В ноябре 2004 года отцу пришло письмо по электрической почте из банка Зенит. С адреса «Шеф-собака-Зенитбанк-точка-ком». В письме начальник отдела банка Зенит Нгози Одхиамбо обращался прямо к её отцу на английском языке: «Уважаемый Вениамин Петрович Калинкин! Как, возможно, Вы знаете, в январе 2000 года при взлёте из аэропорта Абиджан, Кот-д-Ивуар потерпел крушение самолет Аэробус 310. Погибло 169 пассажиров и членов экипажа. В числе погибших оказались граждане Канады Кеннет Калинкин, его жена Сара Калинкин его сын Томас Калинкин и его дочь Сюзэн Калинкин. На имя Кеннета Калинкин в банке Зенит открыт вклад на сумму $150 000 000. Через два месяца истекает пять лет со дня смерти Кеннета Калинкин. Если в течении оставшихся двух месяцев никто из родственников не затребует вклад в качестве наследства, то весь вклад перейдет в собственность государства. Я предлагаю Вам затребовать вклад в качестве наследника. Вы получите правовую поддержку по этому вопросу от банка Зенит и от меня лично, и мы безусловно выиграем это дело. В качестве компенсации за Ваше беспокойство Вы получите вознаграждение в размере 10% от суммы вклада…»

Письмо было на несколько страниц. К нему были приложены цветные скан-копии каких-то документов с печатями банка Зенит и размашистой подписью Нгози Одхиамбо. Отец старался взвешенно и скептически подойти к сообщению, но чем дальше, тем сильнее он был увлечен идеей затребовать наследство. В соответствии с письмом вся сумма должна была прийти на его счёт и только потом он должен был девяносто процентов от неё перевести кому надо. Ему пришла в голову остроумная мысль не переводить кому надо девяносто процентов, а оставить всё себе. Он несколько раз вел переговоры по телефону с Нгози Одхиамбо. Даша, которой тогда было девять лет переводила с английского. Ей было трудно. Она не разбиралась финансовых в документах. Но самую большую трудность представлял акцент, который был у Нгози Одхиамбо и его помощников.

Несмотря на то, что она была отличницей в лицее, первой ученицей в британском клубе и, даже, провела два месяца в детском лагере изучения английского языка в Крыму, она с очень большим трудом понимала Нгози и совсем не понимала его помощников.

Даша убеждала отца в том, что это аферисты и верить им никак нельзя. Но отец возражал: «Они же ничего не просят, почему бы не попробовать?» В какой-то момент нигерийская сторона потребовала заплатить десять долларов за какой-то документ, и Даша снова начала убеждать: «Вот видишь! Это аферисты». Но отец посчитал, что десять долларов – это не так много, и что ими можно рискнуть ради ста пятидесяти миллионов. Он подал заявление на наследство. Но для рассмотрения дела он должен был лично прилететь в Лагос. С визой были проблемы. Виза в Нигерию делалась долго, и отец не успевал. Нгози посоветовал отцу обратиться к консулу Нигерии в частном порядке. Консул согласился помочь ускорить оформление визы. За пятьсот долларов. К тому времени Даша уже устала спорить с отцом. Да и он нашел другого переводчика и не обсуждал с дочерью свои дела. Билеты в Нигерию и обратно, а также бронь гостиницы стоили более тысячи долларов. Но гостиница и обратный билет не потребовались. Отец был арестован за нарушение правил оформления визы и попал в тюрьму.

Пробыл он в тюрьме более года. Ему пришлось нанимать нигерийского адвоката, через которого платить или якобы платить полиции и суду. За него вступались российские дипломаты, про него два раза говорили в новостях, и его несколько раз обещали выпустить нигерийские власти. Но он вышел только после того, как был выплачен выкуп в двадцать тысяч долларов. Деньги заняли родственники и знакомые. Помогла и компания «Фертилекс» в которой отец работал. Отец не любил свою компанию и свою работу. Он считал, что там на него всем наплевать. Его постоянно отчитывали молодые менеджеры за мелкие нарушения, лишали премии. Давали задания по подготовке управленческих отчетов, которые менеджеры должны были выполнять сами лично, и отец задерживался по вечерам. А утром часто оказывалось, что задание уже не актуально и, то, что он делал – никому не нужно. Тем не менее, коллеги по работе собрали почти четыре тысячи и ещё шесть тысяч было выделено от компании.

