Отвернувшись и отопнув с дороги обломок колонны, Хан зашагал через зал с гордо поднятой головой.
– Прекратите сражение! – приказал Ноэ, обводя строгим взглядом погром, устроенный по большей части Виктором и Кираном. – Пусть уходят.
– Старейшина! – не веря своим ушам, взревел Виктор. – Вы правда собрались их отпустить?! Но мы должны избавиться от угрозы!
Полностью разделяющие его мнение Каррин и Эйден протестующе уставились на Ноэ.
– Я так сказал, – устало выдохнул тот, поднимаясь с каменного трона и спускаясь по ступеням. – Лучше приберитесь здесь.
Недовольные Покровители образовали коридор, по которому прошел Хан. Киран продолжал прикрывать его со спины, зорко следя за любыми движениями и держа ауру наготове.
Стиснув зубы, Виктор раскрошил ударом энергии еще одну колонну и крикнул ему вслед:
– При следующей нашей встрече я заставлю тебя ответить!
Красные и голубые глаза встретились в молчаливой схватке. Скривив губы, Киран отвернулся вышел в коридор.
– Витя, а эту колонну будешь восстанавливать ты, – с улыбкой оповестила Сибилла.
Оценив масштабы разрушения, Виктор тихо застонал, проклиная свою несдержанность. Отдав приказы стражникам, он принялся накладывать восстанавливающие печати и бубнить под нос ругательства.
Эйден трясся от гнева и кричал:
– Это ошибка! Как вы могли отпустить их?! Суд вынес решение, вы сами с ним согласились!
– Остынь, дорогой. – Сибилла постаралась мягко успокоить его. – Была веская причина.
– Какая может быть причина, чтобы отпустить преступника в конце казни?
– Такая что казнь не нужна. – Она взглянула на Каррин, губы которой были плотно сжаты, а ресницы опущены. – Это решение было принято ради всех нас.
Брови Покровительницы Аркона дрогнули:
– Но я не понимаю...
– Я объясню, когда придет время. Вы ведь доверяете мне? Хорошо. А пока я запрещаю вам двоим преследовать Найта и его Посланника. Все должно идти своим чередом.
Больше не заботясь о надлежащем виде, Сибилла убрала крылья и направилась в свои покои, по пути залатав магией здоровенную трещину в полу. Ноэ молча пошел за ней.
– Так какова причина? – спросил он, когда они оказались наедине у озера с тысячелетними ивами и опустились в плетеные кресла. – Мне-то ты объяснишь?
– Одного моего слова хватило, чтобы ты разом все остановил. Неужели ты все еще доверяешь моим видениям?
– А ты – нет?
– Не уверена. Все слишком расплывчато и поверхностно. Я больше не вижу картинку целиком.
– Пусть ты видишь меньше, это еще не значит, что предсказание – ложь.
– Просто если это правда, то все, что мы с тобой делали с момента войны, оказалось неправильным или бесполезным. Это немного грустно. И мальчика мы мучили тоже зря.
– Что именно ты видела? – спросил Ноэ после небольшой паузы.
– Гибель и разрушения, каких прежде не видел божественный мир.
– И все это связано с Найтом?
– У нас не было другого выбора, но мы оба не хотели его убивать. Такой любопытный мальчик со столь ужасной силой... Он важнее, чем мы предполагали, друг мой.
Сибилла загадочно улыбнулась.
– Не люблю твои недомолвки. – Ноэ утомленно прикрыл глаза, откидываясь на спинку. – Играй в великую и таинственную прорицательницу с детьми.
– Должна же я хоть как-то развлекаться и с тобой! – Женщина звонко рассмеялась. – Я прожила очень долгую жизнь, но не хочу умирать, ведь мне нравится наблюдать, как меняется мир. Мои чувства уже давно притупились, а ты вообще стал безэмоциональным старым пнем. Но увидев, как умирает этот мальчик, я ощутила печаль.
– Только и всего?
– Изменения, новые события, что никогда не повторялись, то, что за тысячи лет еще ни разу не являлось моим глазам. Вот, что я люблю. У меня никогда не было Посланика, и я никогда не смогу понять, каково чувствовать эту связь. Я думала, Найт будет похож на Мартина, но это не так. Элияр его Мартин. И если бы мы убили Найта, он бы стал новым Талионом Крейном.
