Перед тем, как подставить свою помолодевшую и похорошевшую голову под дверь, чтобы заполучить вожделенную шишку, Анна Валентиновна подумала на прощанье: «Что ж… Наверное, именно так и должно всё идти… А через месяц я смогу вернуться!»…
Глава 4.
«Так… Что тут у нас?» – Аня осторожно прощупала огромную шишку на голове.
Просыпаться категорически не хотелось! Башка трещала, словно они именно эту ночь с проклятой Анькой под лимончик с текилой провели… Хотя, во рту, вроде бы не было помойки…
Женщина осторожно села, не размыкая глаз. Было подозрение, что головная боль возрастёт, если она к осязанию подключит и зрение.
Нащупала тапочки. Значит, Анька, всё же, сумасшедшая! А жаль! Правда, жаль! Хотелось хоть раз в жизни поверить в придурковато-чудесную сказку!
Так… Первым делом, ей понадобится освежающий душ! И цитрамончика надо бы от головной боли хряпнуть! Башка гудела и очень мечталось умереть. Хорошо, что у неё отпуск – не надо спешить на работу!..
Женщина наощупь пробиралась по комнате, пытаясь на ходу определить, куда сумасшедшая Анька подевала кресло.
Хренак! На пути неожиданно вырос какой-то мелкокалиберный стол! Какой ещё, скажите, пожалуйста, стол? Это Анька, вместо кресла, притащила табуретку!
С ориентированием на местности Анне Валентиновне не повезло. Надо бы где-нибудь записать, что пить, в самом принципе, вредно!
Ещё хорошо бы выяснить прямой телефон! Сегодня же она позвонит в психушку! Хоть Анька, кажется, не буйная, но достаточно того, что залётная гастролёрка вознамерилась её споить! Ещё и отвратительное «не ссы» всплыло в памяти разнузданным отголоском!
Со всего маху вписавшись в косяк двери, которая точно сейчас находилась не там, женщина со стоном опустилась на пол.
«Пить вредно! Надо меньше пить! Интеллигентным дамам пить запрещено!» – прорывалась рационально-осуждающая мысль сквозь понимание, что с «приятельницей» они, во время попойки, зачем-то выломали одну из её дверей и прислонили к стене в неудобном для отрезвления месте…
Огромная малиновая шишка во весь лоб и наливающийся радужно-фиолетовым фингал временно отвлекли «библиотекаря в отпуске» от интерьера.
Она сейчас находилась в ванной комнате. Не своей… Но зеркало… Зеркало было привычным!
Мягкий тёплый свет выгодно оттенял черты лица. Молодые. Пусть и обезображенные позором.
С коня! Она с коня упала, а не это вот вызывающе-постыдное всё! Не пила интеллигентная женщина запойно!!! Никакой текилы, никакого лимона, никаких сумасшедших собутыльников!
И у неё сейчас на кухонном окне точно имеется кактус, якобы, сожжённый кислотой!!! А ещё кот! Кот, который обидчиво переселился к соседке…
Анна Валентиновна осматривала ванную комнату. Это не её дом!!! В панельных домах бывают такие ванные?
Санузел совмещённый. Наверное, это даже хорошо, потому что вдруг набатом грохочущее в голове «не ссы», проявило свою скрытую актуальность.
Осторожно, стараясь пока в душЕ не «гнать волну» и не поперепугивать бланшем возможных свидетелей, Анна Валентиновна выглянула в «выломанную и прислонённую к стене дверь»…
Женщина рефлекторно присвистнула…
Интерьерчик в спальне, в общем-то, ничего. Огромная кровать с наверняка пыльным балдахином. Зачем, интересно, люди развешивают бархатные тяжёлые тряпки над головой? Чтобы копить пыль? Или чтоб убирать квартиру подольше?
Резной красивый столик, который вовсе не походил на табурет. Кресло… Да, в её комнате имелось кресло. Большое, массивное…
Анна Валентиновна даже почувствовала, как сумасшедшая Анька вечерами любила на нём сидеть…
Так, стоп!!! Анька!!! У них … У них ВСЁ ПОЛУЧИЛОСЬ!!!
***
– Моя королева… – стрёмного вида дамочка в накрахмаленном чепце неожиданно вплыла в комнату и застопорилась.
– Да, – Анна Валентиновна вскинулась, ясно читая мысль этой женщины. Пока что «читая» то, что откровенно написано на её лице, – Я упала с коня! А не это, что Вы тут себе подумали!..