По возвращении из Нигерии отец был угрюмый, разговаривал сам с собой, проклинал Нигерию, её жителей, её полицию, её суды, её правительство и её дипломатов. Как-то у него поднялось настроение, когда он прочитал новость о том, что в Чехии был убит консул Нигерии. Это был конечно же не тот консул, с которым отец имел дело, но, по-видимому, нигерийский консул в Чехии участвовал в том же всемирном бизнесе и был убит чешским гражданином, потерявшем все свои сбережения из-за «нигерийских писем».

Письма подобные первому не раз ещё приходили к отцу и даже к Даше. Но они были не столь проработанные как первое. Отправители предлагали адресату поучаствовать в дележе больших денег, сами не зная ни имени адресата, ни его гендерной принадлежности, иногда даже не зная страны проживания адресата.

Даша много размышляла о том случае с отцом. Случай был необычен. Отец говорил, что его держали в отдельной камере и проводили медицинские тесты. Чаще всего анализы крови. Иногда вывозили в отдаленные районы Нигерии. Добирались долго по плохим дорогам, вдоль которых время от времени можно было видеть сбитых пешеходов и перевёрнутые фуры. Порой его везли по бездорожью. Приводили его к каким-то камням и пещерам, вели по катакомбам и просили открыть какие-то невидимые ворота. Конвоиры полагали, что это адские ворота. Ворота не открывались. По словам отца, для открытия ворот его даже вывозили из Нигерии в другие страны. Он не был уверен в какие. И как-то раз ворота открылись. Отец не заметил ничего, кроме игры светотени в подземной галерее, но у сопровождающих его лиц была радость. Почти вся группа из более чем пятидесяти вооруженных человек вошла в ворота. Они прошли по подземной галерее дальше и скрылись из вида. Никто не вернулся. Отец понял, что все погибли. Как погибли и как об этом узнали трое оставшихся охранников отец не смог пояснить. Трое оставшихся конвоиров обсуждали, что делать. Было предложение избавиться от отца, поскольку этого изначально требовал их босс по имени Пиночет. Но от этого предложения отказались, поскольку охранники взяли отца взаймы у тюремщиков, а те надеялись на выкуп. Да и на Пиночета решили забить, поскольку он уже никто и его только что арестовали и вот-вот должны были экстрадировать из Африки в Бельгию и чуть ли не казнить прилюдно. В итоге отца вернули в тюрьму в Лагос и больше не беспокоили.

Даша пыталась допытаться у отца как он это всё понял, если не знает языков, но отец хмуро отвечал, что понял и всё тут. Не пояснял он ей и про то, как открывал «адские ворота». Не было понятно, какое отношение имеет Пиночет к Африке, если конечно речь идет об Аугусто Пиночете бывшем одиозном диктаторе Чили. А если речь не о нём, то о ком? Отец отвечал, что это был другой Пиночет, африканский, но тоже бывший президент страны. Какой страны? Отец не знал.

Даше тогда казалось, что отец бредит из-за негативных воспоминаний, но то, что произошло с ней самой уже после смерти отца показало, что она была во многом не права.

В октябре 2014 года, когда Даша училась на втором курсе института филологии и истории РГГУ, университетский донорский клуб проводил «День донора». Даша приняла участие, поскольку старалась поддерживать в разумной мере все полезные дела. Два дня отдыха от учебы тоже имели значение. На второй день, когда она культурно отдыхала с друзьями, посещая винзавод, ей позвонила сокурсница Алла и сказала, что человек, одетый в серый костюм искал её в институте и даже заходил к заведующему кафедрой и декану. Дома её тоже искали и не нашли. Как-то связано с донорскими делами. Вот как! Её искали дома и в университете и даже заходили к декану! Из-за участия в «дне донора»! У Даши сразу в голове пробежал поток мыслей. Может при анализе крови у неё нашли инфекцию? Это вряд ли. Нет у неё СПИДа, потому, что… Потому, что нет и всё! У неё кроме Кости никого не было. А у Кости не может быть… Было бы обидно так попасть с одного раза… Да и экспресс-анализ перед сдачей крови показал, что нет у Даши СПИДа, а полный анализ за сутки не успели бы сделать. К тому же не стали бы из-за СПИДа за ней во все концы Москвы посылать оперов, а также контролировать все выезды из города. Даше уже казалось, что по всей Москве и на выезде из неё её ждут засады. Она представляла себе, что организован очередной заговор против неё и её семьи! Не то ли это, что было с её отцом! Наверняка ФСБ или ЦРУ ищут её и от неё хотят, чтобы она открыла какие-то ворота. Она также как отец открыть таинственные ворота не сможет и её уберут. Ей не повезёт как отцу, поскольку за неё не требуют выкуп двадцать тысяч зелёных. Её жизнь не стоит ни копейки.