На лице Сибиллы отразился неподдельный интерес, словно она обнаружила новую увлекательную загадку.
– А разве тогда это не повторение событий?
– Что-то не так со временем... – задумчиво протянула провидица, перескакивая с одной темы на другую, как с ней нередко случалось. – Будто песочные часы уже кто-то переворачивал.
У Сибиллы было весьма интересное представление о мире и времени. Она видела историю не как непрерывную линию или цикл с повторяющимися событиями, среди которых периоды войн, бедствий, создание государств и их распад, эпохи процветания и разрушения старых порядков сменялись поочередно. Взлеты и падения человечества были у нее как на ладони, но Сибилла вечно твердила про часы и песок.
– Мы все – лишь песчинки, – говорила она, улыбаясь своему отражению в воде или рассматривая осыпающиеся листья с деревьев, прохаживаясь по дворцу или попивая с Ноэ чай в любое время суток. – Когда приходит наше время, мы проскальзываем из верхней половины часов в нижнюю. И пока летим, проживаем жизнь, творим свою судьбу и влияем на судьбы других летящих с нами песчинок. Мы сталкиваемся, перемешиваемся, обмениваемся опытом. Представь огромную кучу песка внизу и еще более громадную сверху. Такие вселенские часы разве кто перевернет?
– Зачем кому-то их переворачивать? – лениво делая очередной глоток из фарфоровой чашки с цветочками, фыркал в ответ Ноэ. – Что было, того не изменить.
– Ох, друг мой, ты реалист, – вздыхала Сибилла. – А знаешь, сколько на свете мечтателей? О, они охотно повернули бы время вспять! Но, как я и сказала, это невозможно. Если только четверо богов решили бы позабавиться...
– Делать им больше нечего.
– Тебе ли не знать! У всех есть свои мотивы. Вдруг им что-то не понравится и захочется это исправить?
– Что-то они не попытались вмешаться в войну с демонами.
– Ноэ!
– Сибилла.
– Ты безнадежный старикан!
– Не забывай, что мы с тобой одного возраста.
– Напоминать женщине о ее возрасте просто отвратительно!
– А кто постоянно говорит: «Я прожила уже десять тысяч лет...»?
Обычно эти споры заканчивались звонким смехом Сибиллы и закатыванием глаз Ноэ. Но иногда они углублялись в обсуждение темы и приходили к примерно такому заключению.
– Чтобы повернуть время вспять, – со знанием дела, будто сами боги рассказали ей о верном способе, или она уже предпринимала попытки сделать это, вещала Сибилла, – нужно использовать невероятное количество божественной силы. Тогда часы перевернутся, и песчинки посыплются обратно.
– И засохшие цветы заново распустятся, закроются и вернутся в почву зернышком. Все именно так.
– Противный! Слушай внимательно и не перебивай!
– Я слушаю тебя уже так давно, что мне можно было бы вручить какую-нибудь награду за это.
– Сделаю вид, что не слышала, – вздернув подбородок, отмахивалась Сибилла и спустя несколько минут спрашивала: – Знаешь, о чем я подумала?
Обычно Ноэ молчал, ожидая, пока она сама расскажет свою грандиозную теорию, но иногда шел у нее на поводу и задавал этот бессмысленный вопрос:
– О чем?
– Что переверни кто часы, я, возможно, могла бы видеть оба варианта событий. Обычно на основе моих видений мы меняем будущее, принимая иные решения. Но мы-то с тобой не обычные песчинки. Даже если нас пересыплют обратно, мы наверняка заметим, что что-то не так. Вот бы однажды почувствовать это и убедиться, что моя теория верна...
И теперь, наблюдая за плавающими по водной глади листьями, Ноэ резко обернулся и уставился на улыбающуюся Сибиллу.
– Хочешь сказать, – медленно произнес он, наблюдая за ее реакцией, – что кто-то из богов решил вмешаться в ход времени?
Серебро в глазах предсказательницы сверкнуло, и в них появились зрачки, что говорило о новом видении.
– Ноэ, моя теория подтвердилась! Я и впрямь вижу клочки измененного прошлого, правда, совсем маленькие.
– И что там? – на сей раз его интерес не был поддельным.