Поглядывая в вагон, Наташа крепко прижалась.
– Поцелуешь?
– Догонишь ещё разок мой вагон, тогда и будет полный расчёт.
Тут уже он прижал её голову к себе и чмокнул в лоб. Она подставила губы. И поезд замер на станции. Пора.
Глава 9
Собираясь куда-то, угадываем ли мы, чего ждать?
Аверьянова устроит всё, кроме ареста. Или покушения, как не раз бывало.
Брат Натальи выглядел богатырём. Он из таких: встретишь – лучше уступить дорогу. На перроне торчал, как начальник станции, а настоящий поглядывал из-за угла.
Брат у сестры спросил, указывая на рюкзак: «Этот?»
Кто мешал Наташке подшутить? В голову бы получил – не маячь, я жду человека.
Крепкая рука ухватилась за рюкзак, Женька едва успел из него выскользнуть.
– За мной!
Наверное, если бы в тюрьму позвал, идти пришлось бы.
Броневичок имел фамилию «хаммер», морда до того тупая, что только на выставку достижений. Орудие на крыше, примерно восемь дюймов, но уж очень по горизонту лежало, чтобы не пугать самолёты и окружающих. Всё в зелёно-серых тонах, с красными звёздами, даже крышечка на конце ствола. Аверьянову захотелось блеснуть познаниями: присел, прикинул расстояние от грунта до защиты двигателя, хлопнул рукой по колесу:
– Никак от трактора «Белорус»?
– Разбираешься.
– Или Лукашенко прирезал к себе Мурманскую область?
– Так и есть. Вчера прислал милиционера, чтобы за законностью наблюдал.
Именно после этих слов Аверьянов протянул руку для знакомства:
– Евгений.
– Кто про тебя не знает? У нас столько говорят, что уже и школу твоим именем собираются назвать.
– И какая фамилия?
– Напомни, – брат хмурил лицо по привычке, – не Горбачёв, нет? На Ельцина ты не похож. Глотнёшь за знакомство? – Богатырь протянул фляжку, пробочку у себя оставил.
Аверьянов примерился дважды, чтобы мимо рта не пронести, в последний миг опомнился:
– Так звать-то тебя как прикажешь?
– Это спирт.
Гость оглянулся по сторонам, чем бы прикусить. Снег ещё не ложился.
– Хорошо, не ракетное топливо. Будем! – Аверьянов знал вместимость бака для спирта, поэтому полфляги вернул. Кажется, для него устроили экзамен, ну, так нате. Могу ещё, после передышки, если будете настаивать.
Брат протянул руку.
– Максим.
– А ствол для чего на крыше?
– Сушится. Опята срезали – и опять к бою готов.
– Мне…
– Про сестру не будем. Она всё рассказала. Взрослая, я ей не указ. – Максим большим пальцем указал – садись.
Аверьянов устроился, и особого восторга не испытал. Очень низкий потолок. Для идиотов. Эти изобретатели сами хоть разок втиснулись в тесную банку?
Шины затянули пьяную песню, возможно, их накачали спиртом. Человек за рулём ждал, как проявится угощение, поглядывал искоса то на него, то на часы. По бортовому – лето закончилось вчера, а где всё остальное?
У поста образовалась свалка, мешки с добром у кого-то выпали из фуры. Служивые, видя ствол на крыше, понимающе махали – проезжай.
Аверьянов качнул головой, размышляя. Я думал, знаю северян. Слово клещами надо вытаскивать. Язык боятся отморозить, поэтому немногословны. Спирт – только в профилактических дозах, угадывают твои вопросы, берут на воспитание медвежат, – ребята, а вы не пробовали перебраться южнее? Там виноград и пальцы не мёрзнут.
Аверьянов залип на пейзажах, они радовали глаз. Крепкие духом только способны выжить в этих краях. Задумавшись, он проронил слово:
– Стоп!
Максим и думал останавливаться, лишь голову повернул:
– Ты чего?
– Да не тебе. Я спирту запретил заходить в голову, не то натворит там – мне потом расхлёбывать.
– Вон оно что?Запишусь на курсы, как приедем.
– А ещё я умею возвращать спирт в ту посуду, откуда взял.
