— Что за миссис Артанис? — мне стало интересно, — что это за ещё один начальник на наши головы выискался?
— Так ведь сама Анэстэйша Артанис, — Дима даже замедлил ход, поражённый моим легкомысленным отношением к этой неведомой миссис. — Она тут многим начальник. Вы, ребята, её слушайтесь и с ней не спорьте. У неё такой авторитет и такой индекс социальной значимости, он же полезности, второй на всю планету, даже выше, чем у Александра Андреевича, что она одним движением пальца может вас в Миры третьего круга законопатить, на всю оставшуюся жизнь, без права на возвращение и апелляцию. Там будете умничать. Хотя, если честно, вам что там, что здесь, разницы, наверное, никакой. Тем более что там от вас всё-таки хоть какого-то толка можно будет добиться, а вот здесь это вряд ли получится.
— Посмотрим, — Олег едва заметно дёрнул щекой и я понял, что он немного разозлился. — Да и не тебе решать, друже. Самому-то этого самого индекса, небось, не хватает, да? Угадал? Вижу, что угадал, не морщься, скажи лучше, что же это за допуски и как здесь двери открываются? Мы, видишь ли, военные, у нас почтение к шлагбаумам в крови. А то ведь знаешь, как это обычно бывает, мол, стой, стрелять буду! Стою! Стреляю!
— Ох, блин! — Дима даже взялся за голову, — да как бы вам объяснить-то! Короче, так — вам в медкапсуле, обоим причём, установили прямо в тело такой волшебный прибор, с огромными вычислительными мощностями и возможностями. Тебе, Олег, попроще, а вот тебе, Саша, самый навороченный. И там есть такая функция, типа маячок, и вот он…
— Ну нифига себе! — возмутился Олег, — мало того, что ошейники нацепили, так мне ещё и самый дешёвый! С чего такая несправедливость?
— Так ведь у тебя, Олег, тело цело было, — успокоил его Дима, заулыбавшись, — а их во младенчестве цепляют, потом распаковывают, устанавливают, там целая прорва работы. И не переживай ты так, у меня такой же, как у тебя, тридцать лет назад они самыми передовыми были. А Саша, видишь, Саша просто очень удачно попал, всё в одном месте собралось — и миссис Артанис, и реанимационная медкапсула высшего уровня, их же несколько всего на всю планету, и сам он очень удачно к установке подготовился — одни мозги, можно сказать, в открытой коробочке, все нервы наружу, никакого лишнего веса. Вот миссис Артанис и тряхнула квалификацией, мощно это было, друзья мои, очень мощно. Я во время вашего оживления сидел на информационной поддержке, и то чуть с ума не сошёл, а ей хоть бы что! И у нас с тобой эта сеть в спинной мозг вживлена, а у Сани, например, все позвонки в спине это не просто позвонки, это вспомогательные модули!
— Надо тщательней к медосмотрам готовиться, — поддел я Олега, довольный неведомо чем, — вот выпал бы Анастасии одними мозгами в умелые ладони, был бы сейчас как я! Со вспомогательными модулями!
— Зато у Олега уже рейтинг много больше, — пришёл на помощь моему стрелку Дима, — чем у некоторых из студентов, а тебя даже в расчёт не берём, у тебя по нулям! За кулинарию ему много отсыпали, провели как исследовательскую работу, по совокупности результатов.
— Важен не размер! — наставительно поднял палец Олег, — важно умение пользоваться!
— Эти слова, — отмахнулся я, — утешили уже многих, так что ладно. Ты мне лучше вот что скажи, все эти странности с телом, с реакцией, с силой — это всё оттуда? И почему у меня только это, а Олег уже видит, что из чего состоит?
— Он просто начал раньше, — Дима вёл нас уже по стоянке, заполненной невероятно выглядящими агрегатами. Что это — я так и не понял, но салоны с окнами и креслами внутри там были, так что транспорт это, транспорт. — У него базы данных уже начали распаковываться. У нас с ним в другом беда, реакции как у тебя, у нас уже не появится, да и потенциала такого тоже. Так-то реакция повыше будет, конечно, по сравнению с человеком вашего времени так вообще непредставимо, но ниже. Хотя зачем она мне…
— Слушай, — остановился Олег, — так ведь с этого и надо начинать, какая ещё экскурсия? Ты нам покажи, чего эта хрень может, как ей управлять, где у неё приборный щиток? Органы управления у неё где?
