Глава 9
ЛЮСИ
Я не осознаю, что сегодня суббота, пока не оказываюсь в продуктовом. Без работы я совершенно не ощущаю ход времени.
Но – очевидно – уже суббота, так что весь Пламптон направился за покупками. В городе два больших продуктовых магазина, но второй – хреновый, туда поставляют только остатки.
Однако стоило все-таки пойти туда.
Потому что как только я захожу, тут же понимаю – меня узнаюˆт.
В Лос-Анджелесе меня ни разу не узнавали. До подкаста я была известна крошечной части интернета, фанатеющей от убийств. В Лос-Анджелесе полно народу куда интереснее меня. В продуктовым рядом с моим домом закупается актер из какого-то сериала про копов. Никто и внимания не обратит на возможную убийцу, когда мужик, который на протяжении восьми сезонов сериала слегка раздражался поведением красотки-партнерши, щупает авокадо в продуктовом.
Но в Пламптоне нет щупающих авокадо актеров. Главная звезда в городе – я.
Толкаю тележку мимо огромной корзины с туалетной бумагой, делая вид, что вовсе не замечаю, как женщина с копной седых волос в открытую на меня пялится. Возможно, я даже ее знаю. Я изо всех сил старалась забыть всех в этом городе, кроме Савви. Воспоминания о ней – единственные, которые я хочу иметь, по иронии судьбы.
Мама составила список – базовые продукты, которые им нужны, вроде яиц и хлеба, плюс несколько вещей для праздника. Проталкиваю тележку между стендами как можно быстрее. В мамином списке нет топленого молока, но я все равно его беру, надеясь, что это спровоцирует папу сделать печенье. И шоколадный бисквит. Раз уж я здесь, надо наслаждаться папиной готовкой.
Скидываю еду в тележку, хватаю несколько пакетиков конфет (сахар – моя главная слабость, не считая постоянных фантазий об убийствах окружающих) и направляюсь к длинной очереди на кассу.
– Люси? – вдруг раздается удивленный знакомый голос, достаточно громко, чтобы полмагазина услышало.
Пытаюсь не морщиться, разворачиваясь, чтобы найти его источник. В очереди на соседнюю кассу стоит Нина Гарсия с широко открытым ртом.
– Надо же. Привет. – Она кладет руки на бедра, чуть более широкие, чем при нашей последней встрече. Нина в целом стала более фигуристая, что ли. Таким идут платья, стянутые на талии. Я в них выгляжу ужасно – как палка, на которую повесили мешок.
– Привет, Нина. – Пытаюсь улыбнуться. Последний раз мы виделись и говорили еще до смерти Савви. Так что, если б мы столкнулись пару дней назад, я была бы не очень ей рада.
После подкаста мне трудно держать на нее злобу. Хотя обычно это получается у меня блестяще. Это чуть ли не мой главный талант.
– Ну иди сюда, дай я тебя обниму! – Она делает шаг вперед и обвивает меня руками, не успеваю я и слова сказать. Ее темные длинные волнистые волосы пахнут синтетическим кокосом.
Не знаю, что делать с таким радушным приветствием. Хотя, пожалуй, это нормально для Техаса. Притворно дружелюбная манера делать вид, что обожаешь человека, хотя вообще-то на дух его не переносишь, присущая уроженцам Техаса, в прошлый раз обошла меня стороной. Но, наверное, пять лет – слишком много, чтобы поддерживать такую враждебность. Уж чего у техасцев не отнять – так это вежливости (пока вы говорите лицом к лицу).
Но в том выпуске подкаста и правда все выглядело так, будто Нина не ненавидит меня. Она не защищала меня с пеной у рта, но и не обвиняла. Хотя есть много школьных историй, которые выставили бы меня в ужасном свете.
Я не знаю, что с этим делать. Мне было бы спокойнее, если б она крикнула мне через весь магазин: «Да чтоб тебя машина сбила!» Но обниматься? Обниматься – это странно…
Похлопываю ее по спине и стараюсь сохранить нормальное лицо, когда Нина отстраняется.
– Я слышала, что ты приезжаешь, но, честно говоря, не верила. – Она указывает на меня пальцем, проводя вверх и вниз по воздуху. – Ты, кстати, выглядишь шикарно. Как тебе Лос-Анджелес?
– Там… хорошо. Много солнца.
– Еще бы. Я как-то туда ездила. Прошлась по туристическим точкам, посмотрела на отпечатки рук, все дела…
Она на секунду переводит взгляд на что-то за моей спиной, я оборачиваюсь и вижу, что на меня смотрят две женщины. Одна даже не отворачивается, когда я на нее смотрю. Рядом с ней стенд с ножницами, и я представляю, как отрываю пластик и втыкаю ножницы ей в горло.
«Если так разрезать, будет столько крови, убьем…»
Черт. Голос вернулся. Твою мать.
Я надеялась, что, если буду делать вид, что этого не происходит, голос снова исчезнет сам собой. Он затих, когда я уехала из Пламптона.
«Убьем…»
– Как там твоя мама? – спрашивает Нина. – Я слышала, у нее случился перелом.
Отворачиваюсь от враждебно настроенных женщин, и голос затихает.
– Вроде неплохо. Ну, ты ее знаешь.
