– Правда в том, что король и королева не были глупы, они понимали, кто за всем этим стоит. Как и их верные сторонники, которые так же были и друзьями. Это был их Внутренний круг. Члены, количество участников, их должности – все держалось в секрете. Дэмиэнус смог вычислить некоторых, он убил их еще до восстания. Конечно, все выглядело, как несчастный случай. Но сейчас не об этом. Один из сторонников предложил запасной план, рискованный и опасный. После долгих споров королева согласилась. В ту же ночь королева разрешилась здоровой, звонко орущей малышкой. И они подменили ребенка. Они нашли ребенка, мать которого была служанкой и сиротой. Она умерла в родах. Девочка родилась маленькой и слабенькой, поэтому слугам сказали, что малышка, едва прожив первый день, умерла. То же самое объявили стране. И начался траур.
Теперь уже отца всего трясло, скорбь и боль в его серых глазах словно стала и моей тоже.
– Это был я. Я предложил этот план, потому что я преданно и искренне любил своих друзей. Я хотел сделать, хоть что-то. Но от одной мысли о том, что мне придется их бросить, оставить их одних… мое сердце разрывалось на части. – его голос дрожал все больше, но он смог выдохнуть. – Как бы ужасно это не звучало, благодаря трауру правители могли остаться одни, мы распорядились, что бы в замок никого не пускали. Едва наступил рассвет, как я вывез крепко спящую принцессу из замка в седельной сумке. Я сказал стражникам, что король велел распустить двор, и что мне приказано возвращаться в родовое гнездо. Их шок от услышанного позволил мне убраться быстрее.
С каждым проведенным днем в пути я удивлялся, насколько малышка оказалась крепкой и почти не плакала, она уже будто понимала, сколько тяжестей ей предстоит. Я привез ее в свой замок в Предгорье и объявил ее своей дочерью и законной наследницей. Мои люди понимали, что она незаконнорожденная, но все равно приняли ее…
– Подожди, отец, я ничего не понимаю! О ком ты вообще говоришь? – у меня сбилось дыхание, я пыталась обнять себя за плечи, но руки тряслись так, что ничего не выходило. Он взял мои руки в свои и посмотрел в глаза.
– Твое настоящее имя Серафина Аврора Эверилд, единственная дочь своих родителей и законная наследница престола. Я не смог спасти твоих родителей, но я спас тебя. Я растил тебя как свою дочь, потому что таковой и считаю. Я научил тебя всему что знаю, потому что пытался подготовить ко всему, что возможно… – тут я выдернула свои руки и отшатнулась от него на пару шагов.
– Мне плевать, чему ты меня учил! И плевать, что я какая-то там наследница! Как ты мог мне врать всю мою жизнь? Я верила тебе. Я слушала все, что ты мне говорил. Делала все, чтобы ни приказал. И меня не беспокоило, что большинство этих вещей не подходило для леди. Я всю жизнь восхищалась тобой, ждала лишь твоего одобрения… твоей любви… – я больше не могла бороться и слезы брызнули из глаз. – Теперь понятно, что не было смысла ждать твоей любви, потому что я на самом деле не твоя дочь!
За долю секунды он преодолел расстояние между нами и ударил меня по лицу. Сила этого удара поразила глубоко в душу. Отец никогда меня не бил в таком смысле, он находил другие способы для наказания.
– Что ты только что… – я остановилась на полу слове, потому что вой собак прорезал тишину леса. Уже совсем близко.
– Послушай меня! – отец взял мое лицо в свои руки, и я не сопротивлялась. – Я любил тебя, потому что ты моя дочь. Но то, чему я тебя учил всю жизнь, то, как воспитывал, гораздо важнее проявления чувств. Не важно, какой путь ты изберешь теперь. Захочешь ли вернуть то, что по праву твое, или выберешь тихую мирную жизнь. Ты готова к разным вариантам, потому что мы вместе хорошо постарались эти годы. – он поцеловал меня в лоб, потому что это было единственное, что он редко позволял себе. А затем сделал то, что не делал никогда. Отец крепко обнял меня. Он никогда этого не делал. Но прежде, чем я смогла обнять его в ответ, он отстранился.
– Возьми это. – он снял с шеи медальон со странным символом, он носил его всю жизнь и никогда не снимал. Это было серебряное изображение трех фаз луны: растущая, полная и убывающая. Эти же фазы были олицетворением ипостасей Трехликой Богини: Дева, Мать, Старуха. Теперь же он повесил его на меня. – Носи его, никогда не снимай, но никому не показывай! Возможно, ты и правда захочешь вернуть трон, но еще рано. Тебе будут нужны союзники и ресурсы. И никогда не отказывайся от шанса завести верного друга.
