Помещение оказалось просторным, но всё обозримое пространство было рядами уставлено белыми капсулами с прозрачными полукруглыми крышками. Внутри большинства капсул находились обнажённые люди со смуглой кожей, горбатым носом и чёрными волосами. Они очень были похожи на греков. Среди них были как парни, так и девушки. Все невысокие, молодые и крепкие, а девушки ещё и красивые. Из них всех выделялся один лишь Джон своим высоким ростом, чёрной кожей и внушительной мускулатурой.
— Слушай внимательно, дикарь, — презрительно начал мужичок в белом комбезе, — тебе установлена нейросеть. Короче, специальный волшебный артефакт, который причинит тебе жуткую боль, если ты не будешь слушаться наших приказов или попытаешься напасть на кого-то из команды. Боль!
После последнего слова Джон почувствовал, будто ему в каждый миллиметр тела впились иголки, через которые напрямую к нервам подали электричество. Боль была настолько адской, что у него выпучило глаза. Но он не закричал, хотя очень сильно хотелось.
Ноги едва его держали. Рук он не мог поднять. Его сознание разрывало от мук. Но он крепко стиснул челюсти, чтобы не дать врагу насладиться своими страданиями.
— Стоп, — скомандовал мужчина, после чего боль у Джона отступила, — Как-то так. Поверь, тебе не понравится. Если вовремя не одумаешься, рискуешь свихнуться от боли. А вообще, я удивлен, что ты не закричал. Обычно все визжат, словно свиньи.
Джон молча пытался оценить обстановку. До него дошло, что собеседник говорит на незнакомом ему языке, но при этом он его понимал. Так уже было однажды, когда его призвали в Бритвейн. Вот только на призыв это не было ни капельки похоже. Скорее, напоминало похищение инопланетянами, что ничуть не лучше. Маги хотя бы в него не пихали подчиняющие артефакты.
— Теперь ты раб, — продолжил мужчина, не дождавшись от Джона ни одного слова или глупого вопроса и причитаний, к которым привык за время своей работы, — Смирись с этим. За своеволие положено наказание. На неисполнение приказа тоже. Работай, выполняй приказы хозяина, а до обретения личного господина приказы членов экипажа, и у тебя будет сытая жизнь. Вопросы есть?
— Есть, — всё же решил нарушить молчание Джон.
— Так ты не немой! — криво усмехнулся встречающий, — У тебя всего одна попытка — мне ещё предстоит многих вывести из искусственной комы.
— Нейросеть сама наказывает раба согласно своим установкам?
— Ты прав, дикарь, — подозрительно сощурился хлюпик, — Даже удивительно, как ты до этого додумался? Ведь я не загружал вам никаких баз знаний, за исключением базового языкового пакета Галактического Союза.
— Если я тебя убью, что будет? — вопрос Джона прозвучал будничным спокойным тоном.
— Это второй вопрос, — ответил ему насмешливым взглядом встречающий, — Иди к той двери, после чего следуй указателям до своей каюты. Указатели в виде стрелочек будут загораться у тебя перед глазами.
Джон вместо выполнения приказа мгновенно ускорился и со всей своей безумной скоростью сократил небольшое расстояние, которое его отделяло от «хозяина». Стоило ему начать движение с целью убить инопланетного ублюдка, как его тело охватила уже знакомая адская боль. Каждая клеточка организма полыхала, будто сгораемая в жарком пламени. Но Джон уже разогнался, и его было не остановить. Кулак начал движение к цели. Рука разогналась до столь умопомрачительной скорости, что раздался громкий хлопок.
В следующий миг голова хлюпика разлетелась кровавыми брызгами. После этого Джон рухнул на колени и во всю глотку завопил от боли. До этого казалось, что больнее ему не может быть, но как оказалось — всё возможно. Его тело будто превратилось в один сплошной оголённый нерв, который безумно пульсировал. При этом сознание не спешило его покидать.
Если бы он мог в таком состоянии о чём-то думать и искать положительные моменты, то один такой был бы найден. По крайней мере, он получил ответ на свой вопрос. Правда, тот ему не понравился.
