Мы отправились дальше.
В отличие от меня Верано не кутался в теплую куртку, но выглядел так, будто ему совсем не холодно. Даже нос не покраснел. Я же только успевала на руки дышать, и мысли все больше занимал горячий шоколад из Сладких Грез.
— Я замерзла.
— Могу пойти быстрее, — сказал Лекс и прибавил скорость, и мне пришлось чуть ли не бежать за ним.
Один его шаг – три моих. Но да, теплее стало. И когда мы вошли в лавку, где торговали артефактами, я уже взмокла.
— Адепт Верано, — седенький мужчина за прилавком растекся в приветливой улыбке, — давно вас не было видно.
— Много учебы.
— Понимаю. Чем могу помочь на этот раз?
— Вот это нужно для факультета, — Лекс вытащил из-за пазухи два листа, — а вот это лично мне.
— А девушке?
— Книжек с картинками.
Я метнула в него грозный взгляд, обещая кровавую расправу, но Верано даже бровью не повел. Как можно быть таким противным?
Я обиженно надулась и отошла. Пока они с хозяином лавки обсуждали товары, я бродила вдоль длинных низких стеллажей, выставленных рядами.
Каких тут только штуковин не было. И странные щупальца в мутных банках, и непонятные механизмы, состоящие из проводов и шестеренок, и какие-то порошки. Камни, кольца, подвески, зеркала, бусы, маленькие серебряные серпы и ритуальные клинки. Даже связка крысиных хвостов и сушеная голова мартышки висели в углу, привнося легкий оттенок жути во весь этот бедлам.
— Гадость какая, — я передернула плечами и на всякий случай отошла подальше.
В следующем закутке мне понравились яркие помпоны их кроличьего меха. Рука так сама и потянулась, чтобы погладить задорно топорщащиеся ворсинки, но в последний момент ее сжала жесткая лапища Верано.
— Эй! — возмутилась я. А он только стиснул сильнее, отвел мою руку в сторону и строго поинтересовался:
— Что ты делаешь?
— Хотела помпон посмотреть поближе.
— Тебя разве не учили, что в лавке артефактора нельзя ничего хватать? — потряс моей рукой, потом небрежно отпихнул, — здесь каждая деталь открыта и готова к применению. Чуть магией заденешь и замкнется на тебя.
— Ничего не замкнется, — проворчала я, но руки на всякий случай за спину спрятала. Мало ли.
— Ладно если что-нибудь безобидное прихватишь, а если нет? Вот этот помпон, как ты соизволила выразиться, применяется для отпугивания нечисти. Если на тебя замкнется, то ты не в один дом зайти не сможешь Тебя просто через порог не пустит. А вот это, — Верано указал на другую полку, где лежала неприметная жестяная коробочка, — артефакт, который открывает переходы. Куда именно – никто не знает, потому что для каждого открывается свой проход. Схватишь и перенесешься куда-нибудь в глушь, в болота, или в вечную зиму.
Я попятилась, а Лекс продолжал рассказывать страшилки:
— Если вот это возьмешь, то будешь есть без остановки. А вот это – местные псы решат, что ты их завтрак.
Все окружающие меня, такие безобидные на первый взгляд штуки внезапно стали чертовски пугающими.
— А здесь есть что-нибудь приятное и доброе?
— Да. — сказал он и зловеще улыбнулся. — Я.
— Да ну тебя, — отпихнув мерзавца, я устремилась к дверям, — подожду тебя снаружи.
— Смотри, нос не отморозь.
Можно мне другого сопровождающего? Пожалуйста! С этим мы точно когда-нибудь подеремся.
Глава 8
Такое ощущение, что перед сессией время стало лететь быстрее. Мне катастрофически не хватало часов в сутках, чтобы выучить новое, повторить старое, и хоть немного поспать. Вся жизнь свелась к круговороту занятий, книг и тренировок, лишний раз некогда было сбегать в столовую, а уж о том, что такое «просто погулять» я вообще забыла. Из развлечений – только зачарованное окно, сквозь которое мы с Кайлой регулярно проверяли корпус напротив, на предмет всяких черных соплей и странностей. С того злополучного вечера они больше не появлялись, но мы все равно были начеку. Мало ли.
