— Мы знаем. Вот почему вы — лучший выбор для директора лагеря. И пока дела идут хорошо, работа ваша.
— Я просто… я не могу поверить, что это происходит. Это был рискованный шаг, отправить это предложение. Я никогда… — Она снова прижала руки к щекам. — Спасибо.
— Поздравляю. Давайте отпразднуем. — Нолан хлопнул меня по плечу. — Уилла, теперь, когда мы покончили с делами, не могли бы вы показать нам оставшуюся часть экскурсии?
Она кивнула, снова беря себя в руки.
— Я бы с удовольствием.
— А потом, не могли бы вы немного показать нам город? — спросил я. — Мы хотели бы получить рекомендацию для ужина и напитков.
Уилла снова кивнула, ее лицо сияло.
— Я как раз знаю одно место.
— Тогда показывай дорогу. — Нолан махнул ей рукой, затем наклонился ближе, когда мы последовали за ней. — Теперь ты не рад, что мы остались?
Такие дни, как сегодня, были причиной, по которой я оставался в курсе деятельности фонда. За исключением бесчисленных часов, которые я проводил в фирме, у меня не было хобби, как у моих друзей. Я не играл в гольф и не владел яхтой.
Я работал.
Упорно.
Нолан не нуждался во мне во время подобных поездок для фонда, но правда была в том, что я не хотел их пропускать. Не хотел упускать шанс воплотить чью-то мечту в реальность. Или возможность использовать состояние моей семьи лучше, чем покупка бриллиантов моей матерью или разводы моей сестры.
— Отлично. Я признаю, что это место не так уж плохо. Как только ты избавишься от запаха.
***
Час спустя — после того, как мы закончили осмотр лагеря и Уилла повезла нас по городу — мы с Ноланом последовали за ней через стальную дверь бара «Ларк Клоув».
— Это… странно, — пробормотал я. Почему арахисовые скорлупки были разбросаны по всему полу?
— У них лучшие напитки в округе, а их пицца потрясающая. — Уилла улыбнулась через плечо, но улыбка исчезла, когда она заметила мою гримасу. — Но есть более элитное место выше по дороге в Калиспелле. Это займет около сорока пяти минут, но мы можем туда добраться. Прости, я не…
— Это идеальное место. — Нолан положил руку мне на плечо, его темная кожа контрастировала с моей белой рубашкой. — Нам не нужна вычурность.
— Хорошо. Хорошо. — Уилла расслабилась и подошла к столу.
— Нам не нужна вычурность, — прошептал я Нолану, — нам нужно, чтобы не было антисанитарии.
— Заткнись.
— Ты уволен.
Он усмехнулся и посмотрел на свои Ролексы.
— За сегодня это первый раз, когда ты меня увольняешь, а уже четвертый час. Обычно в таких поездках ты увольняешь меня до полудня. Может, воздух Монтаны хорошо влияет на тебя.
Я фыркнул.
— Не могу дождаться, чтобы сказать «я же тебе говорил» после того, как мы получим пищевое отравление.
— Давай нальем тебе чего-нибудь выпить.
— Наконец-то он говорит что-то разумное.
Мы оба улыбались, когда присоединились к Уилле за высоким квадратным столом в центре бара.
— Это подходит? — спросила она.
— Подходит. — Я улыбнулся, когда деревянный табурет заскрипел под моим весом. Сидя спиной к двери, я изучал комнату.
Потолок был высоким, с открытыми железными балками, идущими от одной стороны к другой. Как и полы, стены были обшиты потрепанными деревянными панелями. Хотя вместо того, чтобы быть покрытыми арахисовой скорлупой, они были заполнены знаками и картинками. Это напомнило мне о тех сетевых ресторанах — все они заканчиваются на букву «и». У Эпплби. Чили. У Беннигани. За исключением того, что этот декор не был постановочным, а естественным образом собирался по кусочкам на протяжении многих лет.
Г-образный стол был длинным, проходящим по обеим стенам сзади. На его пути должно было быть не менее двадцати табуретов, и, судя по износу и поношенности ножек, это было место, которое большинство людей выбирало для сидения.
Включая пятерых посетителей, сидящих рядом с барменом.
— Добро пожаловать, ребята. Я сейчас подойду.
Уилла оглянулась через плечо, робко помахав парню рукой. Повернувшись обратно к столу, она потянулась пальцами к волосам, пытаясь скрыть покрасневшие щеки.
