Мусор, обломки кирпичей и досок вместе с металлической стружкой валялись на земле в неописуемом беспорядке, а продукты жизнедеятельности братьев наших меньших, лежавшие прямо на тропинках, создавали непередаваемый колорит, что было неудивительно, учитывая то, что охраняемую территорию депо уже давно облюбовали бродячие собаки, бесхозные кошки и прочие представители городской фауны. Сотрудники же, по доброте душевной, их подкармливали. Охранники вообще считали, что чем больше собак – тем меньше работы им самим, а хвостатая четвероногая сигнализация гораздо эффективнее любых электронных систем. Напротив проходной уже стояла развозка – изрядно потрёпанная «барбухайка», издалека смахивавшая на машину дорожных рабочих. Аккуратно обойдя автобус, чтобы не испачкать ботинки в мокрой глине, Кайрат открыл дверь проходной. Сотрудник на посту без лишнего восторга воспринял появление новых людей – как раз в этот момент по телевизору, стоявшему в его будочке, начался какой-то сериал про ментов. Но затем, видимо, смирившись с необходимостью, оторвался от экрана и проводил гостей до бюро пропусков – оно находилось на втором этаже того же здания, за ободранной железной дверью. Войдя туда и на удивление быстро получив заветные картонки с печатью и наклеенной фотографией, Алексей и Кайрат услышали металлический стук в коридоре. Выглянув из-за двери, Кайрат едва успел увернуться от грузной уборщицы с ведром, которая вылетела из отхожего места прямо навстречу ему, издавая боевой клич:

– Какой паразит опять в туалете натабачил? Стены все прокисли! – вопль был, очевидно, адресован в космическое пространство, ибо курсанта эта дама даже не заметила.

– А вы проветрите, и всё. В чём проблема? Зачем же так шуметь? – пытался урезонить уборщицу внезапно нарисовавшийся на другом конце коридора высокий и худой мужчина. – И транспортное средство своё здесь парковать не надо, – продолжил он, указывая на швабру, прислонённую к двери.

– Если я окно открою, так ругаться будут, что холодно и дует. А если не проветривать, то мы тут задохнёмся, – уборщица стала похожа на рычащего цепного пса. И ещё скажите охране, чтобы камеру на входе поставили, а то туалетную бумагу воруют. Я уже третий рулон за неделю приношу!

– Ничему не удивляйтесь, это у нас нормальная рабочая атмосфера, – наконец обратился высокий мужчина к парням. – Скоро привыкнете. Вы, как я понимаю, Кайрат Алтынбаев и Алексей Красавкин. А я Олег Михайлович Стрельников. Вы уже, я тут посмотрю, начали вливаться в коллектив?

– Стараемся, Олег Михайлович! – первым выпалил Лёшка, отчего Кайрату стало немного неприятно. Уж больно уверенно для первого знакомства Алексей держится. Алтынбаев не любил выскочек и подхалимов.

– Вы уже в курсе рабочей программы? – задал вопрос Стрельников и жестом пригласил парней на лестницу, которая вела в цех.

– Ну, в общих чертах, – теперь уже Кайрат ответил первым, но Лёшка тут же вставил и свои пять копеек:

– Нам присылали по электронной почте план работы.

– Значит, ребята, дело такое: план будет немного скорректирован, но собственно вашей роли это не касается. Пока идут все приёмки, вы будете проходить сначала теоретическое обучение, потом практика на тренажёре и в техклассе, затем вы сдаёте экзамен и получаете допуск к самостоятельному управлению электропоездом. С вами ещё проведут экскурсию по тоннелям, покажут расположение средств сигнализации, это тоже будет на экзамене. Надеюсь, к моменту начала практических занятий мы уладим все формальности, и линию признают готовой к пуску.

– А если не признают? – поинтересовался Алексей.

– Тогда придётся ждать, а насколько долго – это уже не ко мне. До обеденного перерыва я познакомлю вас с коллективом, покажу депо и технику, на которой нам предстоит работать. А после обеда зайдите в учебный класс, там вам выдадут необходимую литературу и ознакомят с расписанием и прочими документами. А сейчас идите на склад получать форму. Это в конце коридора, я вам покажу. Извините, наши снабженцы снова накосячили, поэтому кому-то достанется наша форма, синяя, а кому-то армейская, зелёная. Но хотя бы шевроны правильные сделали! И ещё – ботинки выдают уж совсем позорные, уже после часа работы в них ноги будут ныть, как после марафона. Так что советую брать в кабину на смену обычные кеды.

