По этой линии так весело было идти, складывалось впечатление, что солнышко приноровилось к их возможностям. В одном лишь месте, когда обогнули обломок скалы, на несколько секунд сошли с границы.Командир не додумался засечь время, просто шли и шли, пока спектр солнца не распылился, и светораздел растаял.
Что теперь? Столпились и дождались учителя.
– На сегодня достаточно. Я чего-то проголодался, клетки требуют более приземлённого. – Он мельком оценил загрузку каждого, так и сказал: – Поздравляю! Каждый из вас получил то, к чему шёл с рождения. Случится оказаться на перекрёстке, задумаетесь – в какую сторону податься, так и вспомните этот восход. Получите верную подсказку. И это… командир, тех двоих, кто в лагере, завтра поведёшь сам.
– И я пойду! Маячок же не оставлять чужим. – Диму поддержали остальные.
– Хорошо, я останусь в лагере, а вы идите.
Целый день парни прислушивались к себе. Таскали дрова для сушилки и костра, поглядывали за Димкой – как там у него? Командир с Аверьяновым изучали свойства осевых камушков, проводили эксперименты.И вот они расхаживают по территории, у каждого под шапочкой торчат камушки помельче. Можно подумать – полное прояснение получили.
Их прогулки иногда заканчивались у мастерской, где специалист взялся восстановить телевидение.
– Получается хоть что?
Глыба помалу принимала узнаваемую форму, верхняя часть почти собрана, и на глазок вырисовывался срок завершения. Дня три-четыре. Аверьянов потоптался вокруг, что-то искал под ногами.
– Это ищешь? – Дима вручил пулю, пояснил: – Как пришёл, так и увидел её.
Аверьянов принял в руку, подкинул, определяя вес и другие параметры, которым тоже учился помалу, проникал и расширял кругозор. Иногда приходил к неожиданным выводам, и, если озвучивал их, всё дальше погружался в субстанцию, которая большинству не понятна, граничит с подозрениями и страхами. Он не такой как мы, не мира сего.
От него ждали слова, просто ждали с напряжением.
– Это не последняя пуля. Можно отложить восстановление, всё равно разобьют.
Дима сориентировался:
– Тогда – хоть осколки собрать в кучу.
– Как хочешь. Можешь собрать.
Промчали годы, ты нехотя вспоминаешь, с какими людьми пересекался, кто из твоих рук получил путёвку. Каждый, в своё время, зафиксировал хороший толчок, научился сомнения отметать. Ты потомок богов, нет преград, какие бы ни пали перед твоими решениями. Счёл нужным побывать на Кольском? Да хоть на Луне, – было бы желание твёрдым и беЗповоротным.
Поезд тащил вереницу вагонов, на поворотах оглядывался – не потерял ли последний. Хорошо ему: начальство спит, сам себе хозяин. В купе менялись соседи, а Аверьянов всё ближе и ближе подбирался к цели.
С проводницей как-то сразу сошлись, чуть общих знакомых не нашли. Женщину с именем Наташа расположить тоже нужно уметь. Скажи ей: я за тобой гонялся по всей России, и только позавчера догнал, вошёл в твой вагон… Сказал – и понаблюдай, как себя поведёт. Одна достанет пистолет, прижмёт к груди голову, приставив ствол к затылку: «Женат?» – А ему некуда деваться:
– Есть немного.
– Что ж она отпускает такого красавца?
– Сказала – иди и зарабатывай, как сможешь. Попробовал я железную дорогу сдать на металлолом – добрые люди подсказали, Наташку оставишь без работы. Пришлось отказаться. О! Я ж для тебя чай индийский приберёг, давай, попьём вместе.
В каморке у неё чай танцует, как на конкурсе – настолько синхронно. Стаканы сами завели беседу, стали знакомиться, вот тоже попались – ОН и ОНА.
– И что ж тебя позвало на Кольский? Других мест мало?
– Другие – все обошёл, остался Кольский.
– Вечный геолог, значит.
– И не только.Я всё могу.
– Так уж и всё?
– Клянусь.
– Сам, часом, не жулик?
– Да уж, попадались людишки, многому научили. Вот же, нашли свою нишу, работают на всех линиях. А человек, может, последние копеечки наскрёб на дорогу, экономил на всём. А ты позарился на крохи.
