Капитан судна резко принял вверх – судно накренилось, и прикованные цепями заключенные не смогли совладать с силой притяжения, повалившись друг на друга и грязно матерясь от возмущения. «Эй, рулевой, не верблюдов везешь!» – послышались чьи-то недовольные возгласы. Капитан даже не повел ухом. Каравелла тем временем круто набирала высоту, чтобы не разбиться о контуры Чистых гор. Уши пассажиров заложило от резкого изменения курса. Чем выше взмывала каравелла, тем труднее становилось дышать.
– Ты уверен, что не разобьемся? – крикнул один из плавийцев капитану.
– Не был бы уверен, не встал бы за штурвал, – ответил старый капитан, крепко держа рулевое колесо.
– Чистые горы пронзают небеса, – не унимался плавиец. – Как ты собираешься перелететь их? Каравелла не может ходить на такой высоте.
– Там, в одном месте, прямо в скалах, есть глубокое узкое ущелье. – Капитан был невозмутим. – Через него сможем пройти горы и попасть в Восточный Амплерикс. Ниже лететь опасно. По ту сторону гор, в Аиль-Саттае, огромные диетры и вечно голодная Халлокати. Цапнет – не успеешь опомниться. А в мои планы сегодня не входила ночевка в ее пасти.
Плавиец всматривался в суровый монолит Чистых гор прямо по курсу, думая о том, что это величественное дитя Амплерикса стояло в здешних краях задолго до появления на планете первого деквида, ангалийца или плебра. Думал он и о том, что рано или поздно его душа найдет свое последнее прибежище в Хранилище, а потом, если черные небеса будут благосклонны, и вовсе растворится в соке диетр без остатка. Растворится и последнее воспоминание о нем, растворятся души его правнуков и их праправнуков. А Чистые горы так и продолжат стоять здесь, неизменные, как само время. Амарантовые топи продолжат отливать красным, Арамей продолжит беспечно течь, и все вокруг останется живым, как сейчас, и будет снисходительно насмехаться над бессмысленностью этих глупых тленных рас и ступеней в иерархии Амплерикса.
Каравелла замедлила ход, продираясь сквозь ущелье высоко в Чистых горах. Капитан вел свой корабль осторожно, лавируя меж острых уступов и каменных выпуклостей гор во враждебном полумраке. Судно почти остановилось, когда ущелье стало совсем узким. Капитан безустанно смотрел по сторонам, убеждаясь, что борта каравеллы не задевают скальную породу. Одно неправильное решение – и каравеллу сожмет между скалами, она намертво застрянет, и тогда они погибнут здесь от голода и жажды. Плавиец слышал, как стучит его сердце, и старался, как мог, взять свое дыхание под контроль, точно это помогло бы капитану вывести судно из узкого горного ущелья целым.
Наконец разлом стал расширяться, и тогда капитан немного прибавил скорость. Впереди виднелся свет. Только когда судно вышло из тесных оков Чистых гор уже на Восточном Амплериксе, плавиец выдохнул с нескрываемым облегчением. Он покосился на своих сослуживцев, как будто боялся показать им свое волнение, но увидел, что остальные плавийцы напряжены не меньше, чем он сам. Удивительно – бесстрашные плавийцы без раздумий готовы были ввязаться в битву с самым свирепым из Хищников, но мертвенные чарующие объятия Чистых гор заставляли их кости трепетать от ужаса. На выходе из Чистых гор капитан вновь взял курс наверх, и в этот раз плавиец не стал мучить его сомнениями и расспросами, хорошо понимая, что капитан старается заранее увести каравеллу выше от диетр-гигантов, которые жили в Аиль-Саттае.