– Хочешь сказать, что я не смогу остаться с тобой? И куда я теперь пойду? – лишь стойкость, к которой он приучал меня все эти годы, помогла произнести эти слова в слух.
– У тебя остался только один путь перебраться через границу. Ты пойдешь в земли Канус. Лорд Канус входил во Внутренний круг, у него был тот еще характер, но он был предан прежнему королю. Теперь землями управляет его сын, я уверен, что его отец посвятил его в тайны круга. Ты найдешь его и покажешь медальон. Он принадлежал твоей матери. Сначала не выдавай ему своей тайны, и не выдавай пока никому. Но скажи…скажи, что Дом Атрум просит помощи. И еще, возможно там ты найдешь друга, но самое главное, где-то в стенах замка Канус скрывается тайна, связанная с твоей матерью.
Дальше мы не сколько услышали, сколько почувствовали шум приближения. Отец сразу же подбежал к моей лошади и ударил ее по крупу.
– Но! Пошла! – я стояла и смотрела как лошадь убегает в темную чащу леса. – Все, теперь, твоя очередь! Ты по-прежнему выполняешь все мои приказы? Видишь вон то дерево? – я кивнула и подошла к старому дереву. – Встань прямо на краю обрыва, лицом ко мне. – Ничего не понимая, я сделала, как он велел. – Теперь ты должна сделать шаг назад.
– Что? – я никак не могла поверить в то, о чем он просит, и интуитивно коснулась медальона. – я же упаду в обрыв и умру!
– Я уверен, что ты справишься! Ты сильнее, чем кто-либо!
Топот копыт накрыл меня – звук приближающейся смерти. Но я лишь смотрела в серые глаза отца.
– Шаг назад, Фина!
И я сделала, как он велел. Но последнее, что я увидела перед тем, как меня поглотила пустота, это стрела с синим оперением, что пронзила тело моего отца. Затем, его ноги подогнулись, и он упал. А дальше – темнота.
Сейчас
Меня будит щебет птицы прямо над ухом. Вчера я долго не могла уснуть, обливая слезами свою прошлую жизнь, и едва ли проспала больше трех часов. Я позволю себе это страдание, сказала я себе ночью, сидя на дереве. Мне нужна была эта слабость, чтобы принять и пережить то, что произошло вчера, пережить это именно сегодня.
Они убили моего отца. У меня перед глазами все еще стояла эта стрела с синим оперением. Отец обучил меня традициям всех дворов Мелиора, их гербам и характерным цветам. Я знала, кому принадлежит эта стрела, и я знала, кто его убил.
Слезы все-таки высохли. И вслед за этим пришло понимание. Я прожила двадцать лет обучаясь и изучая все, что только возможно. Отец дал мне столько, сколько мог, и у меня есть все навыки, чтобы выжить. Это будет первым в списке плана. Вторым – найти этого молодого лорда Кануса, и посмотреть, что он из себя представляет. И третье… Что ж, дальше посмотрим, что будет третье.
Если бы меня кто-то искал, то уже давно бы нашел. Либо они не нашли путь перебраться через ущелье, либо вообще не знали, что я была с отцом. Но, если верить ему, то единственный прямой путь через ущелье, это скатиться кубарем вниз, а пока летишь – молиться Богине даровать тебе быструю смерть. А если они знали, что я там была, то им придется ехать в обход. Сначала через земли Атрума до главной дороги, а потом в Канус. Но никакой гарантии, что я направилась именно в Канус, у них нет.
С этими мыслями я слезла с дерева и отправилась ставить силки. В охотничьих силках на мелкую дичь я была хороша. Поэтому смела надеяться хоть на кого-то зверька. Следом я отошла от ловушки подальше, насколько осмелилась. Я присмотрела местечко у небольшого ручейка, подготовила место для костра. Благодаря нашу Богиню за то, что не добавила дождь к моим страданиям. Медленно, но верно солнце нагревало воздух. Костер разгорался, а я осмелилась искупаться в ручье. Вот холодища-то! Поэтому одежду стирать не стала. Отогревшись, отправилась на поиски добычи. Заяц меня не огорчил. С помощью острого камня с берега ручейка я освежевала тушку, при это грязи развела немерено. Тут же поймала себя на мысли, что отец такой неаккуратностью был бы недоволен. Но теперь мне плевать на это.