О, как я была зла в этот момент, как мне хотелось расправиться с ними. С этой счастливой парочкой преступников, сотворивших со мной подобное.
Имя Амелии Агостини, где бы оно не фигурировало в газетных и журнальных новостях или на телевидении, приносило мне нестерпимую боль и муки. Я все еще не могла поверить, что со мной так подло и жестоко обошлись.
Стыдясь своей внешности, к сожалению, я ничего не могла с собой поделать, поэтому увидев кого-либо, я механически прикрывала свое лицо рукой, благо в желании никого не пугать своим внешним уродством.
Живя в доме друга моего отца мистера Томаса Эдисона, что все это время опекал меня, как родной отец, я могла незаметно пробираться в его сад. Большой дом мистера Томаса Эдисона находился довольно далеко от Лондона. Он был в укромном месте, можно сказать, тщательно скрытым от человеческого глаза, так, что туда даже не мог забрести случайный путник. К тому же, его тщательно охраняли. Я знала, что здесь я нахожусь в полной безопасности.
Когда у меня была возможность выбраться в сад, в те самые минуты, когда я могла остаться наедине с природой, я чувствовала хоть какое-то облегчение. Именно в эти минуты я забывала обо всем на свете, в особенности о том, кто я? Что мне пришлось пережить? И как мне дальше жить? Приятное пение и щебетание птиц, дом, как я и упоминала, находился в укромном месте, лесной чащи, приносили мне хоть какое-то облегчение и отдушину. Здесь я могла наслаждаться нескончаемыми звуками природы. Слушать легкое дуновение ветра; подняв голову, следить за тем как по небу быстро проносятся кучевые облака или прищурившись прикрыть глаза от вездесущего яркого солнца, что трепетно согревало меня.
Оказавшись возле благоухающих цветов, я могла бесконечно вдыхать их дурманящий аромат, любоваться разновидными формами лепестков и следить за тем, как по одному из них нет-нет, да и проползет маленький жук или гусеница. Природа жила по своим законам, в независимости от человеческой жизни. В какой-то момент мне даже хотелось стать тем же ароматно пахнущим цветком; птицей, пролетающей в небе, либо тем же жуком, что не спеша перебирался с травы на цветок.
Тем не менее, мне снова и снова приходилось возвращаться в этот мир, мир людей, где существовали свои правила и законы и где, подчас, не было места тому прекрасному, что может быть в природе, независимо от нас.
Со временем, чтобы все – таки выходить в свет и никого не пугать и не смущать своей внешностью мне пришлось пользоваться специальной реалистичной латексной маской и создавать свой образ, приближенный к нормальному человеческому виду. Я научилась это делать так, что было невозможно отличить, что на мне была маска. В дополнении к этому я использовала различные парики и другие средства ухода, что делали мой образ еще более правдоподобным.
Однажды зайдя ко мне в комнату, мистер Эдисон был удивлен, увидев перед собой совсем другую девушку.
– Амелия? Воскликнул он, желая по-видимому убедиться, что перед ним именно я. – Это ты?
– Да, вы не ошиблись, – попытавшись его успокоить, произнесла я.
– Но, как? Удивлено вскинув брови, произнес он.
– Все очень просто. С помощью вот этих волшебных предметов. Думаю, они могут преобразить, кого угодно, – сказала я, указав на парики и разного рода предметы ухода за внешностью.
– Ну и ну, смею заметить, ты выглядишь превосходно, – произнес он, как вскоре мы оба рассмеялись.
– Ничего, ничего, Амелия, – похлопав меня дружески по руке, сказал мистер Эдисон. – Придет время, и ты сможешь открыть всем свое настоящее лицо, при этом, не боясь никаких осуждений и предрассудков. И тогда все станет на свои места. В наше сложное общество снова вернется «настоящая» Амелия Агостини. А пока, мы должны сделать так, что бы к этому моменту, тот, кто так поступил с тобой, заплатил за все свои преступления. Верь мне, этот день настанет, – заключил друг моего отца.
И так у меня появилась возможность хоть и изредка, но появляться среди людей.
