Ответ был так близок, но Ада отгоняла его, как муху от тарелки. Если она ещё хоть секунду об этом задумается, то голова просто лопнет. Поэтому Ада просто прибавила шагу.

В Кремле было почти безлюдно. Осенняя погода с то и дело налетавшим ветром не помогала туристам осваивать город. Поэтому Ада спокойно прошла к дальней части Кремля, где за сквером у Благовещенского собора расположилась небольшая смотровая площадка. Сладко пахло поздними розами и бархатцами.

Ада опустилась на скамейку с видом на собор и, поджав под себя ноги, обхватила колени руками и принялась раскачиваться из стороны в сторону. Над собором летали редкие птицы, со строящейся набережной внизу доносились голоса и шум техники, а в небе зажигались тусклые звезды.

— Вы в порядке? — раздался совсем рядом мужской голос.

Ада подняла голову и сквозь слезы разглядела седобородого старика с посохом в руке. Смутное узнавание мелькнуло в голове, но тут же пропало.

— Нет. Но вы идите, куда шли.

Старик покачал головой и подошел ближе.

— Я присяду вот здесь, хорошо?

Он осторожно опустился на другой край скамейки и продолжил:

— Так горько плачете! Как я могу вас оставить одну? Нужно высказать то, что так болит. Говорите, милая!

Ада покачала головой, чувствуя, как заливает слезами шарф.

— Не могу.

— Чужая тайна? Или страшная догадка?

— Всё вместе.

Старик погладил бороду и добавил:

— Тогда расскажите всё равно, но не называйте, о ком речь. И тайну сбережете, и сердце облегчите.

Ада всхлипнула и попыталась стереть влагу с лица, но новые слезы всё катились и катились. Старик протянул ей огромный льняной платок, и она уткнулась в него.

— К нам пришла беда. А она ходит за мной. Сегодня опять пострадал из-за этого человек.

— Так вините себя?

— И это тоже. И за то, что ко мне прицепился, и за то, что считала, будто могу этим управлять. А я не могу!

Старик призадумался.

— Никто бедой не может управлять.

— Может. Есть тот, из-за кого она появилась. Он её призвал или что ещё, тут уж не знаю! Но мне кажется, что это он.

— В чем сложность?

— Это близкий мне человек.

Старик понимающе закивал головой.

— И если это правда он, то я хочу понять, почему он это сделал. Правда чтобы меня защитить или это всё-таки со мной не связано?

— Так спросите его!

Самое простое решение, конечно. Но как же она может?..

— Нет, я боюсь. Это всё разрушит.

— Вопрос разрушит или то, что это и правда может быть тот человек виноват?

— Второе. Я ведь не смогу сохранить это втайне! Не тогда, когда от этого могут ещё люди пострадать!

— Тогда вам нужна смелость, вот и всё. Собраться с духом и спросить.

— А если и правда он?

Старик снова огладил седую бороду.

— Тогда это его судьба. Я, знаете ли, слишком много сталкиваюсь с разными судьбами. Кому-то на роду суждено умереть молодым, кому-то — сойти с ума. Кому-то мы даем легкую, счастливую жизнь, но тогда страдают его потомки. Во всем есть баланс.

Ада присмотрела к старику и поняла, что от него идет едва различимый звон. Не как от тех близнецов или бакэнэко. Тихий, похожий на шепот колосьев на ветру.

— Вы не человек, да?

Старик улыбнулся.

— А вы не простая девушка. Я знаю, что вам суждено, и там много сложностей и выбора.

— Кто вы такой?

Ада совсем перестала плакать и внимательно разглядывала собеседника.

— Мой народ зовет меня Султи Тура^[64], но я давно этим именем не представляюсь. Так что можете и не запоминать.

Этого имени Ада ещё не слышала, так что решила посмотреть потом, божество какого народа она опять встретила.

— Если вы знаете мою судьбу, то и всех остальных?

Он кивнул.

— Тогда скажите, что ждет его!

Старик покачал головой.

— Только ему и могу сказать. Никому больше.

Ада фыркнула и стукнула ногой по плитке под ногами.

— В чем тогда смысл? Зачем поманили и тут же бросили?