После гибели доктора на корабельный искин поступило соответствующее сообщение. Из-за этого поднялась тревога. Тут же в медицинский отсек, в котором перевозился ценный живой груз с Земли, направилась пятёрка дежурных, вооруженных бластерными винтовками и станерами. Но обычно они использовали лишь последнее оружие, поскольку не хотели портить дорогой товар.
К тому моменту, как в медицинский отсек ворвались пятеро крепких коренастых мордоворотов в чёрных защитных комбинезонах, Джон обезумел от боли. У него в голове билась лишь одна мысль: «Избавиться от боли!». Вот только причиной боли он считал своих похитителей и поработителей. В результате чего в его сознании сложилась причудливая цепочка: причина боли — инопланетяне; следовательно, если их всех убить — боль уйдёт; ему следует избавиться от боли; значит, нужно убить всех инопланетян.
Стоило пятерым мужикам показаться ему на глаза, как он с боевым кличем, который больше напоминал вой раненного в задницу орангутанга, вскочил на ноги и набросился на них.
Естественно, штурмовики тут же начали палить из станеров по жуткому чернокожему дикарю, который двигался слишком резво даже для элитного боевика атлантов, которые считались лучшими в галактике. Ему их выстрелы были нипочём. Он играючи уклонялся с траектории поражения до того, как в него попадёт разряд станера.
В следующее мгновение в медотсеке произошла бойня. Джон голыми руками за считанные мгновения превратил врагов в кровавое месиво, но боль не отступила.
К этому моменту от сознания парня ничего не осталось — им двигали лишь рефлексы и животные инстинкты. Рефлексы солдата требовали вооружиться, что он и проделал, завладев двумя бластерными винтовками, с которыми вырвался в коридор с целью уничтожить всех инопланетян.
После этого начался его забег по широким коридорам звездолёта, который сопровождался безумными криками от жуткой боли, продолжавшей его терзать. Он убивал каждого встречного с максимальной эффективностью. Стоило ему на глаза попасться чему-то движущемуся, как он открывал по этому существу прицельный огонь. Огненные лучи бластеров уничтожали всё: людей, дроидов-уборщиков, боевых роботов. Когда боеприпасы заканчивались, он менял оружие, забирая бластеры убитых врагов.
Ему было не важно, сколько против него направляли врагов: пятеро, десятеро или сразу тридцать человек. Его тело было невероятно быстрым. Он стрелял быстрее, чем противники успевали открыть по нему огонь. Его точности могли позавидовать бывалые ветераны с боевыми имплантами.
На борту звездолёта было всего пятьдесят штурмовиков, и они все быстро закончились. После чего обезумевший землянин продолжил выискивать и убивать прочий персонал: техников, инженеров, пилотов, навигаторов. И хотя корабль был большим, но он обошёл весь жилой уровень. При этом он всё время вопил диким вепрем, которого посадили на осиновый кол.
В живых на звездолёте остались лишь рабы, и то не все, а лишь те, которых не успели выпустить из медицинских капсул. Лишённый разума и действующий на инстинктах землянин не мог разобрать, кто инопланетянин, а кто нет. Поэтому он убивал всех.
Рабовладельцы излишне полагались на продвинутые рабские нейросети, поэтому у них на космическом корабле не имелось тюремных камер. Всё каюты свободно открывались, и в них мог зайти любой: хоть член экипажа, хоть раб. Последним просто запрещали ходить к хозяевам без нужды. А если «мясу» запретить доступ к господам на аппаратном уровне, то тогда воспользоваться их услугами стало бы проблематично. Это же нужно каждый раз напрягаться, вести раба с собой или идти к нему, чтобы отдать приказ. А так через нейросеть позвал член экипажа симпатичную гречанку, заставил её сделать ему приятно, после чего отправил обратно. И не нужно напрягаться.
Единственным местом на корабле, в которое имелся ограниченный допуск, являлся капитанский мостик. Там остались лишь капитан, старпом и дежурный пилот. Все трое содрогались от ужаса, поскольку всё это время наблюдали за безумными похождениями громко вопящего дикаря.