– Они крупные, сильные и известны своей агрессивностью и жестокостью, поэтому никто не стал вмешиваться, не желая нарываться на неприятности. Калечить его на глазах толпы мне не хотелось – у меня и так хватало проблем с куратором. За очередной прокол я могла запросто вылететь из Академии, так что рисковать я не стала, – Мира возмущенно фыркнула и пнула маленький камушек в сторону, глядя, как он перекатывается в сторону ярко освещенного выхода из пещеры.

– Все время, что этот придурок тащил меня, дергая словно куклу, смотрители порядка стояли и ржали в стороне, делая ставки, – она гневно дернула плечом, отбрасывая лиловые пряди за спину. – А потом мой «ухажер» вдруг отпустил меня и обернулся. За его спиной стоял мужчина. Высокий, подтянутый, очень красивый. Этот незнакомец вежливо попросил его оставить меня в покое и уйти. Придурок рассмеялся ему в лицо, грубо толкнул меня на мостовую, чуть запястье не сломал, и попытался его ударить. Незнакомец поймал огромный кулак итореанца и сломал, как нечего делать. Придурок заскулил и, баюкая раздавленную ладонь, позорно сбежал, и с тех пор я его больше не видела. Мой неожиданный спаситель равнодушно кивнул в ответ на мою благодарность и спешно скрылся в толпе народа. Я едва успела сказать спасибо.

Нир с любопытством смотрел в неожиданно потеплевшие и затуманенные глаза сестры. Не сдержавшись, он хмыкнул.

– Так ты влюбилась в того мужчину только потому, что он тебя спас?

Мира стыдливо опустила голову, подтверждая его догадку. Кончики ее ушей слегка потемнели от прилившей к ним крови.

– Серьезно? С первого взгляда? – Нир едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Обижать сестру ему не хотелось. – Ты же должна понимать, что встретить его еще раз, не зная вообще ничего, невозможно.

– Я понимаю, – Мира легла на камень и вымученно вздохнула, закрывая лицо ладонями. – Но ничего не могу с собой поделать. Как только встречаю симпатичного парня, сразу вспоминаю надменное выражение глаз незнакомца, и сердце проваливается в пропасть, и я больше ни о чем думать не могу. Я, кстати, знаю, что он клирк.

– Да уж, сузила круг поисков, – на этот раз удержаться Нир не смог и захохотал в голос. Мира густо покраснела до кончиков ушей, только добавляя к его веселью. – Вот не подумал бы, что моя сестренка падка на сказочных героев. Сильный воин спасает прекрасную деву, а она отдает ему свое сердце и…

– Да ну тебя, – обиженно отмахнулась она, перебивая и бросая на него убийственный взгляд. – Не было ничего. Он просто ушел.

– Есть у меня один знакомый клирк. Хочешь, попрошу его найти того парня, что два Союзных года назад посещал город при Академии? Ему всего-то надо будет опросить около сотни тысяч клирков.

– Ты еще и издеваешься? – возмущенно воскликнула Мира и обиженно надула губы. – Это была всего лишь мимолетная слабость, переросшая в пустую мечту о недосягаемом. Я прекрасно понимаю, что никаких сказочных героев в реальности не существует.

Нир усмехнулся, отмахиваясь от насупившейся сестры, и подошел к выходу из пещеры, выглядывая наружу.

– Пора собираться. Рассветное солнце зашло. Я хочу показать тебе новый город и ярус. Надо поспешить, если хотим успеть до темноты.

– Хорошо, – Мира изящным движением соскочила с камня и, сев верхом на даоба, выехала следом за ним наружу.

На закате, уставшие, они поднялись на высокий холм, с вершины которого открывался чудесный вид на молодой город, охвативший ствол торрора на пять ярусов ввысь.

Ярус представлял собой широкое плоское и крайне прочное растение, которое росло вокруг ствола-колонны, крепко укореняясь под его корой. Связью между площадками служили густо переплетенные лианы, цепляющиеся за окружающий их растительный мир длинными колючками.

В этом городе заселено было только три яруса. Еще на двух полным ходом шли строительные работы. Сейчас вечером жители расходились по домам, красочные фонари освещали улицы. На дорогах царила суета, превращающая их в живые галдящие реки, над которыми пролетали медлительные крупные тэши-сборщики.

