– Можете описать? Внешность, приметы?
– Больной он… Старый… – сказал Наиль, оценивая возраст хозяина квартиры номер восемнадцать с точки зрения своих восемнадцати.
– Лет тридцать-тридцать пять, – поправил Петрович. – Худой, темноволосый.
– Фамилию знаете? – спросила Белова.
– Лягушачья фамилия, – задумчиво пошевелил бровями Петрович. – Могу уточнить. Будете брать сеанс? – он ловко вручил свою визитку «маг экстрасенс первый сеанс бесплатно пятый сеанс в подарок».
– Нет, спасибо. Когда видели в последний раз?
– Осенью, – сказал Петрович. – Снег уже лежал. Ноябрь.
– А вы? – ткнула она шариковой ручкой в сторону Наиля.
– Что я? – не понял Наиль, занятый своей пяткой, которая ужасно чесалась.
– Когда вы видели последний раз живым жильца квартиры восемнадцать? – не поленилась повторить вопрос капитан.
– Живым? – удивленно вскинул брови Наиль. – Так я его таким никогда не видел, – он сделал растерянный шаг назад. – Я тут только три недели как… Ай, – он задергал ногой и пожаловался учителю: – У меня хвост чешется…
– Всего доброго, – быстро сориентировался Петрович, вручил вторую визитку лейтенанту и уволок ученика в комнату.
– Вы в почтовом ящике гляньте! – крикнул Наиль оттуда. – Ай! Ой…
Полицейские скрестили вопросительные и строгие взгляды на оставшемся человеке. Дима сглотнул и принялся врать:
– Ролевики они. Фэнтези, драконы, маги. В роль вошли… Я никого не знаю из соседнего подъезда. Только женщину с коляской и бабулю на скамейке видел часто. Всё.
– Если что вспомните, – вручила капитан свою визитку. – Позвоните по этому номеру.
Бах! Взорвалась лампочка в коридоре и Дима остался в темноте. Из комнаты донеслись звуки борьбы и погрома.
– Хорошо, – облегченно выдохнул Дима, спеша закрыть дверь. Но не успел. Из комнаты донесся визг и ругательства на немецком. – Простите за этот дурдом, – быстро сказал он и захлопнул дверь, пока копы не услышали, как матерится в ответ Петрович. Потому что Макс очень не любил, когда его называли жирной свиньей и посылали козе в тре…
Он тихо застонал и стал одеваться на улицу – куда угодно, но подальше из этого дурдома.
* * *
Полицейские достали квитанции и коммунальные счета за три месяца из почтового ящика квартиры номер 18.
– Квакин, – задумчиво прочитала Белова.
– Ой, правда, лягушачья фамилия, – удивился Алибабаев, вспоминая показания жильцов соседнего подъезда.
Белова покачала головой:
– И никто из родственников за это время не спохватился?
– Нарьяна Тимуровна, а вы заметили, Петров-старший сказал, что курит в этом подъезде только в дождь и что это было в ноябре, когда снег лежал? – проявил смекалку Алибабаев.
– Что тебя удивляет? – спросила Белова, доставая телефон и пролистывая галерею до осенних фото.
– Дождь и снег одновременно! – рассмеялся Алибабаев, приехавший в Екатеринбург недавно из теплых краев и снег видевший только раз в год по праздникам, если повезет.
– Поживешь здесь подольше и не такое увидишь, – вздохнула она, вспоминая и одуванчики в ноябре и дождь в декабре. – Так. Дождь в ноябре был двадцать первого. Залил все сугробы, гололедица была ужасная. Утром не смогла машину открыть, – Белова нашла нужные фото. – Глянь, как обледенела. Пришлось на такси добираться… Итак? Ваш вывод, лейтенант.
– Если Петров не врет, то Квакина последний раз видели живым двадцать первого ноября. Может наведаемся к Петровым еще раз? Они точно что-то скрывают.
– Обязательно, – кивнула Белова, вспоминая взгляд юного блондина в одеяле. Уже давным-давно с ней никто не флиртовал, особенно когда она в форме. – Но после вскрытия. Чтобы задавать правильные вопросы, совсем не помешает знать ответы.
Глава 3 Любопытные товарищи
– Капитан Белова, что у вас?
– Товарищ полковник, поступило заявление от гражданина Кротова о пропаже коллеги.
