* * *
Приказ есть приказ и задание надо выполнять, а потому на следующий день Эвиза снова появилась в камере, где держали Датча. На сей раз в сопровождении охранника. Ей было страшно, ноги подкашивались, под ложечкой противно сосало и живот пытался бунтовать, ну прямо как у Ричарда Дагварда.
Однако, к её удивлению и немалому облегчению, пленник встретил их совершенно спокойно. Они немного поговорили и Датч даже согласился пройти пару тестов, которые принесла Эвиза. И девушка успокоилась настолько, что снова предложила ему прогуляться в саду. Датч согласился. Охранник последовал за ними.
Они неспешно шли по дорожке сада, разговаривая на отвлечённые темы. Потом Датч дождался, когда охранник немного отстанет и свернул в одну из боковых дорожек. Эвиза поняла, что он готов поговорить о случившемся. Так оно и вышло. Датч присел на скамейку и жестом пригласил её сесть рядом.
— В прошлый раз… Я сорвался… Простите. Но… Я не смог сдержаться. — проговорил он, глядя перед собой.
Эвиза судорожно вздохнула.
— Как это произошло? Расскажите.
Голос его звучал совершенно спокойно. И Эвиза начала рассказывать всё, с самого начала, когда ей было поручено взять под опеку вражеского шпиона Ричарда Дагварда. И остановилась только тогда, когда описала последнюю сцену и прыжок На-Лы. Дальше она просто ничего не помнила. Датч слушал внимательно, не перебивая. Эвизе вдруг снова стало страшно: а вдруг он сейчас на неё набросится? Однако Дагвард совершенно спокойно встал и сказал ей:
— На какой из дорожек нас будет видно? На следующей? Тогда пойдёмте туда. Мы слишком долго здесь находимся. Ваши друзья начнут волноваться.
Она пошла за ним, силясь угадать, о чём он думает. Но лицо Дагварда было так же непроницаемо, как и в начале. Когда Датч хотел, он умел не показывать то, что творится у него на душе. Он верил тому, что рассказала девушка. Слишком она была взволнована и слишком переживала от того, что сделала. Да и оба раза, когда она рассказывала ему о случившемся, она говорила практически то же самое, теми же словами, разве что добавила пару незначительных подробностей, которые смогла вспомнить спустя время. К тому же, если бы Рек с На-Лой всё ещё были в руках счастьевцев, они этим непременно воспользовались бы. Но о них вдруг перестали упоминать именно в тот день, в который по словам Эвизы они сбежали. Девушка говорила правду. А вот для чего её прислали к нему? Действительно ли она сама выразила желание работать с ним? Это ещё вопрос. Она могла и не знать, что её допустили специально. Психологически это был бы умный ход.
— Здесь нас снова не видно, — сказала Эвиза через некоторое время.
Датч остановился и посмотрел на неё. Без злобы. Но очень строго.
— Ты не виновата в том, что произошло. Тебя так учили действовать. Зато теперь ты понимаешь, что так быть не должно.
Она не сразу нашлась что сказать, настолько её поразили его слова.
— Я… Нет, подождите. Зачем вы меня оправдываете?
— А кто сказал, что я тебя оправдываю? — Датч подошёл к живописной группе валунов и уселся на один, — Наших военных учат, как грамотно стрелять в противника, как уничтожать цели, вобщем, как вести войну. Но ни одного военного не учат, что убивать — это правильно и хорошо. Выходит, что вас с самого детства учат, что убить человека — это хорошо, если человек — не такой, какой должен быть по вашим меркам. Что ты об этом думаешь?
Она растерялась, но все же это больше походило на научный спор, которые их учили вести. Поэтому она вступила в спор. Только вот всё с самого начала пошло не так.
— Что Вы почувствовали, когда поняли, что возможно убили человека?
Он не мог сказать «убили» без оговорки. Он надеялся на чудо. Не мог не надеяться. В конце концов, девушка могла и не разобрать в суматохе, куда она попала и попала ли вообще.
— Я… — Эвиза опять растерялась. Так всегда происходит, когда материал заучен наизусть. Стоит кому-то сбить с фразы — и всё вылетает из головы. — Я не знаю, — призналась она. — Меня это преследует. Это неправильно. Я не должна сомневаться…
— В чём?
