Это была вторая здравая мысль, с которой Рек согласился.
— Помню, однажды, мы с Хазаром отмечали какой-то их эльдорианский праздник… — сказал он, — вот после него действительно было хреново. Но тогда мы квасили дня четыре. А ещё был случай — мы с Датчем однажды болтались на орбите одной станции — там всё было забито кораблями с беженцами и другие транспорты не принимали. И у нас закончились запасы еды и воды. Мы пили брагу из перебродившего сока. Такая это была дрянь! Тебя ещё с нами не было тогда.
— Шёл бы ты спать!
— А можно я здесь посплю? Вдруг что-то случится?
— Здесь ты вряд ли заснёшь.
— Я обещаю… Ты отправила сигнал?
— Да. Я разбужу тебя, когда придёт ответ.
Глава 22
Дуракам опять везет, или «Беги, Форест, беги!»
Анка.
Есть такие решения, после принятия которых, тараканы в голове аплодируют стоя.Страдая уязвлённым самолюбием, поглощая воду литрами и изрыгая на головы подчинённых ямбические импровизации, кои всегда нисходили на него в минуты душевных потрясений, товарищ Март был вынужден признать, что облажался.
'Я — идиот! О ужас! Как Дагвардов я мог не оценить⁈
Он убежал! Но мне второй остался! Что делать с ним⁈'
Да, действительно — Датч Дагвард оставался в руках Железного Фели… то есть Марта. О смерти брата при попытке побега ему, разумеется, не сообщили. Пока.
Итак, товарищ Март мерял шагами свой кабинет, пил воду — он всегда пил воду в минуты волнений и прочих потрясений — потому что спиртного на Счастье Человечества и в заводе не было, хмуро косился на сияющий город за окном и — думал. Его терзали два, вобщем-то, исконно русских, а на самом деле — чисто человеческих — вопроса: кто виноват и что теперь делать?
И если с первым всё было более-менее ясно — товарищ Март мужественно взял вину на себя, то что делать — было непонятно. Нет, он был почти уверен, что Рек Дагвард мёртв — с такими ранами не живут, а «Медуза» взорвалась при попытке уйти в гипер в верхних слоях атмосферы, но… Март был, не смотря на свою молодость — ему только что исполнилось тридцать девять лет — опытным руководителем и хорошим офицером с богатым боевым опытом. И он знал сколько угодно примеров, когда люди выживали в таких условиях, когда выжить, казалось бы, невозможно в принципе и по определению. Да, Рек Дагвард должен был умереть даже дважды — если не при прямом попадании из бластера в живот, то при взрыве корабля — уж точно! Он хорошо знал, что такое — бластерное ранение в живот. И вообще — ранения в живот. Ну а уцелеть при взрыве космического корабля вообще невозможно. Там зачастую даже обломков не бывает. И всё-таки…
* * *
… Всё было бы просто, слишком просто, будь Эвиза обыкновенной истеричкой, или фанатичкой, не ведающей внутренних сомнений.Как все дети своего мира, она была хорошо выкормлена и грамотно тренирована. Гармонично развитое тело и стойкая психика — вот что было обязательным для любого члена «нового общества», которое так старательно строили вожди Гаммы-249. Конечно, Эвиза испугалась, столкнувшись с таким человеком, как Рек и с такими, как земные спецназовцы. В этом нет ничего удивительного. Однако то, что с ней произошло, как-то не укладывалось в её прежние представления о жизни. Раньше Эвизе не приходилось иметь дело со столь открытой враждебностью. Но враги исчезли, сотрясение мозга через пару дней уже её не тревожило. Так что в целом с Эвизой было всё в порядке. А вот что при всём при этом творилось в её голове — об этом её порасспросить не догадались.
Эвиза сидела в своём кабинете перед компьютером и пыталась набирать текст. Потом уронила голову на руки и перед глазами снова появилась картинка: освещённый квадрат люка, чёрные тени мечущиеся по лётному полю, твёрдая скобка спускового крючка под пальцем, вспышка — человека отбрасывает назад, он исчезает — пандус поднимается, закрывая от неё свет.
Потом кто-то отдёрнул её от корабля. Один из охранников оттащил Эвизу на безопасное расстояние от тепловой волны репульсионных двигателей.