– А почему это дело расследует убойный отдел?
– Кротов утверждает, что коллега был убит. Товарищ полковник, дайте разрешение на вскрытие квартиры убитого.
– Тело не найдено, а ты заявляешь об убийстве? Ох, Белова…
– Под мою ответственность… Гриш, ты же знаешь: у меня чуйка.
– Хорошо. Сначала соседей опросите что ли, принюхайтесь там… Странно это, что никто не заявил, запах разложения не скроешь…
– Соседей уже опросили, трупных запахов нет, но уверена в квартире должны были остаться следы.
– Но только тихо…
– Так точно.
* * *
Сегодня во дворе было людно и шумно. Машины скорой помощи и полиции. Встревоженные и любопытные соседи обменивались сплетнями.
Белова прислушивалась к этим голосам. Так часто бывает: при опросе ничего не помнят и ничего не знают, но стоит появиться телу и слухи-сплетни множатся, как мухи в летнюю жару.
– Неужто бабуля представилась? Ох, ты ж…
– Что ты, Марфуш! Вот она на лавочке сидит, на солнышке греется.
– Наркоман из шестнадцатой, – уверенно заявил другой женский голос. – Так и знала, что там притон.
– Та не. Менты в хату напротив ломились.
– Восемнадцатая? А кто там жил?
– Мужик какой-то. Нелюдимый, никогда не здоровается. Рожа бандитская…
– Нормальный мужик, – возмутился мужской голос. – Бабы, не наговаривайте! Работяга. На заводе гайки крутил.
– Давно его видно не было…
– Говорят с осени.
– Так это что же тело тут всю зиму лежало? Ох, что делается, что делается…
Капитан Белова достала сигареты. Жаль, но пока эти разговоры не принесли никакой новой информации, надо идти на контакт с курящим мужчиной, который знал Квакина как «нормального работягу».
Из соседнего подъезда вынесли носилки, укрытые простыней. Покойник.
Женщины заохали, молодые мамаши спешно уводили детей, мужики хмурились.
– Блокадник… – услышала она знакомый молодой голос. В этот раз печальный.
– Рыбой пахнет, – сказал другой постарше, но тоже знакомый. – Камбала.
Она обернулась и посмотрела на Петровых. Точнее, Петрова-старшего и его ученика не Петрова – Эльчина.
Странно. С сержантом всё понятно – мужик воевал, но юноша не выглядел испуганным, будто и ему мертвых видеть приходилось.
Встретившись с ней взглядом, Эльчин сразу сменил выражение лица с печального на флиртующее: в глазах заиграли искры.
– Доброе время суток, тащ майор, – сказал Эльчин, путая звание, чтобы польстить.
– Мы пойдем, – тут же заторопился Петров, обозначая приветствие сдержанным кивком головы, и утащил ученика, ухватив за локоть. Тот уходил, улыбаясь и махая рукой.
– Добрый, – запоздало сказала она вслед, занятая своими наблюдениями.
Прелюбопытные типы. Эта оговорка про блокадника. Квакин действительно выглядел как жертва блокадного Ленинграда времен Второй мировой. Но тело было накрыто простынью. Откуда он узнал?
И при чем тут рыба? Камбала? Она принюхалась, но никаких лишних запахов не учуяла.
Белова вспомнила утренний опрос.
– Представьтесь, – попросила она хозяина квартиры тридцать семь.
– Петров Дмитрий Аркадьевич.
– А мужчина, проживающий с вами это? – спросила Белова, записывая данные в блокнот.
– Петров Максим Петрович, мой брат.
– Почему отчества разные? – проявил бдительность Алибабаев.
– Двоюродный брат, – хмуро сказал Дима, понимая, что за следующий вопрос ему придется краснеть.
– А третий, молодой, тоже Петров?
– Нет. Эльчин Наиль… Эм, отчество не знаю.
– Троюродный брат? – предположил Алибабаев. Ему показалось, что внешне все трое были на одно лицо, то есть блондины. Белова фыркнула. Да, блондины, но типажи разные. И цветотип. Петровы – нордические блондины. Очевидно, что родственники, пусть не очень похожие. А вот Эльчин совершенно другой тип. Теплый, пшеничный цвет волос, а кожа смуглая.
– Нет, – замялся Дмитрий. – Он ученик брата.