Себя он держит истым дворянином;

Сказать по правде – вся Верона хвалит

Его за добродетель и учтивость.

Не дам его здесь в доме оскорблять я.

Не обращай вниманья на него.

Когда мою ты волю уважаешь,

Прими спокойный вид, брось хмурить брови:

На празднике так неуместна злость.

Она уместна, коль нам мерзок гость.

Я не стерплю его!

Ого! Не стерпишь?

Отлично стерпишь – слышишь ты, мальчишка?

Я здесь хозяин или ты? Ступай!

Не стерпит он! А? Бог меня прости!

Ты средь моих гостей заводишь смуту.

Ишь, вздумал петушиться! Я тебя!

Но, дядя, это срам.

Да, как же, как же!

Мальчишка дерзкий ты! Вот как! Смотри,

Чтоб пожалеть потом не привелось!

Не повреди себе – я знаю чем…

Сердить меня – как раз тебе пристало. —

Отлично, детки. – Дерзкий ты мальчишка!

Веди себя прилично, а не то…-

Побольше света, света! – Стыд какой!

Притихнешь у меня. – Живей, дружки!

Мой гнев и принужденное терпенье

Вступили в бой. Дрожу я от волненья.

Пока уйду я, но его приход

Ему не радость – горе принесет.

(Уходит.)

(Джульетте)

Когда рукою недостойной грубо

Я осквернил святой алтарь – прости.

Как два смиренных пилигрима, губы

Лобзаньем смогут след греха смести.

Любезный пилигрим, ты строг чрезмерно

К своей руке: лишь благочестье в ней.

Есть руки у святых: их может, верно,

Коснуться пилигрим рукой своей.

Даны ль уста святым и пилигримам?

Да, – для молитвы, добрый пилигрим.

Святая! Так позволь устам моим

Прильнуть к твоим – не будь неумолима.

Не двигаясь, святые внемлют нам.

Недвижно дай ответ моим мольбам.

(Целует ее.)15

Твои уста с моих весь грех снимают.

Так приняли твой грех мои уста?

Мой грех… О, твой упрек меня смущает!

Верни ж мой грех.

Вина с тебя снята.

Синьора, ваша матушка вас просит.

Джульетта уходит.

Кто мать ее?

Как, молодой синьор?

Хозяйка дома этого ей мать —

Достойная и мудрая синьора.

А я вскормила дочь, с которой здесь

Вы говорили. Кто ее получит,

Тому достанется и вся казна.

(Уходит.)

Дочь Капулетти!

Так в долг врагу вся жизнь моя дана.

Идем. Забава славно удалась.

Боюсь, моя беда лишь началась.

Нет, уходить не думайте, синьоры.

Хоть ужин кончен, мы кое-чем закусим.

Идете все же? Ну, благодарю,

Благодарю вас всех. Спокойной ночи. —

Подайте факелы! – Ну спать, так спать.

О, черт возьми, и в самом деле поздно!

Пора в постель.

Все, кроме Джульетты и кормилицы, уходят.

Кормилица, скажи, кто тот синьор?

Сын и наследник старого Тиберно.

А этот, что сейчас выходит в дверь?

Как будто это молодой Петруччо.

А тот, за ним, тот, кто не танцевал?

Не знаю я.

Поди узнай. – И если он женат,

То мне могила будет брачным ложем.

(возвращаясь)

Зовут его Ромео, он Монтекки,

Сын вашего врага, – один наследник.

Одна лишь в сердце ненависть была —

И жизнь любви единственной дала.

Не зная, слишком рано увидала

И слишком поздно я, увы, узнала.

Но победить я чувство не могу:

Горю любовью к злейшему врагу.

Что? Что это?

Стихи. Мой кавалер

Им научил меня.

Голос за сценой: «Джульетта!»

Идем, идем! —

Ступай, – последний гость покинул дом.

Уходят.

Входит Хор.

Былая страсть поглощена могилой —

Страсть новая ее наследства ждет,