Каравелла остановилась и зависла над Аиль-Саттаем. Гальер с опаской посмотрел вниз. Там, из тоннеля под Чистыми горами, вытекал Арамей, продолжая свой беспечный путь по территории Восточного Амплерикса. Гальер Аберус искал легендарные гигантские хищные розы, о которых знал каждый ученик каждой школы в каждом городе планеты, но его глаза видели лишь траву и кусты, обнимающие приток Арамея в тени, отбрасываемой восточными склонами Чистых гор. Вдруг внизу, в мглистой тьме, Гальер увидел слабое мерцание красных огоньков, точно несколько диковинных светлячков оживились и предались полету. Капитан резко крутанул штурвал. Каравелла повернулась, почти опрокинувшись на левый бок, и стремительно взмыла ввысь. Все увидели, как справа по борту, откуда-то с земли, выстрелил вверх огромный бордовый бутон размером с добрую треть всего корабля. То была диетра, сделавшая бросок, точно кобра. «Твою же мать! – чертыхнулся один из заключенных. – Чуть не попались!»
Бутон розы, впустую клацнув пастью, столь же резко устремился обратно к земле. Гальер глянул ему вслед – хищное создание затихло внизу, свернув свой мощный черный стебель в спираль и будто готовясь сделать еще один, более прицельный выстрел. Каравелла же набрала безопасную высоту, хотя слово «безопасность» не было в ходу в землях Аиль-Саттая.
– Вот же стерва! – крикнул Гальер, у которого из-за страха голос стал дрожащим и тонким.
– А ты на что рассчитывал? – сказал плавиец. – Это тебе не за нивенгами под столицей гоняться. Тут думать надо.
– И как мне такую обездвижить? – продолжал восклицать Гальер, нервно поглядывая вниз. – У нее один только клык с мою ногу.
– Ты меня спрашиваешь? – покосился на него плавиец. – Мы с сослуживцами выполняем роль твоих стражников, ни больше ни меньше. Это твой приговор. Не мой. Тебе и отвечать по нему. Как будешь собирать сок у этой огромной дряни – твоя забота.
Гальер замолк. Он вспомнил себя в бытность предводителем Вильдумского отряда. Он – Гальер Аберус! Для Амплерикса – легенда, для короны – надежда, для нивенгов – угроза, а для новобранцев – абсолютный авторитет. Никто из его предшественников не заставлял солдат трепетать перед лицом их предводителя так, как это делал Гальер. Так может ли он сейчас позволить себе спасовать на глазах у этих убогих беззубых заключенных?
– Думаю, нам понадобятся еще каравеллы. Хотя бы три, – сказал Аберус, взяв себя в руки. – С одним судном мы ничего не добьемся.
– Ты же видишь, что мы в сердце неведения, – огрызнулся плавиец. – Мы только что миновали Чистые горы в месте, где не бывала и сотая доля жителей планеты. Мы парим над землями, на которые не ступала нога ни одного деквида. И что я слышу? Ему нужны еще хотя бы три каравеллы. Хотя бы три, мать их, каравеллы!
– Да, – невозмутимо повторил Аберус. – Три. И это минимум. Если меня не подводят чутье и знание географии, где-то к востоку отсюда лежит Сентра. Там есть надежда найти корабли.
– Послушай, папаша, – рыкнул на него другой плавиец, – мы к тебе в эскорт не нанимались. Есть приговор Верховного судьи. Судьей решено, что ты соберешь сок этих диетр – ты выполняешь. Я не припомню, чтобы в приговоре говорилось про три каравеллы. Я вообще, может, и считать-то не умею.
– Хорошо, – ответил Гальер, – но, если Верховный судья с меня спросит, почему приговор не выполнен, я оставляю за собой право объясниться тем, что один из плавийцев не умел загибать пальцы на руке.
Плавиец умолк. Он стиснул зубы и метнул злобный взгляд на Гальера. Второй плавиец пожал плечами. Снизу донеслось леденящее душу шипение. Заслышав его, капитан схватил штурвал обеими руками, и каравелла принялась подниматься еще выше. Небо над кораблем было огромное и чистое, без единого следа облаков. Все, кто находились на каравелле, услышали странный звук – казалось, что невидимый ангалиец пустил стрелу из своего изящного лука.