– Вот, посмотри только на это! – крикнул Стрельников Антону.

– Твою ж етить… – только и можно было сказать в ответ.

А посмотреть было на что: дверь в кабину машиниста, закреплённая только на одной нижней петле, свалилась вниз, как только Стрельников повернул ключ, чтобы открыть её.

– Антон, помоги тут повернуть её и в кабину затащить! – крикнул Олег Михайлович, пролезая под перекошенную дверь внутрь кабины.

– Тяжёлая, зараза…

– А кто сказал, что легко будет? Короче, записывай – машина номер один-один-четыре, отвалилась дверь в кабину машиниста.

Табло в вагоне не работало. Во всяком случае, в графе «время» светились нули, а температура воздуха, если верить цифрам, составляла +28 градусов, что в этот осенний вечер выглядело издевательством.

– Смотри, стекло выбито в двери.

– Надо же, а я-то уж подумал, что это у нас такие окна чистые!

– Так, вольтметр не работает, скоростемер не работает… – начал Стрельников листать журнал рекламаций. – У вас вообще хоть что-нибудь тут работает?

– Но, Олег Михайлович, когда вы сами проверяли двери, сказали, что всё нормально. Но ведь закрывалось не полностью и с таким шумом… А потом нам же предъявляете претензии, что мы тут ерундой занимаемся. Подавайте серьёзные неисправности, видите ли! Я неспроста сказал, что на сто четырнадцатой машине дверь вывалилась, и на этой тоже отвалится, если никто не посмотрит, в чём причина шума, – попытался объяснить Тырышкин, который, похоже, был единственным человеком, к чему мнению ещё прислушивался Стрельников.

Но его слова так и остались неуслышанными.

– Послушай, я тебе как друг говорю: прочитай инструкцию, пока не сломал всё окончательно! – послышалось из-под вагона на соседнем пути.

– Да пошёл ты! – раздался истошный вопль из кабины.

– Сам пошёл!

– Вот и поговорили! – крикнул Антон, давясь от смеха. Олег Михайлович, однако, радость своего коллеги не разделял.

– Приёмка – это всё равно что парад. Всем плевать на боеспособность армии, главное – чтобы маршировали красиво! – попытался успокоить начальника Антон.

– Парад… ржавых гвоздей! – резюмировал Стрельников. – А ещё этого киргиза, казаха или кого там пригласили… Как будто у нас своих мало!

– А эти швейцарцы тоже хитрозадые – уехали прямо перед приёмкой, и все документы в Москву отправили, чтобы все косяки сразу в министерстве увидели! А мы целых три месяца балду пинали, ждали инспекторов, а к вагонам никто даже не подходил!

В этот время в кармане у Стрельникова завибрировал телефон. Олег Михайлович резким движением достал его из кармана и сбросил звонок, после чего быстро попрощался с Тырышкиным и поспешил в кабинет.

Увидев, что начальник ретировался, один из машинистов подошёл к Антону и негромко спросил:

– А что это сегодня Михалыч разбушевался?

– Просто приезжают инспектора из Москвы, вот все и на ушах.

– Так на той неделе уже какие-то инспектора были.

– Да на железке всегда так: на одного работающего десять проверяющих! Куда ни плюнь, везде начальник. Больше начальников – меньше порядка! – отрезал Тырышкин.

– Послушай, ну бывают же нормальные люди, те же там электрики, сварщики, токари… Знают своё дело и работают на совесть. Все бы так. Ну так нет же – лезут все в начальство! Со свиным рылом…

В офисе Стрельникова ожидал ещё один сюрприз, который едва ли можно было назвать приятным: Лилия принесла толстую пачку актов приёмки, которые срочно требовалось подписать и отправить в Москву. Ситуация усугублялась тем фактом, что оборудование, на которое составлены акты, ещё не только не испытывалось, но даже не было полностью установлено.

– Олег Михайлович, тут Громов звонил буквально десять минут назад, и требовал подписать до шести часов.

– Разбежался! Мы ещё не закрыли контрольную точку по системе сигнализации, а вы меня ещё этой кипой документов завалили.

– Он сказал, что Минтранс проводит плановую ревизию документов, – покраснела Лилия. Девушка почувствовала себя очень неловко, как будто она отвлекает своего начальника от более важных дел.

– Что? Опять ревизия? Да это же было совсем недавно! – возмутился Стрельников.

– Отчего же недавно? – удивленно возразила ему Лилия, показав на календарь. – Уже три месяца как прошло! – и с обиженным видом села за компьютер, стараясь не смотреть на Стрельникова.