Глава 8
Мне хотелось, пусть на расстоянии, во избежание, чтобы не раскрыть себя, увидеть тех, о ком я узнавала все это время только по газетам, журналам и телевидению.
Конечно, я не рискнула вот так сразу появиться в компании отца, которая по закону должна была сейчас принадлежать мне, но, я могла хоть иногда, появляться там, где бывал Эдвард Валкер со своей лживой подругой, пользующейся моим именем и внешностью.
Первая такая встреча произошла в одном из уютных кафе Лондона, куда, как мне помнилось, Эдвард Валкер любил заходить, когда мой отец был еще жив. Он делал это во время обеденного перерыва, либо после окончания трудового дня. Кафе это находилось, как раз напротив нашей компании и было, как я уже и говорила, излюбленным местом Эдварда Валкера.
– Странно, казалось бы, жизнь этого человека крайне изменилась, а вот привычки…, – подумала я, когда увидела, сидя в машине, недалеко от офиса компании, наблюдая за тем, как в кафе заходит Эдвард Валкер и его невеста « Амелия Агостини».
Спустя какое-то время, взглянув на себя в зеркало, которое я машинально вытащила из своей дамской сумочки и, убедившись, что с моей прической, гримом и со всем остальным все в порядке, я вышла из машины и направилась в это же кафе.
Подойдя к двери, куда только что вошли счастливые и смеющиеся Эдвард Валкер и его спутница, я взялась за ручку и, немного помедлила. Мои пальцы невольно задрожали, в ногах появилось ощущение тяжести, а к горлу подкатился нервный ком.
Мгновение и я рванула ручку двери на себя, и она тут же раскрылась передо мной.
Я вошла и замерла на пороге, быстро ища глазами того, из-за кого пришла сюда. Насмелившись и сделав несколько шагов вперед, я увидела, как ко мне тут же со стремительной походкой направляется один из молоденьких официантов. Это был юноша лет двадцати, с острым, мечущимся взглядом, с вздернутым носом, худощавого телосложения.
Тут мои глаза отыскали среди толпы знакомые лица. Юноша в этот момент попытался пригласить меня за один из столиков и предложить их меню. Словно автоматически повинуясь его предложению, я, молча, проследовала за официантом, и присела за уютный столик, который, по счастливой случайности находился рядом со столиком интересующей меня пары. Таким образом, я могла не только наблюдать за ними, но и даже слышать то, о чем они говорят. Но лучше бы я этого не делала, потому как, их дальнейшие слова вызвали во мне лишь одно потрясение.
– Мы должны срочно пожениться! Сказал Эдвард Валкер, глядя на свою спутницу, странным и как мне показалось, холодным взглядом. Я заметила это краешком глаза, осторожно наблюдая за ними.
– К чему торопиться? Ведь у нас еще предостаточно времени, – ответила уклончиво его спутница.
– Не понимаю, ты, что решила поиграть со мной? Тут же недовольно произнес Эдвард Валкер.
– С чего ты это взял? Ведь ты получил уже все, что хотел. На правах наследницы я и так отдала тебе все свои акции. Теперь ты владеешь всем.
– Ошибаешься, еще есть тот, кто не дает нам окончательно завладеть всем, – прошипел злобно Эдвард Валкер.
– М-да и кто же это?
– У тебя, что, совсем плохо с мозгами и памятью? Интересно, чем вообще заняты твои мысли?
– А вот этого лучше не делай, – ответила уже жестко женщина.
– Что не делай? Вытаращив свои глаза, с недовольством, произнес Валкер.
– Не смей оскорблять меня, а то можешь очень пожалеть об этом, – заключила она, уставившись в окно, что находилось напротив их стола.
– Постой, ты, что угрожаешь мне? Переспросил Валкер.
– Я не угрожаю, а предупреждаю. Раз уж мы заодно и задумали такое, то будь любезен, проявляй хоть какую-то долю уважения, – ответила жестко женщина.
– А то, что? Едва не закричал Валкер, выходя уже из себя.
– Тише, не кричи, нас могут услышать. Ты же не хочешь, чтобы все раскрылось? Ты забыл, что за дело мы провернули? Такое, думаю, мало кому придет в голову, – сказала в задумчивости женщина.