– Как в шараге, блин… – проворчал Лёшка, не слишком обрадованный перспективой снова сесть за парту. Хотя он произнёс это вполголоса, этого было достаточно для Стрельникова, который отреагировал немедленно:

– И да, совсем забыл. Зачётки у вас тоже будут. Перед началом испытаний всем необходимо тщательно ознакомиться с линией, вы сначала всё увидите на чертежах и на тренажёре, затем посмотрите, как расположены стрелки, светофоры и прочее оборудование уже в настоящем тоннеле. После чего будет экзамен, по итогам которого вы будете допущены к поездной работе на период обкатки.

– Кто не сдаст? … – вырвалось у Кайрата.

– … тот педераст, – закончил его мысль Лёшка. Но на эту выходку Стрельников не обратил внимания и, как ни в чём не бывало, закончил свою мысль:

– Кто не сдаст, тот будет работать в качестве слесаря или монтёра. И пожалуйста, не спрашивайте, будет ли пересдача. Пересдачи не будет. Вопросы есть? Вопросов нет, – Стрельников даже не удосужился дождаться ответа.

Олег Михайлович проводил ребят до двери вещевого склада, а сам вышел во двор, благо выход был за соседней дверью.

– Алтынбаев – назвал Кайрат свою фамилию женщине за высокой стойкой и получил объёмистый пакет. «Зелёная…» – разочарованно подумал он. У Алексея форма была синяя.

Переодеться можно было в небольших кабинках, задёрнутых тканью, похожих на примерочные в магазине. Кайрат натянул на себя брюки и светло-оливковую футболку с длинными рукавами и воротником, плотно прилегающим к шее, а поверх неё – зелёную куртку на молнии. После этого он достал из маленького пакетика шевроны на «липучке» и прикрепил к куртке: на левый рукав «птичку» – крылатое колесо, а на правый – технический знак локомотивщиков: скрещённые молоток и гаечный ключ на фоне зубчатого колеса. Пока парни переодевались, Стрельников успел выкурить сигарету и ждал их в коридоре.

Поднявшись по лестнице, они оказались в тёмном проходе, освещённом редкими лампочками. С одной стороны в стене были широкие проёмы, сквозь которые открывался вид на цех отстоя подвижного состава. Через каждые несколько метров шла лестница вниз, в проход между путями, отчего вся галерея напоминала надземный переход через железную дорогу.

– Осторожно, тут пол неровный, – предупредил Стрельников, не оборачиваясь. – Смотрите под ноги, и в телефоне тоже желательно не залипать.

На противоположном конце галереи располагался выход на внутреннюю территорию депо, едва заметная дверь среди наваленных ящиков и катушек с проводами. Стрельников открыл дверь и шагнул вниз, на узкую и крутую лесенку, где не было ни единой лампочки. Парни последовали за ним.

– Пригнитесь, здесь потолок очень…

Фразу Олега Михайловича прервал глухой стук и весьма эмоциональная фраза, содержавшая лексику, известную всем, но которой почему-то не найти ни в одном словаре: если Кайрата проблема низкого потолка и крутой лестницы не коснулась, то Алексей проверил высоту дверного косяка собственным лбом. Пройдя насколько пролётов, они, наконец, очутились на улице. Как приятно было после грохочущего цеха оказаться на свежем воздухе, в относительной тишине! Алексей озирался по сторонам, потирая ушибленный лоб, а Кайрат вглядывался в паутину из проводов, шедшую от небольшой подстанции, расположенной у бетонного забора. На изящной маятниковой подвеске над путями были натянуты по два контактных провода.

– Олег Михайлович, – поинтересовался Кайрат, раньше видевший нечто подобное только на старых фотографиях откуда-то из Италии, – а почему два провода? Потому что две фазы кинули на провода, третью на рельс?

– Ну, в общих чертах да. И пантографы на крыше, если ты обратишь внимание, попарно установлены. Оно, конечно, локомотивщикам хорошо, техника простая, как кувалда – ни тебе инверторов, ни прочей ерунды. На меди для обмоток, правда, явно не экономили. А вот энергетикам геморрой. Но главное – оборудование несовместимо с другими метрополитенами. Они бы ещё габарит другой сделали, гулять так гулять!