Мы с Ноланом обменялись усмешками, затем каждый продолжил молча изучать бар, в ожидании сделать заказ.
Неоновые вывески, рекламирующие различные сорта пива и ликеров, усеивали окна, выходящие на парковку. Рядом с большим плоским экраном на одной стене висел набор оленьих рогов, украшенный кучей шляп. Подожди. Это бюстгальтер?
Четвертое июля было неделю назад, но украшения все еще были на месте. Над музыкальным автоматом висел красно-бело-синий баннер, а в стаканчике на стойке бара лежала горстка крошечных флажков.
Это место было настолько отличалось от моего любимого бара в городе, насколько это возможно, но, по крайней мере, у них был алкоголь. Хотя, я сомневался, что бар «Ларк Коув» соответствовал моим предпочтениям.
— Джентльмены. Уиллоу. — У нашего столика появился бармен, поставив на стол три картонные подставки и бумажный кораблик с арахисом.
— Уилла. Вообще-то. — Она заправила волосы за ухо, выпрямившись. — Через «а».
— Черт. Извини. — Он отмахнулся от своей ошибки — той, которую, как я предчувствовал, он совершит снова. — Что я могу для вас сделать?
— Не думаю, что у вас есть Макаллан 18, — сказал я.
Это был долгий день, вылет рано утром, а затем, как только мои ноги коснулись земли Монтаны, на меня нахлынули воспоминания об Эммелин. Сегодня было необходимо выпить виски.
Бармен ухмыльнулся, затем провел рукой по своим светлым коротко подстриженным волосам.
— Вообще-то, он у нас есть.
— Здорово. — Бар «Ларк Коув», возможно, и неопрятный, но у того, кто заполнил его полки, был хороший вкус.
— Я буду двойной. Чистый.
— Я буду то же самое, — сказал Нолан.
— Понял. — Бармен улыбнулся Уилле. — А для тебя?
— Просто, эм, пиво. Его достаточно, — заикаясь, пробормотала она, снова краснея, когда уставилась на щетину на его подбородке. — Спасибо, Джексон.
— Скоро вернусь. — Он постучал костяшками пальцев по столу, затем неторопливо вернулся за стойку.
— Как ты думаешь, как долго эта бутылка была там наверху? — Нолан наклонился и спросил, когда Джексон потянулся, чтобы снять Maкаллан с самой высокой полки.
Я открыл рот, чтобы прокомментировать паутину в верхнем углу, но остановилась, когда мое внимание привлекло движение темных волос.
Из задней комнаты вышла женщина и улыбнулась Джексону, затем одному из постоянных посетителей, когда ставила противень для пиццы.
Простая черная майка облегала грудь и плоский живот, оставляя обнаженными загорелые руки. Джинсы сидели низко на бедрах, туго перетянутые черным кожаным ремнем, который был лишь на оттенок темнее ее длинных густых волос. Ее белоснежная улыбка была полна ровных зубов, за исключением одного в середине нижнего ряда, который был немножко кривой.
Прошло более шести лет — почти семь — с тех пор, как я провел ночь, зарывшись руками в эти волосы. С тех пор, как я запомнил эту улыбку, пока держал Тею на руках.
Прошли годы, а она выглядела точно так же.
— Логан, ты хочешь пиццу?
Я покачал головой, соскальзывая со своего скрипучего стула.
— Извините, я на минутку.
При моем движении темные глаза Теи — почти черные, как и ее волосы — обвели комнату. Она улыбнулась мне на секунду, а затем улыбка исчезла, как и краска на ее лице, когда пришло осознание.
Она помнит меня. Слава богу, она меня помнит. Я был достаточно мужествен, чтобы признать, что это сокрушило бы мое эго, если бы она не вспомнила меня. Не вспомнила бы ту ночь.
Время от времени я все еще думал об этом — всякий раз, когда находился по соседству с этим отелем. А она когда-нибудь думала об этом? Обо мне?
Однажды я вернулся в бар ее отеля, спустя месяцы после того, как мы переспали. Но ее там не оказалось. Персонал сказал мне, что Тея уволилась и уехала из города. Я был разочарован и зол на себя за то, что слишком долго ждал — я был занят работой. Затем жизнь пошла своим чередом. Вскоре после того, как я снова попытался найти Тею, я встретил Эммелин.