«И правда, – подумал Олег Михайлович. – Что же я на неё сорвался, она-то ни при чём. День такой, наверное, всё наперекосяк… Надо сходить в киоск, шоколадку ей купить, что ли, а то расстроилась девчонка». Стрельников взглянул на календарь и огорчённо вздохнул. И правда, три месяца… А сколько всего за это время случилось… И сколько времени пропало зря! Один день плавно переходил в другой, и они сливались в одну гигантскую рабочую смену, не оставляя никаких особенных воспоминаний. С какого-то времени он начал отмечать для себя наиболее важные события дня, что он сделал, что он не смог, а что – не успел. Он не знал, для чего это нужно, просто отмечал… Но с каждым днём понимал, что незаконченных дел оказывалось гораздо больше, чем законченных.

– И ещё, Лилия, – начал Стрельников, наклонившись в её сторону и обратившись на «ты», что для него было крайне нехарактерно. – Если будут о чём-нибудь расспрашивать, поменьше говори, да побольше слушай. Да, – вспомнил вдруг он. – У нас на той неделе на манёврах два вагона стукнули, если что, ты не в курсе.

– Что-что, Олег Михайлович?

– Ты не в курсе, – повторил он. – Естественно, историю замяли. Сама знаешь, как у нас всё устроено – дела идут, контора пишет, «сдал-принял», «выявили-устранили». Лазить проверять всё равно никто из большого начальства не будет. Главное – чтобы на бумаге всё красиво было. Как в песенке: «Всё хорошо, прекрасная маркиза», – негромко рассказал Стрельников. Он замечал за собой, что если поведает кому-то о беспокоящих его опасениях, то на душе становится легче. Но опасений в последние дни становилось всё больше.

***

Кайрат проснулся оттого, что низкое утреннее солнце светило прямо в глаза, и стоило на мгновение приоткрыть веки, как ты получал бодрящий заряд солнечных лучей, отчего начинал переворачиваться то на один бок, то на другой, пытаясь спрятаться под одеялом, подушкой или даже всей кроватью. После такого природного будильника отпадало даже малейшее желание находиться в постели. Парень посмотрел время на телефоне – несмотря на то, что он спал всего около шести часов, он чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Его коллега, судя по шуму воды в ванной, встал ещё раньше.

Первое, что сделал Алтынбаев – это заправил кровать: он уже давно заметил, что убранная с самого утра постель настраивает на рабочий лад и уменьшает соблазн снова залезть под одеяло. Попив на завтрак кофе и закусив тем, что вывалилось из холодильника, парни по-быстрому оделись и направились в сторону депо, чуток поёживаясь – с утра, несмотря на сияющее солнышко и безоблачное небо, было довольно свежо. На железной подъездной двери красовалось написанное от руки на тетрадном листке объявление, что с завтрашнего дня на трое суток отключат горячую воду, и ещё холодную на сутки.

– Брависсимо! Этим остолопам из коммунальных служб взбрело в голову менять трубы! Уже отопление пора включать, поди не лето красное, а они снова воду горячую отключили…

– Забыли, что в июне уже две недели с лишним сидели без воды, а никто и пальцем не повёл, чтобы ремонт начать! – бурно обсуждали новость жильцы из соседнего подъезда.

Из разговора рассерженных соседей парням удалось узнать, что в ТСЖ два слесаря, один в отпуске, другой на больничном, и неизвестно, когда выйдет. А горячей воды нет с вечера понедельника, и неизвестно, дадут ли в пятницу. А в остальном – дом замечательный и красивый, и вообще жизнь прекрасна, если не считать готовящуюся коллективную жалобу жильцов по поводу завышенной суммы в квитанции за коммунальные услуги.

Пройдя по узкой тропинке, вытоптанной среди непролазных кустов вдоль полузаброшенной железнодорожной ветки, Алексей и Кайрат очутились прямо у забора депо. Пройдя ещё немного по дорожке, выложенной из бетонных плит, и завернув за угол, ребята оказались напротив проходной. Вся дорога заняла от силы четверть часа. Бывшее трамвайное депо, на скорую руку перепрофилированное под нужды метрополитена, выглядело крайне неопрятно: раскисшие от прошедших недавно дождей грунтовые дороги, которые не успели (или не хотели) заасфальтировать, серые корпуса с тёмными пятнами от влаги, которая ещё не скоро высохнет даже под ярким солнцем. Всё это навевало безысходность и недоверие ко всему предприятию. «И куда я попал? – подумал Кайрат. – Мог бы спокойно работать в Питере, а не ехать в эту тьмутаракань».