– Ты что?! – прикрикнул на него Ваня.
– Слушай, – мигом ответил Безымянный, – как я выгляжу?
– В смысле?
– Он имеет в виду внешность, – вступила в разговор Василиса, которой, как видимо, тоже не удалось поспать. – Нормально ты выглядишь, Безымянный. Уверена, что ты вполне мог бы осчастливить какую-нибудь пригожую крестьянку.
– Крестьянку? – переспросил удивлённый воин.
– Ну, на князя или боярина ты очевидно не тянешь, – сквозь зевок проговорила ведунья. – Слишком уж квадратное лицо, будто сложенное из глиняных кирпичей. А ещё и нос большой, с горбинкой… не знаю, ты откуда-то с юга, как я думаю. А тебя так это волнует?
– Не знаю, – честно признался Безымянный. – Вроде и нет, но интересно.
Василиса хихикнула и потянулась.
– Думаю, скоро ты узнаешь, – проговорила она. – Если Мстивой не изменился, то у него в городе мы сможем найти зеркала самого высшего качества.
– Мстивой?
– Да, так зовут этого мага, – Василиса села на скамеечку, но видно было, что ей было ещё сложно двигаться. – Я бы не стала ему доверять. Точнее, я бы не стала доверять ни одному магу или ведуну кроме себя, но теперь от него не отвяжешься. Ведуны и ведуньи редко дорываются до власти, но если им всё-таки в голову такая идея приходит, то с ними приходится считаться. Просто так мы из этого Подречья не уплывём.
– Что нам можно от него ожидать? – предусмотрительно поинтересовался Безымянный.
– Узнаем об этом, когда придёт время, – уклончиво проговорила ведунья, – Не хочу настраивать тебя на то, что вполне может оказаться неправдой. Жизнь ведуна длинна, и за сто лет любой человек может поменяться.
– Вы не виделись сто лет?!
– Я этого не говорила, – Василиса снова закрыла глаза и прилегла, и Безымянный понял, что разговор окончен.
Лодка плыла медленно, но на удивление уверенно – она будто игнорировала сильное течение реки и плыла вопреки всем законам природы. Один раз дорогу им перегородила крупная ладья, украшенная пёстрыми щитами, богато орнаментированным парусом и деревянной головой оскалившегося медведя на носу. С бортов на них посматривали спокойные глаза вооружённых топорами и луками воинов, которые, казалось, ни капельки не удивились самодвижущейся лодке и даже не соизволили поприветствовать путников. Гребцов видно не было, ибо они укрылись под плотным навесом, который тянулся по всей средней части ладьи, однако заметно было, что трудились они с тщанием – вёсла отталкивались от воды синхронно, и корабль плыл вперёд бодро и скоро. Безымянный решил уточнить у Василисы, не являются ли эти воины солдатами Сына Бога, но та лишь покачала головой и не ответила ровным счётом ничего. Остаток пути они провели в молчании.
Правда, к удивлению Безымянного, на другой берег лодка плыть не стала – она причалила прямо к башне, об которую шумно ударялись растопыренные ладони волн, распуская по воздуху водяной шлейф. Над путниками навис тёмный проём, сквозь который можно было мельком разглядеть искусно расписанный потолок с какими-то вооружёнными фигурами и облачёнными в тоги мужчинами, но больше ничего видно не было. Василиса тоже, казалось, была удивлена: она неуверенно приподнялась и скептично оглядела возвышающуюся к самым темнеющим небесам башню. Безымянный постарался качнуть лодку, достаточно наивно предположив, что она просто застряла, но та и не подумала поддаваться.
– Что же, хорошо, – проговорила Василиса и посмотрела на озадаченного воина и не менее озадаченного Ваню, – нам, видимо, туда.
