– Мы не за этим пришли к тебе, – оборвала её тираду Василиса, причём таким тоном, который не терпел никаких возражений. – Мы с тобой говорили об этом, или ты уже забыла о данной мне клятве?
– Я не забыла, – отозвалась русалка. – Я не нарушу своё слово, пусть я и голодна.
– Прошу прощения, что прерываю вас, дамы, – решил проявить инициативу Безымянный, – однако у меня в планах не было посещать это место и лицезреть твою красоту, о, госпожа леса. Я оказался здесь по воле случая, но не своему собственному выбору, и у меня нет желания затягивать этот разговор на слишком долгое время, – он посмотрел на Василису, которая ответила ему осуждающим, но при этом очень заинтересованным взглядом, – поэтому я задам лишь один вопрос: что я здесь делаю?
– Прошу простить моего спутника… – начала было Василиса, но русалка лишь вяло взмахнула рукой и рассмеялась, запрокинув голову назад и обнажив скукожившуюся и покрытую пятнами шею.
– Ты права, Василисонька, ты правда права, – сквозь смех проговорила она, – он и правда уникален и есть в нём что-то… нездешнее. Я бы многое отдала, чтобы спеть мою песню вместе с ним.
– Однако мы не за тем здесь, – ответила ведунья. – В великой тайне я поведала тебе о том, что случилось с Безымянным и о его миссии. Я знаю, как сильно ты ненавидишь Сына Бога, а посему раскроешь нам тайну, что ведома тебе ещё с самого начала его правления: где его можно найти?
Безымянный поднял брови и даже не постарался скрыть своё удивление: учитывая, что Сын Бога был единым правителем Третьего Мира, то он исходно предположил, что каждый его житель будет знать, где находится его дворец, замок или просто твердыня. Теперь же выяснялось, что этого не знает даже Василиса, которая, как он уже успел понять, была могущественной ведуньей, с которой считались даже такие легендарные и смертельно опасные существа как русалки. Русалка же задумалась и подтянула острые колени так, что они почти закрыли её серые глаза. Наконец она покачала головой и спросила:
– А разве это не известно? Башня Чудес Радограда.
– Милолика, – наконец назвала русалку по имени Василиса, – мы же с тобой давние знакомые. Ну, зачем ты потчуешь меня этой общепринятой ложью? Я может и живу на самом краю Третьего Мира, но даже я знаю, что там лишь ловушка для глупцов. Самого же его там нет. Как нет его в Ладожье, в Рогдене, в Княжьем Холме и в других более-менее крупных городах.
– Твои знания неполны, Василиса, – с ухмылкой ответила русалка и снова обратила свой взор на Безымянного, буквально пожирая его глазами. – А скажи мне, красавец, ты и правда хочешь убить Сына Бога?
– Хочу? – недолго думая, ответил Безымянный. – Я не знаю, чего я хочу. Однако я знаю одно – я должен это сделать. По крайней мере… я должен найти его. Надеюсь, что тогда узнаю правду о себе, и о том, почему я оказался в этой ситуации.
– Хм. А я бы хотела, чтобы ты убил его, – беззаботно ответила Милолика, растянув руки в стороны, отчего все проступающие через кожу кости неприятно хрустнули, в очередной раз вспугнув упрямых птиц, – а ещё лучше… Ещё лучше, чтобы ты принёс его труп мне. О-о-о, тогда бы он поплатился за всё, за всё, что он причинил мне…
– Чем же он провинился перед тобой?
– Ах, – русалка немного помедлила, будто размышляя, стоит ли отвечать Безымянному, но всё же продолжила, – тем, что моя красота больше не имеет ценности. Я знаю, что ты обо мне думаешь, человек: для тебя я хищница, убийца, душегубица, которой не может быть ни пощады, ни милости. Я убила и съела целую тучу таких же как ты – красивых, сильных, благородных, иногда даже мудрых и образованных мужчин, и за это вы меня ненавидите. Но подумай сам: не я выбирала эту жизнь. Не я устанавливала правила. Может быть, если бы на то был мой выбор, то я бы не стала убийцей и не выживала за счёт чужих жизней. Знакомая ведь для тебя ситуация? – и она хитро улыбнулась своим же собственным словам.