Визгливый голос. ОЧЕНЬ визгливый голос на её головную боль! Господи! В этом мире у людей есть хоть какой-нибудь такт, человеколюбие, а не только совесть???
– Моя королева, – причитала женщина, ловко орудуя бутылочкой с вонючей жидкостью и носовым платком, который «моей королеве» тут же в нос и сунула.
– Я ничего не помню… Простите, – смутилась Анна Валентиновна, отмечая, что боль ушла. Хотя жидкость просто смертельно воняла, – Как Вас там? Я ничего не помню! Я на прогулке вчера упала с коня, – и добавила, видя, что дамочка от её слов офонарела, – У вас же тут в самом принципе, кони есть? Ну, такие… «Иго-го» и… и с шелковистой гривой…
Разговор напоминал психушку. Словно Анька предвосхитила её намерения и отправила в Кащенко именно её! А сама нагло оккупировала жилплощадь…
– Иго-го? – растерялась женщина, – Иго-го, да! Есть! Но Вы, моя королева, не катались… Вы же лошадей боитесь! Не помните? Да! Боитесь лошадей! А ещё – собак, кошек и засохших растений…
– Фобия, значит, – задумчиво протянула «моя королева», – У меня – фобия, я говорю! – повторила она дамочке, поскольку та продолжала «фонареть» и зациклилась на неважном, – Вы знаете, что такое амнезия? Это когда не помнишь ничего…
– Конечно, моя королева! Конечно, знаю! – спохватилась служанка… или горничная… или кто-то там ещё, – У Вас почти каждый месяц – амнезия!..
Ах, вот как? Лживую интриганку-Аньку захотелось придушить! Два года она, значит, ищет? Два года ищет, каждый месяц – амнезия, а «Карлик», между прочим, приходит в аккурат раз в месяц с «половинкой» переспать…
Так значит, Анечка? Значит, тебе мой мир «подходит»?
Стало как-то обидно, что она, Анна Валентиновна, не первая у неё. А ещё настораживало то, что ежемесячно «кандидатуры» менялись.
Что-то здесь дамочкам не нравилось. Два года не нравилось… Сколько их, получается, было? Если два года и каждый месяц? Двадцать четыре?
Двадцать три! Это она здесь – двадцать четвёртая дура!!!
Она же у Аньки про местное противозачаточное не уточнила! Вот чёрт!!! Анькин способ предохранения её явно не устроит!..
Что ж… если так подумать, радовало одно: через месяц она железно сможет вернуться!..
***
Горничную, как выяснилось, зовут Герда. Герда – это ничего! Ганс Христиан Андерсен – неплохой писатель! Хотя у него все сказкии-и-и…
Унылые сказки, если так объективно посмотреть! Какие-то вечные гонения, жестокие распри… А Русалочка у него – вообще… В общем, печально там всё завершилось…
Интересно, эта Герда откуда такое имя взяла? В память о почившем в фамилии «гадком утёнке»?
Горничная, словно соблюдая привычный протокол, заученно отрапортовала:
– Вас, моя королева, зовут Анна. Вы замужем за Карлом Ричардом Генрихом Пятым. Детей нет. Замужем пять лет. Всё надеетесь понести, но пока что не получается…
Интересно, сколько наследничков Карлика шастает по параллельным мирам? Надо бы выяснить, пока не поздно!
Анька предположила, что смерть «располовиненной» роженицы наступает только и исключительно здесь! Стало быть, Карлик, теоретически, тайно-множественно размножается!
В общем-то, ребёночка вдруг страстно захотелось. Ей же сейчас, получается, физически не предклимаксных сорок три! А в тридцать многие у неё дома рожают!
Месяц здесь она оттрубит – это ладно! Будем надеяться, что ей повезёт и от одного раза она сумеет «понести»! А рожать уже в безопасное домой вернётся!..
Неожиданная мысль прям захватила взволнованную душу, отодвинув на задний план ложь и недомолвки Аньки.
В любом случае, она в выигрыше! Сколько у неё не было вообще никакого мужика? Десять лет? А так, ей хоть какой-то секс в перспективе обломится!..
– Герда… Или «госпожа Герда»? – замялась Анна Валентиновна, не зная куртуазности здешних мест…
Горничная охотно подхватила:
– Просто Герда, моя госпожа! И лучше на «ты»! Я ведь Вас ещё ребёночком помню…