Приходится согласиться с мнением прусского посла Гольца, 10 августа доложившего в Берлин: «Невозможно найти подтверждение тому, что она (Екатерина. – И. К.) лично отдала приказ об убийстве», – но считавшего, что смерть её мужа слишком выгодна тем, «кто управляет государством сегодня». Это были не столько Орловы, сколько Панин. Помимо исполнения обязанностей воспитателя наследника, Никита Иванович заседал в Сенате, приступил к делам внешнеполитическим и стал кем-то вроде шефа службы безопасности: именно он отправлял в Ропшу Петра, ведал охраной другого царственного узника – Ивана Антоновича – и возглавлял целый ряд следственных комиссий.
Царская благодарность
Лихой переворот стал началом стремительного взлёта артиллерийского капитана. В собственноручно составленном Екатериной списке её награждённых «пособников» Орловы числились первыми:
«Григорий Орлов камергером, александровская кавалерия.
Алексею Орлову быть майором в Преображенском полку, лента александровская.
Фёдор Орлов в Семёновском полку поручиком.
Всем троим в Серпуховском уезде Оболенское село Ильинское с приписными 2929 душами, да пятьдесят тысяч, да российскими графами»[54].
Уже 28 июня Григорий Орлов был награждён орденом Святого Александра Невского и получил генеральский чин действительного камергера с жалованьем в 1500 рублей, а Алексей 29 июля стал секунд-майором Преображенского полка. 3 августа Григорию, Алексею и Фёдору было пожаловано по 800 душ крестьян, а спустя два дня – 50 тысяч рублей, из которых Григорию «на известное употребление» было выдано три тысячи; от остальных денег братья отказались – но, как увидим, нисколько не прогадали[55].
В июле был создан корпус кавалергардов, куда включили участвовавших в перевороте лейб-компанцев и вновь отобранных кандидатов не только из гвардии, но и из провинциальных полков. Григорий Орлов стал сначала поручиком, а затем командующим этой личной охраной государыни.
Предосторожности не были излишними. Прусский, французский и голландский дипломаты уже в августе сообщали о волнениях в армейских частях и в самой гвардии и о симпатиях к покойному императору. Кабинетские ведомости подтверждают донесения дипломатов о поощрениях недовольных. Уже 14 июля Алексей Орлов получил для раздачи солдатам восемь тысяч рублей[56]; кроме того, на «секретные выдачи» ушло ещё 12 тысяч и три тысячи «на секретное употребление» через Н. И. Панина[57].
Ведомости Кабинета за январь – апрель и декабрь 1763 года и за 1765 год показывают, что выплаты «секретных» сумм продолжались и позднее: в марте – апреле 1763-го Алексей и Григорий Орловы получили в общей сложности 13 тысяч рублей для «известных лиц»; прочие «секретные» раздачи составили 12 тысяч рублей[58]. Деньги шли также через других Орловых и К. Г. Разумовского; иногда в расходных документах прямо указывалось, что суммы предназначены для гвардейцев. Так, измайловскому капитану А. Рославлёву в январе – феврале 1763 года было выдано 1300 рублей на 26 человек, а преображенский сержант Толстой удостоился награды в 1500 рублей[59].
В декабре 1763 года на анонимные «секретные» выдачи ушло ещё девять тысяч рублей, а на обмундирование телохранителей-кавалергардов – 30 тысяч. В 1765 году только «секретные» расходы составили 15 тысяч рублей, к тому же входившие в ближайшее окружение Екатерины Орловы, Панин, Теплов, Шаховской, Чернышёв, Талызин единовременно получили из «комнатной суммы» 246 900 рублей[60]. Ведомости за 1764 и 1766 годы отсутствуют; но по документам 1767 года «секретные» расходы выросли до 136 275 рублей, в 1768-м обошлись в 120 тысяч рублей[61].
В день коронации Екатерины, 22 сентября 1762 года, все братья Орловы были возведены в графское достоинство[62], а Григорий произведён в генерал-поручики и назначен генерал-адъютантом[63]. Во время парадного обеда в Грановитой палате Московского Кремля он «исправлял функцию при столе» в качестве форшнейдера – разрезал и подавал мясные блюда. В апреле 1763 года Григорий получил высшую награду империи – орден Святого Андрея Первозванного. Таким образом, за год капитан-артиллерист стал камергером, графом, генерал-лейтенантом, генерал-адъютантом и кавалером высших орденов Российской империи. О его статусе ближайшего и доверенного лица императрицы свидетельствует тот факт, что управляющий Кабинетом Адам Олсуфьев рекомендовал должностным лицам «о нужных делах» писать государыне «под кувертом его сиятельства графа Григорья Григорьевича Орлова»[64].
Фаворит жил на всём готовом в Зимнем дворце; его покои находились в нижнем этаже, под комнатами императрицы, куда можно было подняться по особой лестнице. Екатерина не раз навещала своего любимца, и в его «квартире» устраивались приятные вечера: «…по прибытии туда забавлялась с кавалерами в карты; в продолжение оного играно на гуслях. Потом вечернее кушанье изволила кушать у его ж сиятельства с дамами, фрейлинами и кавалерами, в 19-ти персонах; после стола возвратилась в свои апартаменты»[65]. На уборку покоев фаворита ежегодно выделялось 1008 рублей из «комнатной суммы» императрицы[66]. Во время пребывания Екатерины в Москве Григорию предоставлялись апартаменты в деревянном царском дворце в Коломенском.
Орловы, строя столичную карьеру, продали ставшие ненужными московские владения своему кузену:
«Лета тысяча семьсот шестьдесят третьяго февраля в четвёртую на десять день ея императорскаго величества генерал адъютант, действительный камергер, орденов Святаго Александра Невскаго и Святой Анны кавалер, граф Григорий; от армии генерал-майор и лейб гвардии Преображенскаго полка секунд-майор и ордена Святаго Александра Невскаго кавалер граф Алексей; ея императорскаго величества камер-юнкер и лейб гвардии Семёновскаго полка капитан граф Фёдор; лейб гвардии подпоручик граф Иван Григорьевы дети Орловы, в роде своем не последние, продали они обще брату своему двоюродному унтер-шталмейстеру Григорию Никитину сыну Орлову в московском его дворе состоящия за Никитскими ворота в Земляном городе в приходе церкви Великомученика Георгия что словёт на Сполье в Гранатной улице надлежащия им в том дворе поля дяди его родного покойнаго майора Игнатия Ивановича Орлова по наследству указанныя части изо всякаго каменнаго и деревяннаго строения и земли, что следует им всё без остатка…»[67]
В 1764 году государыня купила для Григория дом покойного придворного купца («гоф-фактора») Г. Х. Штегельмана. По вкусу нового владельца дом переделывал любимый архитектор Екатерины Антонио Ринальди. Там Григорий принимал гостей, в том числе саму императрицу, а 6 октября по случаю своего дня рождения устроил затянувшийся далеко за полночь бал. В дневнике воспитателя великого князя Павла Петровича Семёна Порошина встречаются записи о таких приёмах – например, 27 декабря 1765 года:
«Вчерась ввечеру её величество изволила быть у графа Григорья Григорьевича Орлова в штегельманском доме, что на Мойке; там, как сказывают, компания была человек около шестидесяти. Её величество возвратиться изволила в час по полуночи. Ужин там был, танцы, песни, пляска и святошные игры. Гости часа в четыре по полуночи разъехались»[68].