– Это точно, – смеется она. Женщина в очереди перед ней проходит вперед, Нина толкает свою тележку за ней и оборачивается ко мне. – Ты приехала просто на бабушкин день рождения или?..
– А зачем еще мне приезжать?
Она выглядит смущенной.
– Ну, просто, раз Бен снова приехал… ты же знаешь про него, да?
При упоминании этого самодовольного подкастера у меня сердце падает в пятки. Быстро оглядываюсь, будто он может скрываться где-то поблизости.
– Да, мама сказала, что он снова приехал.
Нина прикусывает губу, затем с явным облегчением снова толкает тележку вперед. Чуть нагибается над стендом снеков и гигиенической помады.
– Давай как-нибудь встретимся? Я позвоню вам на домашний. Зайдешь в гости, на детей посмотришь…
Да не может быть, чтобы она хотела познакомить меня со своими детьми. Я – плохая компания для детей. Это она просто из вежливости.
– Обязательно.
Нина улыбается.
– До скорого, Люси.
Слушай ложь: подкаст Бена Оуэнса
Выпуск второй: «Она сразу глаза выцарапает»
Я пообщался со многими бывшими друзьями Люси, с теми, кто знал ее с детства, и во всех разговорах всплывало одно и то же.
Джилл: Люси была с характером. Чуть что – она сразу глаза выцарапает.
Это Джилл Лопес. Именно на ее свадьбу Люси и Саванна пошли перед ночью убийства. Мое упоминание этого факта ее совершенно не радует.
Джилл: Да, это была моя свадьба. И да, я очень злюсь на Люси за то, что она навсегда испортила для меня этот день. Мы вообще не то чтобы близко дружили. Не надо было ее приглашать, но мама хотела, чтобы мы вообще весь город собрали.
Бен: Но вы знали ее достаточно хорошо, чтобы сказать, что она «сразу глаза выцарапает»?
Джилл: Это знали все.
Росс Айерс, одноклассник Люси, испытал ее нрав на себе.
Росс: Вот, прямо здесь. Видите?
Бен: Ваш нос?
Росс: Горбинку. Это работа Люси. Она сломала мне нос в десятом классе.
Бен: Сломала вам нос?
Росс: Да. Жаль, что я не был свидетелем на суде, я бы всем рассказал, что она чокнутая. А я ведь не первый, кого она треснула! За несколько месяцев до меня она ударила какого-то парня в аптеке.
Бен: Что тогда произошло? Когда Люси ударила вас.
Росс: Мы были на парковке после уроков – я и пара друзей. Мы ничего не делали, просто стояли, ждали, пока за нами приедут, как вдруг появляется Люси. Видит меня, и ей как крышу сносит. Реальная жажда крови в глазах. Там были ребята, которые вышли с баскетбола, – так она выхватывает у них мяч и запускает в меня. Всего с пары метров. Попадает прямо в нос. Она потом что-то крикнула, но я вообще не помню что, ударила меня и ушла. Точнее нет, она не ушла. Ее оттащили.
Бен: Почему она это сделала? Вы как-то пересекались до того?
Росс: Да где там! Ну, на уроках бывало, но, по-моему, мы ни разу не говорили толком. Ей просто крышу снесло. Почему – не знаю.
После я поговорил с Эмметтом Чапменом. Эмметт был одним из ближайших друзей Люси в старших классах.
Эмметт: Мы с Люси были друзьями… как говорят, не разлей вода? Я не помню школу без Люси. Когда мы учились в началке, учителя говорили всем выстроиться в алфавитном порядке, и Люси всегда была сразу за мной. Чапмен и Чейс. Она стала за меня заступаться, и мы подружились.
Бен: Заступаться?
Эмметт: Да, меня в начальной школе постоянно задирали. Я был щуплым, да и вообще легкой мишенью, поэтому мне часто неслабо доставалось. Но Люси всегда была ко мне добра. Она не боялась быть громкой. А я всегда был застенчивым, тихим ребенком. Она кричала на всех за меня.
Бен: Значит, у нее был буйный нрав? Мне все говорят, что она была «с характером».
Эмметт: Э‐э, не знаю, я бы так не сказал. Нет, не соглашусь.
Бен: Вы общались после школы?
Эмметт: Да. Мы оба поступили в Техасский университет, но после первого курса стали меньше видеться. У нас были разные компании, разные увлечения. Но мы оба вернулись в Пламптон после выпуска и снова подружились. Я почти все время проводил с Мэттом и Люси, на самом деле, – вместе с женщиной, с которой я тогда встречался. Мы дружили парами.
Бен: С Саванной вы тоже дружили?
Эмметт: Да, конечно. В школе – нет, но потом, когда все вернулись, стали дружить.
Бен: Вы были близки?
Эмметт: Нет, я больше дружил с Мэттом и Люси. Но Савви всегда была ко мне добра. Она ко всем так относилась.
Бен: Как бы вы описали отношения Люси и Саванны?
Эмметт: Они были близки. Не знаю, что можно добавить. Все хотят услышать, что там был какой-то страшный секрет или что они на самом деле друг друга ненавидели, но я ничего такого не замечал.
Бен: А что вы подумали, когда узнали, что Люси – главная подозреваемая в убийстве Саванны?
Эмметт: Я был в шоке. Ни за что бы не подумал, что Люси может причинить Савви вред.