— Интерфейс, — Дима тоже остановился, — не приборный щиток и органы управления, а интерфейс, запоминайте. Мастер-интерфейс есть только у миссис Артанис в рабочем кабинете, там она может любому установки поправить, даже против его воли и с любого расстояния, по сети, а для личного пользования интерфейс с упрощёнными возможностями проецируется на сетчатку глаз, ну или используется любой физический экран для работы с информацией, вам я именно его рекомендую, с него вечером и начнём. Да не спешите вы так, сейчас в город съездим, людей посмотрим, себя покажем, съедим чего-нибудь, отдохнём, нормально всё будет!
— На сетчатку — это как? — всё ещё стоял на месте Олег. — Зачем?
— Чтобы на закрытые глаза мультики смотреть, — Дима вздохнул, отошёл и открыл двери у стоявшего шагах в пяти агрегата. — Да в игрушки играться, вот зачем. Многие только этим и занимаются, с полным-то погружением, с управлением всеми органами чувств. Большая проблема, между прочим. Ладно, залезайте во флаер, поехали.
И мы, в некотором обалдении от откровений Димы, молча полезли в этот самый флаер, который оказался летательным аппаратом. Ассистент молча поколдовал над ним, потом развернулся к нам на поворотном кресле и демонстративно пристегнулся. Мы сделали то же самое, а тем временем флаер тихонько поднялся в воздух и, постепенно разгоняясь, рванул куда-то на хорошей скорости на бреющем, меня даже передёрнуло.
— Автопилот? — понимающе спросил Олег, — ручное управление есть?
— Автопилот, — ответил Дима, довольный его пониманием, — но ручное есть тоже. На утверждённых трассах хватает и автопилота, вы не глядите, что этих трасс не видно, они есть, а вот чтобы куда-то на пикничок залететь, в свежее место, так его туда, в принципе, тоже хватает. Место указываешь на карте и вуаля. Ручное только чтобы нервы пощекотать, в зоне спортивного пилотирования.
— Странный лес, — я глядел в окно с прекрасным обзором и вспоминал, как совсем недавно мне под крыло набегал другой, и не мог отделаться от странного чувства тревоги. — Одни берёзы.
— Спасибо, хоть это есть, — пожал плечами Дима, — когда Земля погибла, её флору и фауну, можно сказать, в то время контрабандой на планеты тянули. Эти берёзы первые колонисты в горшках дома держали, чтобы ты знал, тайком и под угрозой серьёзного наказания. Тогда много дурковали на тему эндемичности, сохранения природы открытых планет. Умничали, что надо изучать, вживаться, прочую пургу несли, пока не остались с этими берёзами, фикусами, пищевыми пайками на пятьдесят лет да голой задницей. Не, с позиций тех лет оно, может, и правильно было, но ведь чуть не погибли же, пока не научились местную органику в пищевых комбайнах перерабатывать. Эволюционный путь-то, может, и один, но всё дело в частностях, а они были не в нашу пользу.
— Зато теперь рванёте, — кивнул Олег, — вы же всё живое, наверное, сюда умудрились притащить? Как это — каждой твари по паре, да?
— Не по паре, много больше, по паре мало будет, — мечтательно улыбнулся Дима, — тысячами, десятками тысяч. Ну, чтобы было, с чем работать. Целые куски леса в стазис-контейнеры упаковывали, перед пожарами в основном, чтобы уменьшить эффект бабочки, лошадей табунами, пчёл роями, рыб косяками, всех прочих по мере возможности от гибели спасая. Теперь рванём, да.
— Так ведь не стоит всех-то, — всполошился я, — всякие клещи, мошка, вши, блохи, тараканы — зачем они здесь?
— Ну, тараканы у нас и свои есть, — досадливо поморщился Дима, — в мирах третьего круга их хватает, до того неистребимое племя, просто диву даёшься. А так каждый стазис-контейнер будут распаковывать в помещениях высшей степени защиты, вот как ваш, потом просвечивать до уровня вирусов, ты не переживай, всё уже отработано. Если бы вы знали, сколько с вас всего сняли, миссис Артанис даже приказала тебе, Олег, всю кишечную микрофлору удалить начисто вместе с кишками и желудком, вот что ты там жрал такого, а?