Безымянный подсадил женщину к двери, и та поднялась в проём, а за ней тут же шмыгнул и Ваня, как видимо, тоже заинтересованный в том, чтобы увидеть загадочный спрятавшийся город. Воин проследовал за парой и оказался в мрачном и не особенно просторном помещении – когда-то тут, наверное, была некая церемониальная зала, но теперь повсюду царило запустение, а воздух пах мокрым камнем и глиной. Сводчатый потолок уходил на несколько метров вверх, а увиденные Безымянным фрески оказались наполовину стёртыми и истлевшими. Хотя, если судить по полученным от Василисы знаниям о происхождении Сына Бога, то они как раз рассказывали о его пришествии из пустыни. Это можно было понять по центральной композиции, где был изображён дряхлый старец, несущий на руках сияющее ослепительными лучами света дитя, которое умными глазами обозревало удивлённых и одухотворённых князей и учёных мужей и женщин. Правда, фреску немного портил тот факт, что у старца истрескалась и обвалилась голова, и теперь он больше походил на живого мертвеца – таким образом, картина оказывала не торжественный и воодушевляющий эффект, а внушала какое-то даже отвращение.
Также в помещении разбросали обломки деревянной мебели, почти полностью сгнившие и развалившиеся в труху, а по бокам уходили вниз две каменные лестницы, узкие и неприветливые.
– Туда, – проговорила осторожно ступавшая Василиса и пошла прямо к одной из лестниц; сидевшая у неё на плече птица поёжилась, но возражать не стала.
– Не думаю, что город здесь, – пробубнил Безымянный, при этом, однако, проследовав за ведуньей. – Видимо, твой знакомый маг нас обманул, или же лодка ошиблась. Может, стоит в неё вернуться?
– Нет, – коротко ответила Василиса, что заставило воина брезгливо пожать плечами.
Ступеньки лестницы оказались сколькими и поросли то ли мхом, то ли водорослями, которым будто тесно под водой, и они решили оккупировать ещё и башню. Один раз Василиса даже поскользнулась, и Безымянному пришлось ловить её под руки, что вызвало лишь её неудовольствие.
– Я бы устояла, – бросила она в его сторону и продолжила спуск.
Наконец троица спустилась на нижний этаж, и Безымянный сразу обратил внимание на то, что окна здесь накрепко заложены кирпичом, что не давало реке затопить этаж, который, по логике вещей, уже должен был находиться под водой. Удивительное дело – получалось, прошлые обитатели этой башни заранее знали о грядущем потопе, а потому заложили окна загодя. Как у них только получилось предугадать, как именно высоко поднимется вода? Или же, и это впечатляло ещё больше, новый владелец башни, если таковой, конечно, был, смог осушить это помещение уже после потопа. У Безымянного голова болела от таких размышлений – магия казалась ему чем-то настолько потусторонним, что он даже не мог осознать и сотой доли возможностей, которые открывались перед такими людьми как Василиса. Как же странно было теперь осознавать, что магия тоже была частью его – правда, как Безымянный уже успел понять, контролировать он её практически не мог.
– Смотри, – подала голос ведунья, и воин сразу же поднял глаза.
Даже странно, как он сразу не увидел старика, что сидел за столом прямо посреди тёмного помещения. Его древнее и морщинистое лицо освещали несколько тусклых свечей, а над самой головой покачивалась чадящая керосиновая лампа, от которой света было ещё меньше. Старик что-то бормотал и вращал в руках помятый клочок бумаги, засаленный от постоянных прикосновений и покрытый непонятными каракулями. Дополняла ансамбль шеренга пустых бутылок, что выстроилась под столом и производила действительно уважительное впечатление. Одна из бутылок всё ещё содержала в себе некоторое количество мутной жидкости, и старик время от времени тянул к ней руку, но потом резко одёргивал её, при этом недовольно хмыкая и фырча.
За спиной старика же расположилось нечто, что Безымянный сначала принял за чудище, тонущее во мраке покинутой башни, но, при ближайшем рассмотрении, это оказался большой механизм, украшенный человеческими бюстами, отлитыми из металла и серебра. Он даже примерно не мог представить себе его назначение, но количество шестерёнок, больших и маленьких, наводило на мысль о том, что этот механизм был предназначен для спуска ещё дальше – в самые недра башни.
Прошло несколько мгновений, прежде чем старик заметил внезапных визитёров – он тут же вскочил на ноги, издал нечто вроде испуганного крика и даже умудрился опрокинуть свой единственный источник питья – мутная жидкость лениво поползла по влажным камням башни.