Стоило лишь только подумать о словах Милолики, как Безымянный понял, что она права: они и правда были с ней похожи. Если даже он сам и пошёл на это предприятие, то сейчас, потеряв свою память и личность, он тоже оказался невольным заложником чьей-то воли. Спрятанное в его руках оружие, одержимость смертью Сына Бога, – у него тоже не было выбора, и он тоже играл по чьим-то правилам.
– Ты воистину проницательна, – проговорил Безымянный, – но я не могу обещать, что принесу тебе бездыханное тело Сына Бога. Я даже не знаю, окончится ли моя миссия успехом, и что случится, если мне удастся его убить. Но я всё же не понял: что ты имела в виду, когда сказала, что твоя красота не имеет ценности?
– У меня было две силы, – уже с готовностью ответила Милолика, – красота и голос. Никто не мог устоять перед ними, никто не мог противопоставить им пусть даже ниспосланную небом силу. Однако с приходом Сына Бога что-то произошло. Я слабела с каждым годом, и мои чары уже не были так могущественны как раньше. Теперь же… теперь же я настолько голодна, что… что готова жрать даже этих мерзких птиц, что окружают меня подобно венку…
– У людей пропала вера, – подала голос Василиса. – Сын Бога искоренил древние верования и внушил людям, что в природе нет никакой силы, а магия является оружием в руках ведунов. Моя сила кроется глубоко во мне и дана мне по воле моих предков, а вот сила русалок зиждется на вере и страхе. Люди перестали верить в таких, как она, перестали боятся её гнева и её голода, а поэтому её голос не имеет над ними никакой власти.
– Это плохо? – резко спросил Безымянный, и сразу же поймал на себе недовольный взгляд Милолики.
Василиса же продолжала:
– Это не хорошо и не плохо: это то, на чём построен наш мир. Русалки, лешие, водяные, букавацы, ночницы, стухачи, полудницы, – все они являются частью Третьего Мира. Каждый лес, каждое поле, каждое озеро, пруд или болото являются домом для этих существ, и многие из них не могут подстроиться под принесённые Сыном Бога перемены. Да, водный народ смирился с его существованием, но это лишь потому, что он не обладает никакой природной магией: жители болота живут в гармонии с окружающим их миром, но они никогда не были частью сакральной ткани мироздания, что породила таких как я и таких как она.
– И я умираю! – истошно крикнула Милолика, и даже крик её показался Безымянному околдовыюще красивым и очаровательным. – Я умираю от голода… и именно поэтому… именно поэтому ты должен убить Сына Бога. И тогда я снова смогу насладиться сладкой человеческой плотью, напиться их густой кровью, обглодать их хрустящие косточки.
Безымянный опустил голову: спорить с русалкой не было никакого смысла, насколько бы ужасны и жестоки не были её слова. Ведь если принять на веру то, о чём ему говорили Василиса и Милолика, то может быть старый мир и правда достоин своей участи.
– Я знаю, о чём ты думаешь, – проговорила Василиса, будто отвечая на его мысли. – Русалки, как и многие другие духи природы, кажутся жестокими и бессердечными, но подумай сам: когда люди верили в них, в мире правил баланс. Ни один род не возвышался над другим, и всё пребывало в равновесии. Люди занимали сильное положение за счёт своих изобретательности и интеллекта, дети природы выживали за счёт своих врождённых способностей и человеческих веры и крови, а ведуны и ведуньи были посредниками между двумя половинами мира. Опять же… я не говорю, что Третий Мир был идеален, но… он был. Сейчас же балом правят люди: они не верят в силы природы и полагаются лишь на своего единого Бога, Сыном которого, предположительно, является тот, кого ты должен убить. Да, они значительно продвинулись за счёт наук и механики, но… кровь продолжает литься. Сын Бога жестоко расправляется со своими противниками и не стоит забывать про Живую Дань. Вместе с этим умерла вера людей в природу и, как следствие, её дети умирают.
– Но ещё позавчера ты говорила обратное?! – возмутился Безымянный, – Каким же твоим словам я должен верить?
– Я не говорила ничего обратного, – бескомпромиссно проговорила Василиса. – Я лишь ставила перед тобой те вопросы, на которые ты должен ответить. Я лишь наблюдатель в этом мире, а вот люди, русалки и сотни других существ являются его истинными обитателями. Однако я предлагаю перенести эту дискуссию на другое время, тем более, что Милолике становится всё тяжелее сдержать своё слово.