Рисовать символы на земле было непростой задачей. Ветка постоянно царапала дёсны и выскальзывала изо рта, из-за чего приходилось пыхтеть, но продолжать рисовать. Неуверенность в себе заставила закрыть глаза и положиться на звериное чутье.
«Надеюсь, это правда сработает, и отец не ошибся во мне», — подумала Хитоми, дорисовывая последний знак. Она ещё раз критичным взглядом осмотрела свою работу, затем кивнула и выскочила в лес, не забыв задержать дыхание.
Первым делом лисица отправилась к роднику, чтобы утолить жажду. Во рту до сих пор был неприятный привкус горечи, хотелось быстрее избавиться от этого ощущения. Вода была такой холодной, что все внутренности на несколько секунд сжались в тугой ком. Но через некоторое время Хитоми почувствовала долгожданное облегчение. Она пила с такой жаждой, что вода иногда попадала в нос, заставляя немного отстраниться и отдышаться.
Утолив жажду, Хитоми осторожно ступила в воду, ощущая, как мышцы неприятно немеют. Очень хотелось выскочить на берег, но необходимо было отмыть запёкшуюся кровь, которая сковывала движения. Шерсть так сильно слиплась, что каждый шаг отдавался тянущей болью.
Наблюдая, как вода окрашивалась в красный цвет, лисица думала о человеке в своей норе. Кто он? Почему за ним гнались люди, уничтожащие её деревню и убившие отца? Откуда и зачем ему свитки, принадлежащие её семье? Все эти мысли заставили усомниться в её решении. Те люди были шиноби, и противостоять им мог только хорошо обученный человек. Возможно, спасённому незнакомцу нельзя доверять. Но другого выбора нет: или рискнуть всем, или в итоге придётся остаться ни с чем. Лучше попробовать, чем жить с осознанием, что из-за глупого страха утеряна возможность вернуть себе прежний облик.
«Я не отступлюсь. Буду выхаживать этого человека, пока он не встанет на ноги. А потом заставлю его расколдовать меня. Только вот знать бы ещё, как это сделать».
С этими мыслями Хитоми отправилась охотиться. Пытаясь абстрагироваться, она сосредоточилась на добыче и чувстве голода — сильнейшем инстинкте. Раньше сам процесс охоты вызывал отвращение и чувство стыда. Убивать невинное существо казалось неправильным, хоть и обозначало не умереть с голода. Первые несколько лет Хитоми мысленно просила прощения у каждой убитой зверюшки, а потом перестала. Это не её вина, что она теперь вынуждена коротать свою жизнь в теле хищника.
Со временем лисица научилась получать от этого процесса удовольствие. Ведь именно в такие моменты ощущала себя как никогда живой. Сильной. Держа в лапах мышь, которая ещё не успела испустить последний вдох, ощущая тёплую пульсацию, Хитоми думала, что в этом мире нет ничего невозможного.
Вот и сейчас, осматривая свою добычу, Хитоми была горда собой. Теперь у неё появилась возможность пополнить силы, которые растратила на человека, что в итоге может стать или её спасением, или погибелью.
Глава 4. Зверь зверя издалека чует
Солнце давно спряталось за линией горизонта, уступая место тёмной ночи. Ещё вчера можно было любоваться желтоватым диском луны, который, казалось, был так близко, что его можно коснуться. Однако сегодня над лесом нависли тяжёлые свинцовые тучи, скрывая за собой красоту ярких звёзд. Весь лес будто замер в ожидании; не было слышно ни треска веток, ни шелеста листвы.
Хитоми лежала в норе, высунув морду наружу, наслаждаясь прохладным воздухом. Природа подсказывала, что скоро будет гроза, поэтому лисица решила воздержаться от ночной прогулки, которые за последние три дня стали неким ритуалом. Почему-то именно когда ночь опускалась на лес, в голову лезли неприятные мысли, словно внутри были несколько личностей, вечно спорящих между собой. Одна говорила, что надо прекратить верить в сказки и забросить мечту стать человеком. Другая настаивала на том, что надежда должна быть в сердце, даже если кажется, что весь мир повернулся к тебе одним местом. Ведь в жизни всегда есть место чуду.
Этот незнакомец был доказательством, что вера в себя способна на многое. Раньше Хитоми думала, что внутри неё нет некой силы, о которой говорил отец. Она сомневалась, потому что всю жизнь считала себя самым обычным невезучим и рассеянным человеком. Кто ж знал, что глубокие раны на теле шиноби затянутся за два дня благодаря символам, которые лисица чертила на земле каждое утро.