— Тебе письмо, — Кайла бросила на мою кровать серый конверт, — комендантша передала. Опять, наверное, от Хеммери.
У меня привычно екнуло под коленями.
Уже шестое. Они приходили и интервалом в несколько дней и неизменно сопровождались новыми спазмами за грудиной. Зачем он меня мучает? Зачем пишет все это?
Я приготовилась к очередным извинениям, красивым словам о том, как он сожалеет, как ему меня не хватает и все таком же духе, но в этот раз меня ждало что-то новенькое. Пришлось трижды пробежаться взглядом по скупым строчкам, прежде чем до меня дошла суть написанного.
— Чего этот мерзавец от тебя хочет? — спросила Кайла, не поднимая глаз от тетради, — прощения, понимания и обнимашек? Чтобы ты все срочно забыла и не выносила мозг бедному самцу, который воспользовался своим законным правом на разнообразие?
— Коул хочет встретиться.
— Чудесно. Пусть приезжает.
— Он так и написал. Приедет через неделю.
Подруга только хмыкнула:
— Размечтался. Кто его с практики-то отпустит? Пока ректор приказ о возвращении не подпишет – не видать ему Весмора, так что не переживай.
— Он самоволкой собрался.
Кайла все-таки оторвалась от книги, глянула на меня озадаченно и, пожав плечами, сказала:
— Ну и дурак. За такое столько штрафных баллов отхватит, что до конца обучения хватит. А то и вовсе отчислят за побег.
— И правда дурак, — рассеянно согласилась я, но на душе стало тревожно.
Да, мне не хотелось, чтобы у Хеммери возникли лишние проблемы из-за бессмысленных походов.
Неужели и правда без разрешения притащится? Думает, после этого я стразу обо всем забуду и растаю, как малолетняя дурочка? Не растаю. Мне такие «подвиги» вообще не сдались.
Желание написать ответное письмо стало еще сильнее, но у меня по-прежнему не было обратного адреса.
— Забудь. Если он дурной – это его проблемы, не твои.
Так-то она права… Но что делать с ломотой в области груди? Она вообще когда-нибудь пройдет? Или мне суждено всю жизнь убиваться по этому предателю? Не хочу!
Я засунула конверт под матрас, к первым пяти и снова погрузилась в описание рун. Один плюс от нескончаемой учебы все-таки был — не оставалось времени на сердечные переживания.
Мне все никак не удавалось расшифровать свою бабочку. Много необычных элементов и сочетаний – природные и немного геометрии, россыпь кружков в перемешку с треугольниками, изящные завитки между которыми укладывался частокол зигзагов.
Госпожа Нора сказала, что руна получилась такая же бестолковая и несобранная, как и ее хозяйка. И пока я с ней не разберусь, могу даже не думать о допуске на экзамен.
Вот и я разбиралась.
Крылья, как символ двойственности и зеркального отражения. Плавная линия, замыкающаяся в знак бесконечности – знак восстановления. Резкие фигуры – оборона из вне, плавные – защита снаружи. И что из всего этого следовало? Понятия не имею!
Ответ был запрятан где-то очень глубоко, но сдаваться я не собиралась. Стоило только вспомнить худое утонченное лицо госпожи Норы и ее высокомерный взгляд, полный пренебрежения, и тут же просыпалось упрямство. Все равно разгадаю, что это за руна! Чего бы мне этого не стоило.
А между тем, за окном уже вступила в законные права матушка-зима. Сугробов еще не намело, но серые газоны перестали быть серыми, и с голых веток свисали грозди сверкающих сосулек. По-осеннему серая Академия будто переоделась в праздничный наряд, и несмотря на надвигающуюся сессию и по-прежнему действующий комендантский час, настроение у обитателей Весмора улучшилось.
Зова я больше не чувствовала, трагических происшествий не было, а Стражи и Гончии все перерыли и перевернули с ног на голову, так что у злоумышленников, кем бы они не были, ни осталось ни единого шанса добраться до кого-то из адептов. Разве это не повод для хорошего настроения?
Одно не радовало. Снег был везде, кроме полигона. То ли купол над ним стоял защитный, то ли Райдо своей зверской улыбкой распугивал тучи, но площадка по-прежнему удручала своим видом.