Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Сделав глубокий вдох и прочистив горло, Шишупал провел рукавом по шлему, который держал в руке, и постучал в дверь. Кажется, в задней части дома кто-то или что-то взвыло.

Наконец дверь открылась, и перед ним возникло непонятное видение с оливковой кожей. Ноги видения были обвиты лентами, как у гладиатора, а из одежды на нем была лишь белая юбка с красной каймой, длиною до колен, переходящая в полотнище, накинутое на одно плечо, так что второе оставалось обнаженным. И вся эта мешанина была покрыта алым плащом.

– А, Багряный Плащ, вот кто у нас! – Шишупал обнаружил, что его схватили за руку и втащили внутрь. – Любезнейший, – в голосе чужака звучал сильный акцент, – вы пришли как нельзя кстати. А скажите-ка мне, знаете ли вы что-нибудь о спаривании?

II

– Понимаете, речь о Сураджмукхи Рахами, – пояснил чужак, как будто это что-то объясняло. – Несмотря на то что говорит госпожа Раша, я не думаю, что Сураджмукхи на это способна. – Мужчина намекающе подмигнул ему. – Возможно, ее стоило бы подержать, и вы могли бы внести в это свою лепту. Хотя это будет самая сложная часть. А я раздвину ей ноги.

Шишупал не хотел даже думать о том, что предлагал ему этот странный человек, и уж тем более выяснять, в чем заключается «сложная часть». И он понятия не имел, кто такая Сураджмукхи. Возможно, человек в сари был поклонником культа помешанных на сексе содомитов. Шишупал знал, что у богатых свои причуды, но порой это заходило слишком далеко.

– Господин… Госпожа… – пробормотал он, не зная, как начать, чтоб не обидеть.

– Господин, ваше невежество не делает вам чести. Это тога. Малака! Вы, веданцы, – просто идиоты, когда дело доходит до моды.

Грек! Запрет и Свет! Млеччха. Говорили, что млеччхи нечисты; твердили что-то о том, что они не используют воду, чтоб подмыть задницу. Шишупал, конечно, был уверен, что это чистая выдумка и просто шовинизм. Греки ведь все-таки должны были регулярно мыться и использовать емкости с водой в уборной!

– Как бы то ни было, господин, я офицер империи и должен предупредить вас, что изнасилование нарушает самые суровые законы страны.

И, вероятно, все правила человечества, добавил он про себя и продолжил:

– И должен посоветовать вам немедленно освободить госпожу Сураджмукхи.

– Мужик, о чем ты говоришь? – Грек был явно в замешательстве.

– О чем ты на самом деле говоришь, Коготь? – Шишупал вздрогнул от ледяного голоса шагнувшей вперед госпожи Раши. – Сураджмукхи – мой долбаный грифон.

III

Хотя госпожа Раша едва доставала Шишупалу до плеча, выглядела она весьма эффектно. И не заметить ее было весьма трудно – может, из-за того, что у нее были глаза разного цвета: один – травянисто-зеленый, другой – голубой, как океан. Может, из-за того, что ее голос звучал, как треск весеннего льда, а может быть, потому, что она баюкала на руках полульва-полуорла. Лицо в форме сердца. Орлиный нос. Румяна на скулах. Кто-то говорил, что она прекрасна. Кто-то – что она отвратительна. Но все считали ее опасной.

Чтобы собраться с мыслями, пришлось потратить некоторое время. Шишупал чувствовал себя идиотом, но в свое оправдание он мог бы сказать, что никогда не слышал о «заводчике грифонов». Ни один нормальный человек и не задумался бы о том, чтоб скрестить орла и львицу. Но этой одержимости можно было лишь посочувствовать. С тех пор как магадханцы увидели, как Кришна поднимается в воздух на грифоне, они стали одержимы идеей обзавестись собственными грифонами.

Это было явно несправедливо. Символом Магадха был этот проклятый лев! Матхуры – корова. Шишупал был уверен: если бы Кришна летал на корове с крыльями, никто бы не придал этому никакого значения. Но полулев… О, магадханцам было трудно проглотить это оскорбление. Путешественники и авантюристы облазили весь известный мир в поисках грифонов, но вернулись с пустыми руками. Они нашли несколько яиц, но ни одно из них не вылупилось. И слава Свету за это! Можно подумать, что если орел отрастил кошачий загривок и хвост, так идея залезть ему на спину стала хорошей!