Он был похож на следователя. И он не собирался смягчать свои вопросы и помогать подследственной.
— Я не должна сомневаться в том, что поступаю правильно.
— Значит, стреляя в человека, Вы поступаете правильно? Вы, кажется, медик?
Она кивнула.
— Да. Я врач-стажёр на психиатрическом отделении.
Он встал и посмотрел на неё сверху вниз.
— Но общее медицинское образование у Вас имеется. Вы знаете, что происходит с человеком, когда луч бластера с короткого расстояния попадает ему в живот? Представьте себе с медицинской точки зрения как это происходит. Вы когда-нибудь испытывали сильную боль? Например, от перелома? Постарайтесь представить себе, что Вы причинили боль, в сто раз сильнейшую этой. А ещё страх. Умирающий человек всегда испытывает страх. Очень сильный.
Он слишком живо представил все это сам. Потребовалось огромное усилие, чтобы успокоиться и не задушить эту особу на месте. Нет. Если он хочет вырваться отсюда он должен быть спокоен. Нужно взять себя в руки. Тем более, что девчонка практически «дозрела». Остаётся только дожать её. Он вздохнул и сказал медленно, чеканя каждое слово:
— Так что, по-вашему, — если человек не такой совершенный, как надо, его гуманнее убить таким вот жестоким способом?
Эвиза замотала головой, схватившись за виски. Ей было плохо. Дагвард заставил её воображение отвечать на каждое свое слово. Это было невыносимо. А он просто смотрел на неё. Как судья, который сейчас должен решить её судьбу. Она его почти ненавидела. Зачем эти люди вторглись в её жизнь?
— Вы жестокий человек. — прошептала она.
— Эвиза! Если бы ты не столкнулась с этим сейчас, то могла бы столкнуться позже. Однажды тебе пришлось бы узнать, что значит «убивать». Вас так готовят. Возможно, позднее ты была бы более подготовлена и не переживала бы так сильно. Но это было бы ещё хуже. Сейчас ты в состоянии понять, что это не то, что тебе следует делать. Пойдём. Ты слишком много времени проводишь в моём обществе. Твои начальники могут это не одобрить.
Он почти силой вывел её на дорожку. И провёл ближайшим путем к выходу из сада. Эвиза повиновалась, не в силах ни препятствовать, ни что-то еще говорить. Охранник, потерявший было их из виду, обрадованно семенил следом.
Девчонка готова. Конечно, сейчас она растеряна, подавлена и напугана. Однако, если её кураторы, или кто там за ней стоит, решат, что её состояние не даёт ей возможности выполнить задание и её заменят кем-нибудь более подходящим. Более подготовленным. Значит, надо действовать быстро. Пока есть возможность и другого способа вырваться с этой проклятой планеты Датч не видел. Да, он воспользовался её состоянием и сумел на какое-то время подчинить её своей воле. Но надолго ли? Думать о том, что Река, с На-Лой, возможно нет в живых не хотелось. Узнав, что произошло, Датч решил, что смысла торговаться со счастьевцами нет. Извините, дорогие товарищи, — оферта отменяется.
* * *
— Моя семья. — проговорил Азазель.
— Они здесь. Мы предоставили им убежище, как они и просили. — ответил Дранг Ост, — Вы скоро увидите их. Вы так привязаны к родителям, Азазель?
— Кроме них у меня никого нет. Жена меня оставила, после того, как… Дети… Скорее всего — они меня забыли. Они были слишком малы ещё…
— Теперь у вас всех будет другая жизнь.
Он ещё много чего говорил, но Азазель не слушал его. Его переполняли, говоря языком старинных романов, — странные чувства. Он достиг своей цели, но он слишком долго шёл к ней и заплатил слишком высокую цену… Даже цену жизни этих дуралеев, посланных на планету вместе с ним. Но судьба Пабло и его людей в данный момент Азазеля не волновала. Ребята свою роль отыграли и были теперь отработанным материалом и не более того. Азазель вообще старался ни о чём таком не думал. Он вообще старался ни о чём не думать. И в голове была теперь звенящая пустота, как и в душе тоже.