Ответ был написан на лице, но Максим слишком увлёкся обгоном. Тачанка времён Гражданской войны, за годы сбежавшие, прошла модернизацию; у этой модели торчали два ствола знаменитых пулемётов. А когда в одном месте соберутся три Максима, да по хорошему асфальту, кому-то вырываться вперёд – значит, дать повод к разногласиям.
Понимая, что может увязнуть в неразберихе, водитель решил придерживаться последовательности, ответил:
– По тебе нобелевка плачет.
– На той неделе приходили. Я отказался.
Максим скосил глаз. Аверьянов пояснил:
– Жене отдашь миллион – борщи перестанет варить. Уже проверено тысячу раз.
– Ты прав, я уже дважды на своей проверил. Так тебе в Мурманск не нужно, как я понимаю.
– Я хочу повидать чудо местное, о котором в печати не говорят. – Аверьянов подключился к переживаниям Максима, мысленно стал помогать сделать обгон. Но тачанка всякий раз подставляла борт, на котором изображён пулемёт в действии. Лучшего предупреждения не придумать.
– Что скажешь о вознице? – Максим перешил перевести разговор в мирное русло, чтобы не накалять атмосферу.
– То же, что и все: угонщик. Кони-звери привередливые паслись у реки, а человек – в прошлом, укротитель и оружейный мастер, сдавал экзамен по запряжке скакунов. Как справился с задачей, так и к музею: он на ту тачанку давно глаз положил, с детства кажись. Приходит – и прямо к директору: у меня заказ на реставрацию и ходовые испытания тачанки. Бумаги вручил, да там таким мелким шрифтом набиты предложения, что директор махнул рукой – забирай: дескать, не буду портить себе зрение. Но подозрения всё равно осеменил, как ему доложили сотрудники: ваш реставратор снял пулемёт с постамента и устанавливает на тачанку. Директор сперва подумал, это слухи: каждому хочется отличиться в эпоху, когда космические корабли бороздят. Потом ему доложили, что реставратор принёс пулемётные ленты, полдня колдовал над механизмами, после чего зарядил оба музейных экспоната. И снова директор не поверил молве. Когда начальник охраны доложил, что реставратор ввёл на второй этаж двух зверей и запряг пару, то так и подумал: чего люди ни придумают, лишь бы семечки не щёлкать. Вот когда позвонили из милиции и предупредили, что с вашей территории вышло транспортное средство без государственных номеров, он дал отмашку: догоните его.
– И в милиции нечаянно положили трубку, – подхватил развитие сюжета Максим, следя за маневрами возницы. – Подождали, пока директор дозвонится снова. Тот начал с угроз: если вы сейчас же не догоните похищенную тачанку, оборудованную двумя пулемётами, я буду звонить в Академию Наук. На том конце провода поняли, что нужно соответствовать времени, ответили в ту же трубку: «Вы дозвонились в полицию. Поскольку все дела, связанные с прошлым, остались на совести милиции, мы не вправе брать на себя старые дела и погони!» – «Так вы даже не рискнёте?» – «Давай так. Во время войны наши герои грудью шли на пулемёт, то там мы обнаруживаем два условия – военные действия и один пулемёт. Вы же хотите, не имея таких условий, кого-то отправить на смерть – на два пулемёта, и в мирное время. Разницу улавливаете?» – «Я ничего не хочу знать! У меня пропало два экспоната, за которые я отвечаю головой». – "Минуточку, мы записываем… Я открываю новое уголовное де… Напомните-ка вашу фамилию и имя». – «Эй, вы там больными не прикидывайтесь! Мои данные вы прекрасно знаете!» – «Отнюдь. Скорей всего, вы имели какие-то отношения с органами правопорядка в прошлом. Но давайте смотреть правде в глаза. Прошлое осталось где-то там, куда наши руки не дотянутся!»
Аверьянов весело вздохнул.
– У нас с тобой неплохо получается. Но как тебе удалось пристроить колёса от «Белоруса»?
– Проще некуда. У нас зима бывает, иногда – два года подряд, и три. Хороший токарь, когда не лезет деталь, где-то в первых числах января выносит на мороз. Металл – что? уменьшается в размерах, промёрзнет насквозь. Вот тогда и подают тёплую деталь. То же и с машиной: одну зиму установил справа, на другую слева. Сам видишь, идём без перекосов горизонта, согласно правил.