Первый раз в жизни девушка стреляла в человека. И попала. Это она точно помнила. А медицинская подготовка ясно говорила ей, что почти на сто процентов Рек должен был умереть от подобной раны в ближайшие несколько минут. Тем более, что беглецы не располагали на своём корабле реанимационным оборудованием. Значит, Эвиза убила Река. Да. Она убила Ричарда Дагварда. Убила врага. Убила ненормального, от которого в любом обществе одни неприятности. Убила психа, способного разрушить всё на своём пути только потому, что лично ему это не нравится. Правы их учителя, когда говорят, что порождаемые дурной наследственностью и испорченной экологией генетические мутации давно уже превратили землян в маньяков, опасных для всей галактики. Да, она правильно поступила, выстрелив в этого недочеловека…
Кого она успокаивает? Себя, конечно. Только успокоение не приходит. Она взяла оружие, выстрелила — и убила. От этой мысли можно с ума сойти… Но с другой стороны… Неужели их правительство захватило в заложники экипаж мирного торгового судна? В это Эвизе верилось с трудом… Но ведь было же…
Эвиза отвернулась от монитора и схватилась за голову. Потом встала и пошла из кабинета, на ходу взяв с вешалки белый халат и накинув на плечи. В коридоре навстречу ей попался один из коллег:
— Я слышал о твоём выстреле. Молодец! Умеешь сориентироваться в нужный момент.
От этого всего хотелось бежать. Да, человек был врагом, да, он был ненормален… Но отделаться вполне от своих мыслей она не могла. Эвиза не знала, что подобные ощущения испытывают все, кому впервые приходилось стрелять в себе подобных. Потом это проходит.
А ещё — спецназовцы. Они куда-то делись? Эвиза не знала — улетели они вместе с Дагвардом и тоже погибли при попытке уйти в гипер, или остались здесь?
* * *
Терпеть неизвестность ещё хуже, чем терпеть голод, жажду и отсутствие сна. Датч мог предположить, что ни Река, ни На-Лы уже нет в живых. Сразу мелькнула мысль: «Хорошо, если так». А теперь ещё и выяснилось, что счастьевцы действительно знают о нём многовато. И что эта мохнорылая тварь — Барча Дваса напела им про его Стамтонские «подвиги». Ведь это он выдал ей план побега. Ну да — не сделай он этого тогда — веги казнили бы всех. А так — наказали только тех, кто пытался сбежать. С тех пор Датч несколько раз оказывал этой твари различные «услуги». Конечно, тайно. Узнай об этом его товарищи — вряд ли они поняли бы… Но людям, да и не только им — свойственен «дурацкий идеализм». Да нет. Датч был прагматиком и смотрел на вещи здраво. А сейчас… Отвесить бы… хороший поклон Динко, по вине которого они влетели в это дерьмо. Динко… Ещё один неудачник! Тоже мне — непризнанный гений. Всё считает, что его недооценили, не додали… И всех вокруг делает заложниками своих амбиций и комплексов. Хватит! Если терзаться этим, можно неизвестно до чего додуматься. Если уж попался в ловушку, надо постараться извлечь из ситуации максимум выгоды. Сейчас ты им нужен. Поэтому возьми себя в руки и жди. Это всё, что тебе осталось. Пока. Дальше видно будет… — привычно повторил он про себя.
* * *
— Как ты? — в голосе Марта Акдака звучала неподдельная тревога и искренняя забота о состоянии Эвизы.
— Я… я… я… я стреляла в него и… я попала…
— Я знаю. Ты молодец. Я даже не поверил даже, когда услышал. Ты ведь впервые стреляла из бластера?
— Я стреляла в тире. Ты же учил меня. И в школе.
— А из настоящего боевого оружия впервые? Ты молодец.
Март запустил руку ей под юбку. Но Эвиза попыталась отстраниться.
— Я стреляла в человека. Да, он шпион, он враг.
— Я понимаю. Я сам здорово психовал, когда впервые выстрелил во врага. Знаешь что — если в следующий раз будешь стрелять — не думай, что стреляешь в человека. Тот, в кого ты стреляешь — просто цель, мишень и не более того. Он враг, а враг — не человек. Хочешь — я покажу тебе кое-что?