Однако, похоже, госпожа Раша все-таки использовала эти «найденные яйца», чтоб создать creatura magnificus, но прогресс был очень медленным. Хоть Сураджмукхи и была взрослым грифоном, размером она была со щенка. И сейчас, свернувшись на коленях госпожи Раши, она казалась робким детенышем, а не рыкающим полульвом-полуорлом, за которого можно было бы получить золото.

– Я вижу, император опаздывает. – Голос госпожи Раши был настолько резок, что им можно было рубить тиковое дерево.

– Император никогда не опаздывает, моя дорогая госпожа, это мы приходим заранее, – вмешался Шалья Мадрин, правитель Мадры, до этого прислушивавшийся к разговору.

У Шишупала не было возможности проверить это, так как он редко присутствовал на подобных встречах, но Шалья казался весьма важным господином – достаточно было увидеть, как его брюхо вплывает в комнату намного раньше него. Однако Шишупалу вскоре стало не до Шальи, поскольку оказалось, что у Багряного Плаща теперь есть более насущная проблема – подбежавшая к нему Сураджмукхи засунула морду ему между ног, и пусть грифониха была не так уж велика, но свои размеры она восполняла пронзительным взглядом, и теперь она смотрела на Шишупала, нежно пуская кислые слюни прямо ему на бедро. Мужчина задергался, пытаясь сбросить это странное создание.

– Знаете, – сказала госпожа Раша, – если она вам мешает, вы можете просто погладить ее снизу. Не волнуйтесь. К сожалению, они не кусаются. Как верно сказал Каляван, пропорции ее тела таковы, что она не может раздвинуть ноги для спаривания. Чух-чух закончится для нее трагически.

Шишупал был совершенно не настроен на то, чтоб касаться живота грифона, так что он просто помолчал, привыкая к неприятному ощущению, когда уродливый орел устраивается поудобнее у него в ногах.

– А что касается вас, господин Шалья, если бы у меня была склонность к шаблонным цитатам, я бы изучила гороскоп.

Шалья рассмеялся:

– Виноват. Но если вас так интересуют звезды, может, стоит обратить внимание на пророчество Калявана?

Развалившийся на диване грек жалобно застонал.

– О, только не снова, господин Шалья, – слабо возразил он, но было видно, что он и сам не прочь это обсудить. Даже если не считать, что он был чужаком, выглядел он эффектно. Шишупал слышал о нем – окультуренном военачальнике северо-запада, водившем веданских греков, яванов в набеги на изможденный без воды запад.

– Умоляю, расскажи, – ледяным тоном ответила госпожа Раша.

Шалья кашлянул и заговорил нараспев, как и подобает произносить пророчество:

– Ни один мужчина, рожденный в нынешнюю Эпоху, не может убить Калявана, Последнего в его Роду.

Шишупал нахмурился. Звучало довольно расплывчато. Он был достаточно начитан, чтобы знать, что сейчас они жили в эпоху Двапара, а Эпоха составляет примерно десять тысяч лет, и Двапар даже близко не приблизился к своему закату. С таким же успехом можно было просто объявить Калявана непобедимым. К несчастью для всех, пророки часто считали себя поэтами, хотя Шишупал, конечно, не верил в эту болтовню.

Госпожа Раша, казалось, разделяла его сомнения:

– Значит, если бы я просто вытащила кинжал из-за пояса и медленно перерезала тебе глотку, ты бы мне позволил?

– Моя дорогая госпожа Раша, вам бы я позволил резать меня любым способом, – привстав, галантно сказал Каляван, очевидно, не зная, сколь мало скрывает его тога – или, что еще хуже, полностью осознавая это.

– Господин Каляван… – начал Шишупал.

– Зовите меня Каляван, – улыбнулся он.

Боги, он просто мальчишка! Ему же не более семнадцати зим!

– Каляван, если ты скажешь госпоже Раше еще хоть слово в том же тоне, и мы точно узнаем, насколько правдиво пророчество. Не родился ли человек… – он запнулся.

– В нынешнюю Эпоху, – подсказал Шалья.

– Да, не родился ли в эту Эпоху человек, который заключит в тюрьму Калявана, Последнего в его Роду.

14
{"b":"906539","o":1}