Резкий порыв холодного ветра заставил Хитоми отвлечься и спрятаться в нору. Лес снова наполнился различными звуками, и лисица поняла, что сегодня можно наконец-то отдохнуть. Но, как назло, сна не было ни в одном глазу.
«Когда ты уже очнёшься, человек?» — подумала она и, подойдя ближе, ткнула мокрым носом в холодную ладонь. Грубая кожа и мозоли говорили о том, что мужчина не боялся физического труда. «А может, ты фермер, а не шиноби? Хотела бы, чтобы наши работяги выглядели так же».
Взгляд голубых глаз устремился к железным наконечникам стрелы, которые лежали чуть поодаль. Было удивительно, что этот незнакомец выжил после того, что с ним произошло. Ведь эти символы действуют на человеческое тело, как яд, разрушая организм не на клеточном уровне, а высасывая жизненную и духовную энергию. Всё это Хитоми узнала из старой книги, которая вечно лежала на самой высокой полке их книжного шкафа. Она знала, что отец хранил там книги, которые его дочери пока рано читать. Но будучи любопытным подростком, девушка выкрала книгу и прочитала каждую страницу, жадно впитываю всю информацию. Ей тогда знатно досталось, но это того стоило. Теперь она точно знает, какие символы стоит чертить, чтобы убить человека.
«Что в тебе такого особенного?» — думала лисица, осторожно подходя к мужчине. — «Ты должен был умереть в тот же день, но твоё сердце до сих пор бьётся. Какой же силой ты обладаешь?»
Хитоми смотрела на умиротворённое лицо, думая, как сильно незнакомец похож на мертвеца. Бледная кожа, которая приобрела сероватый оттенок, синие губы и такие тёмные круги под глазами. Он был холодный, как лёд — это ощущалась даже сквозь лисий мех.
«Просыпайся. Очнись», — Хитоми мысленно пыталась заставить мужчину открыть глаза. — «Ну же!» — она положила передние лапы на грудную клетку и придвинула морду как можно ближе к лицу. — «Пора вставать, тебя ждут великие дела, человек».
Повинуясь эмоциям, лисица несколько раз лизнула его лицо, а потом замерла как вкопанная. Её глаза широко распахнулись, а затем она заметалась по норе, чувствуя, как бешеное сердцебиение душит изнутри.
Её язык задел чужие губы.
Может, в этом не было ничего такого, но Хитоми понимала, что она девушка, запертая в чужом теле, а её гость — мужчина.
«Это… Это же мой первый поцелуй!» — лисица всё никак не могла успокоиться, нервно передвигаясь из угла в угол. — «Это же можно считать поцелуем?»
Остановившись возле мужчины и посмотрев на него, Хитоми ощутила смущение. Но, пытаясь перебороть это чувство, она начала медленно приближаться к нему, желая ещё раз облизать его. Ей было безумно стыдно за свои желания, но именно сейчас этого хотелось больше всего на свете.
Подойдя к лицу, она осторожно лизнула шиноби в щёку. Тот никак не отреагировал, и это вселило уверенность.
«Я никогда и никому об этом не расскажу», — думала лисица, ощущая, как внутри неё все трепещет. Она вновь приблизилась к мужчине и медленно, смакуя момент и пытаясь разобраться со своими чувствами, которые были для неё в новинку, облизнула холодные губы, представляя, что это её первый и настоящий поцелуй.
Неожиданно мужчина дёрнулся, заставляя лисицу отскочить и оскалиться. Не то чтобы она была настроена враждебно, просто он так долго был без движений, что, казалось, уже никогда не придёт в сознание. Понимая, что это отличный шанс заставить его очнуться, Хитоми бросилась на него и принялась облизывать. Её язык был везде: на шее, на щеках, на лбу — лишь бы тот открыл глаза.
«Давай! Ну же!»
Мужчина так внезапно открыл глаза, что лисица перестала дышать, замерев на месте с высунутым языком. Но тот, казалось, даже не замечал её, смотря куда-то вверх. В его чёрных глазах отражалась лишь пустота, чем поначалу напугала Хитоми. Она часто мечтала о том, что будет происходить, когда её гость очнётся. Как он обрадуется и будет благодарить за своё спасение, а затем с радостью расколдует её. Но всё это были лишь фантазии.