— Чтобы вы поняли, как сложно и важно делать выбор. Сегодня можете решить одно, завтра — другое. Но человек, от которого всё зависит, может выбрать вообще что-то третье, независимо от вашего решения.

— Так всё бессмысленно?

Старик покачал головой.

— Тогда бы мы тут не ходили, не жили и не пытались что-то изменить. Суждено — это одно. А что вы выберете, куда повернете — это другое.

Ада вспомнила недавний разговор с отцом Василием и задумалась. Он говорил об обратном — всё предрешено Богом, даже каждый поворот и развилка пути, и у нас есть только иллюзия выбора.

— То есть от того, что решу, зависит, что дальше будет? Не кто-то там наверху решит, а я сама?

— Есть пути разные, так и решения там разные. От того, что выберете, будет зависеть, что дальше будет. Можете сидеть тут и продолжать плакать. Можете пойти и спросить. А можете что-то другое решить — и всё по-другому станет. От вас зависит.

Такой расклад нравился ей куда больше. Но всё равно оставалось ощущение, что за этим кроется какая-то хитрость.

— В чем подвох?

Старик улыбнулся так по-лисьи, что его узкие глаза превратились в щелочки.

— Что бы ни выбрали, всё уже заранее предрешено. У каждого есть несколько путей, и в каждом — своя жизнь. Мы только набрасываем варианты и предсказываем, что ждет. А выбираете в итоге всё равно вы, люди.

Ада схватилась за голову и взвыла.

— Так есть у меня свобода выбора или нет?!

Старик рассмеялся и, протянув руку, погладил её по плечу. От пальцев пахло полевой полынью.

— Есть. Конечно, есть. Главное, не ошибитесь, а то выберете не самый лучший вариант. А изменить уже вряд ли получится.

Он поднялся со скамейки и, опираясь на посох, пошел к собору.

— Мне пора, милая. Может, ещё свидимся.

Ада не успела ничего ответить, как он скрылся за стеной собора, будто исчез. Холодало, так что она подхватила сумку и пошла в направлении метро.

Дома были и мама, и папа. С кухни доносился звук работающего телевизора.

— Адочка! Ты голодная? — позвала мама.

Ада скинула ботинки, как можно аккуратнее повесила куртку в шкаф и убрала сумку на полку. Всё, чтобы как можно дольше оттянуть момент встречи с родителями.

— Господи! Что случилось? — стоило зайти ей на кухне и попасть маме на глаза, разнеслось вокруг.

— Всё в порядке, немного расстроилась из-за учебы, — отмахнулась Ада и села за стол, даже не помыв руки.

Папа внимательно разглядывал её, пока мама носилась по кухне и пыталась то налить ей горячего чая, то принести салфетки, чтобы вытереть лицо.

— Мам, всё в порядке! — чуть громче, чем было нужно, сказала Ада, и она наконец опустилась на стул.

— Ты точно не пострадала? Никто тебя не обидел?

Обидел, мам, ещё как. Но вам лучше об этом не знать.

— Всё хорошо. Давайте утром поговорим, я не голодна, пойду к себе.

— Чай хотя бы выпей, согрейся! — всучила ей чашку прямо в руки мама.

Ада вздохнула и вышла из кухни.

Комната встретила её темнотой и едва теплыми батареями. Видимо, дали отопление днем, но ещё не продули трубы, и где-то образовалась пробка.

Поставив чашку на компьютерный стол, Ада ногой нажала кнопку запуска на системном блоке и одновременно включила лампу. Комната сразу стала уютнее.

Страничка «ВКонтакте» ничем не порадовала Аду. Ни одного сообщения, всё так же удаленный аккаунт. Пустота.

Зато зазвонил телефон, пока она переодевалась в домашнее. Это оказалась Саша, и Ада с содроганием взяла трубку.

— С ней всё хорошо! — без лишних приветствий воскликнула Саша.

Ада ощутила, как расправились плечи, избавившись от чувства вины.

— Она цела?

— Жить будет. Царапины. Если бы не ты, она бы точно погибла.

Ада поперхнулась. А как же обвинения в почти что убийстве?..

— Я?

— Ты! Кто ещё наперерез кинулся? Ты и правда смогла прогнать демона, я видела, я же рядом стояла! Ты сама-то цела?

В голосе Саши была тревога, она правда переживала за Аду.