– Поймал, никак?
– Было дело. Они иногда в паре орудуют, тут уже гляди в оба, чтоб ножик в спине дырок не наделал.
– Но у тебя однажды получилось. Крепко бил.
Он словно воскрес, стал более внимательным. Вот это женщина!
– Противно и горько вспоминать. Я тогда сильно переборщил, хорошо – ничего не сломал. Тогда же и дал себе зарок: впредь кулакам воли не давать. Могу сгоряча убить, и что потом? Срок! Нет, ребятки, думаю, так дёшево не купите Женьку. Не родился ещё тот, у кого, может, и получится. Но чем дольше живу, тем лучше понимаю: не доставлю никому радости такой.
Она зябко повела плечами.
– Ишь, какой серьёзный выискался. Таких только на картинках встречала, да в кино иногда.
– Так я ж, прямо с экрана, к тебе в вагон. Космонавт один хотел опередить, я и говорю: зачем тебе земные красавицы? У себя на орбите поищи хорошенько.
Она улыбнулась.
– На один поцелуй ты заработал. Приходи ближе к часу, а мне надо идти.
Сидел в купе, поглядывал на часы, капельку вздремнул. И приснилось ему, что Наташа эта была когда-то верною женой; вот и в этой жизни снова судьба свела.
Стрелки командирских часов показали без четверти, пора. Брызнул на ладонь воды из бутылки, смочил волос, прошёлся расчёской. Вьющийся волос многим нравится, как шоколад сластёнам.
Выскользнул в коридор. Только с её стороны видна полоска света. До чего хорошо устроен мир! Есть женщины, которые ждут. Есть желанные женщины. И это покачивание вагона, долгое воздержание, интонации в её голосе. Поздно думать, когда всё решено.
Её тёплые руки обвили шею, потянули к себе. Они оба хотели этого, против природы никуда.
Около трёх, одарив поцелуем, Наташа выпроводила его. Рано вставать, но она уже знала, что сделает утром. Бросила вслед: «Я помогу!»
Он заснул, как подкошенный, ни разу не усомнившись о каких-то нормах. В голове успел прокрутить момент с посадкой. Патруль на вокзале нарезал круги, и они сжимались, точно по наводке. Сержант вдруг отлучился, приспичило крепко, а рядовой козырнул, попросил предъявить документы. Полез Аверьянов за паспортом, сохраняя полное спокойствие. Как кто нашептал – смелее! И служивый прочёл не то, что написано в паспорте, назвал совсем другую фамилию… Севастьянов Анатолий, кажется. Можете следовать дальше.
Вот как это объяснить? Кто командовал его глазами, другие буквы подсунул? Поклон тебе, заступник невидимый, но ты хоть иногда предупреждай. Я тут гадаю, каким направлением ноги уносить, хотя ехать надо. До Мурманской области – это чуть не половина России, а ты тут выслеживаете и рады преступника выловить, вместе со звездой на погоны.
А когда два патруля сошлись у входа в вагон, он снова был уверен, что проскочит. Сержант собрался навстречу, уже и шаг сделал, как его остановил напарник: «Я его проверял. Не тот». Этот случай стал хорошим уроком. Смелость города берёт. И вагоны.
Наташа вызвала бригадира, попросила подменить, сама выскочила на перрон и вошла в здание станции.Минуты через три выскочила такая счастливая – глаз не отвести. Чуть позже, уединившись, она разложила всё по полочкам: надо выйти на станцию раньше, тебя встретит мой брат. Ты ему расскажешь, куда надо, он организует.
У них впереди было ещё две ночи, а хоть бы и три: Мурманская область посылала весточки с холодным ветром, открывала гостю долгожданному объятия. Днём он дежурил в коридоре, давал возможность Наташеньке вздремнуть, потом сам на час ложился, а уж ночь была в их распоряжении. Но, чем ближе та станция, где его будут ждать, тем чаще он замечал на её лице лёгкую грустинку. Вся жизнь состоит из встреч и прощаний.
И вот он идёт на выход, с трудом удерживает одной рукой тяжёлый рюкзак. Она в проходе, у своей коморки. И две пары таких лишних в эту минуту глаз. Одна надежда – на тамбур, там вроде никого.