Ко времени, когда Нир и Мира въехали в город, взошла первая луна, и на нижнем ярусе начали гаснуть фонари. Растущие на улицах цветы, размерами не уступавшие даобам, медленно закрывали венчики, погружаясь в сон.

Молодые лаоры, пользуясь привилегиями, остановились в поместье аора, управляющего городом. Не ожидая таких важных гостей, полночи вся прислуга и хозяева суетились по дому. Вымотанные лаоры смогли лечь спать только спустя несколько часов после наскоро организованного торжественного приема и ужина.

На закате второй луны Нир разбудил Миру, приглашая ее посмотреть на новый ярус. Сборы не заняли много времени, но подъем по лианам оказался очень долгим. Настолько, что даже мурлы – гибкие ездовые животные с цепкими, как колючки, когтями – с трудом взбирались вверх, неся на себе сонных всадников.

Наконец последний и самый длинный и крутой подъем остался позади. Впереди простиралась небольшая поляна, покрытая мелкой, похожей на ворс ковра травой, среди которой цвели маленькие, размером с половину детской ладошки, практически прозрачные цветы. Рассветное солнце поднялось из-за горизонта и до слез слепило глаза, так как этот ярус находился почти сразу под зеленым куполом из гигантских листьев торрора.

Мира спешилась и осторожно присела, разглядывая невиданные прежде растения.

Лимерия жила за счет ресурсов, собираемых на трех основных планетах системы-колыбели. Сотни тысячелетий назад на Лиме, Верры и Темме сформировалась уникальная экосистема, позволившая шес'аппаран свободно перемещаться между ними, заодно перенося пыльцу и семена. В итоге к моменту, когда лимерийцы освоили возможности, подаренные им эволюцией, на планетах процветала необыкновенно богатая растительная жизнь.

Лимерийцы научились изготавливать все необходимое из доступных материалов, хотя другие расы сочли их отсталыми, когда впервые столкнулись с ними. Инопланетяне решили, что смогут легко поработить их богатый мир. Так вспыхнула война за независимость. Когда было принято решение признать Лимерию самостоятельным государством, достойным вступить в ряды Союза Галактики, она уже процветала, не особо нуждаясь в импорте. Зато экспортные товары стали пользоваться огромным спросом в любом уголке населенной галактики, еще больше обогащая казну.

Так что каждый ярус, способный принести пользу, шел в дело. На тех, где не росло ничего ценного, располагались города, все остальные представляли собой плантации, на которых постоянно велись работы по сохранению и сбору драгоценного урожая.

– Этот ярус полностью сформировался около полутора циклов назад, – Нир подошел к задумавшейся Мире. – Тогда здесь была простая деревня, а теперь, как видишь, город, в котором правит аор. Эти цветы самые светлые. Это самый высокий ярус из всех существующих.

– Потрясающе, – Мира аккуратно коснулась крохотного лепестка, с которого мигом осыпалась утренняя роса. – Что с них собирают?

– Пыльцу и нектар, из которых делают самые дорогие вина и сладости. Плодов, к сожалению, это растение не дает. Да и цветет оно недолго, всего около недели. Следующий урожай можно собирать только через несколько месяцев. – Нир поднял голову и всмотрелся в крону над собой. – Думаю, пора возвращаться. Надо спуститься до солнцежара. Еще отец просил надолго тебя не увозить.

Мира не стала спорить, хотя при упоминании отца все внутри нее вспыхнуло от гнева. Опять он пытался контролировать ее жизнь, не заботясь тем, что она была достаточно взрослая, чтобы стать независимой. Хотя для этого ей следовало родиться не лимерийкой.

К их возвращению во дворце царило небывалое оживление. Прислуга, стража и придворные сновали туда-сюда, не успевая отвесить положенный по этикету поклон молодым лаорам. Отовсюду слышались голоса, крики, хлопанье дверей и прочие звуки, создающие гул, как в улье.

– Да уж, такое ощущение, что я до сих пор в Академии, и сегодня первокурсников распределяют по общежитиям, – протянула Мира, провожая глазами очередного привратника с кучей сумок в руках.