В конце занятия наставник рассказал об особенностях нового испытания. Оружие мы должны добыть сами – найти, украсть – не важно, главное чтобы задание была выполнено. На входе всех студентов будут обыскивать, за обнаружение подозрительных предметов отстраняют с худшим результатом. Чуть лучше ситуация у тех, кто прошёл, но их убили. Если остался в живых и не устранил соперника, баллы теряешь, но незначительно, с успешной сдачей экзаменов, есть шанс сохранить место в рейтинге. Поднимутся те, кто выполнит задание. Выше оценят тех, кто останется при этом в живых, а если и одежда с причёской не пострадают – топ-3 гарантирован.
Вместо одного обещанного противника – имеем двоих, кто в здравом уме не окажет сопротивление? Если проиграл сам, тащи за собой другого.
На лице появилась самодовольная улыбка. Я представила, как противник Дригли исполосовал ему лицо, а тот, краснея от ярости, опустился на дно рейтинга, уступая мне место.
Сокурсники шепчутся, боятся провалить задание, а я вижу перед собой перспективу роста. Осталось придумать, как протащить кинжал и одолеть того, кто может оказаться в разы искуснее меня.
От этих новостей желание встретиться с Геретом только усилилось – он единственный, кто мог дать мне ценные советы и направить на путь победы. Мне больше некому доверять.
Высидев лекцию по религии, я проигнорировала ужин и отправилась в любимое место – пустой кабинет, в углу которого валялось пара чёрных матов, груша, порванная по бокам. Это помещение выпросил брат, убедив своего наставника в необходимости дополнительных тренировок. Он был любимчиком преподавателей из-за высокого рейтинга и примерной дисциплины, располагал к себе и мог разговорить любого. Тот идеал, к которому я так отчаянно стремлюсь и не могу дотянуться.
– Уже здесь? Ты хоть на ужине была? – Он застаёт меня, сидящей на матах, и проходит вглубь комнаты, предварительно закрыв дверь. На нём была однотонная футболка белого цвета, спортивные штаны расшитые зелёным пламенем, тянувшимся от края низа до колен. Даже его одежда была напоминанием превосходства, выдержки и сдержанности. Новость о церемонии взбудоражила меня, и я забыла переодеться, так и оставшись в брюках, обтягивающие левую ногу кожаными ремнями, и в футболке с разрезом между горловиной и плечом.
– Нет.
– Знал, что ты так поступишь. – На его лице появилась добродушная улыбка, и он кинул мне яблоко.
– Спасибо. – Красное, почти бордового оттенка, оно приковало взгляд. Желудок заурчал, и я откусила кусок, наслаждаясь сладким вкусом и рассыпчатостью.
– Ты хочешь обсудить подготовку к балу?
– Не только, – проглатывая звуки, ответила я. Он сложил руки на груди, наклонив голову вбок. Поджатые губы, сведённые брови кричали о его недовольстве. Проглотив кусок, заговорила внятно: – Меня интересует не только подготовка к балу, но и план. Как мы будем действовать? Как пронесём оружие?
– Никак. Мы не будем его проносить.
– Что? Я не намерена сдаваться так быстро. – Подскочив на ноги, стала расхаживать по комнате, крепче сжимая яблоко. – Мне нужно подняться в рейтинге. Нельзя упускать такой шанс.
– Что за привычка сразу истереть? Мы не пронесём оружие на бал, потому что ты спрячешь его заранее, когда будешь подготавливать зал к церемонии. – Его слова заставили меня замереть на месте и отвести взгляд в сторону. Не нравится мне быть аутсайдером в его глазах. Он столько времени тратить на моё обучение, а я так глупо подставилась.
– Уже знаешь про наказание?
– Догадался, – он ответил неохотно, словно пытался ускользнуть от темы. – Как там Дригли?
– Давай оставим его на потом? Церемония сейчас важнее. – Не было смысла спрашивать: от кого он узнал. Кристофер наверняка ему всё разболтал, он не услышал моей просьбы или проигнорировал её. – Ты предлагаешь мне спрятать наше оружие заранее?
– Да. Ты не представляешь, как Джингс тебе помог этим наказанием. Теперь он проверяет: догадаешься ли ты воспользоваться подаренными возможностями или увидишь только негативную сторону.
– Тогда я ещё та тупица. Кроме наказания ничего не увидела. Церемония ещё не началась, а у меня уже все шансы оказаться худшей. – Надавила на яблоко и расслабила хватку, пытаясь сосредоточиться не на эмоциях, а логике.
– Ты прекрасно справляешься с расчленением Эмирии Силити. Только зачем?
– Зачем что? – Нахмурив брови, я посмотрела на его лицо, пытаясь уловить суть разговора, часть которого была им пропущена или я окончательно перестала понимать человеческую речь.
Он глубоко вздохнул, набирая в лёгкие воздуха, и шумно выдохнул, словно собирался объяснить очевидную вещь недальновидной девочке.
– Ты обвиняешь себя в том, что не догадалась сама. Зачем?
– Мне не нравится быть в списке тупых. Хочу быть сообразительнее.
– И как обвинения помогут?
Ах, да, совсем забыла, что он пытается спасти меня от самой себя. Считает, что его проповеди наставляют меня на путь истинный и спасут мою душу от кары небесной. Кажется, так рассуждают христиане, только в Ирминте процветает атеизм. Мы не верим в богов и высшую силу, но верим в людей и возможности их умов, в труд и упорство. Любовь к себе не позволит мне остаться с ним, а упорные тренировки и самосовершенствование – да. Мне не нужно хорошее отношение к самой себе, но нужны упорство и труд. Любовь приведёт к лени, чрезмерному отдыху и разлуке с братом. У меня нет права любить себя.
– Обвинения заставляют становиться лучше и избегать таких ситуаций впредь.
Он впился в меня взглядом, рассматривая лицо, пытаясь что-то отыскать, скулы стали ещё острее от того, как он их сжал. Я ожидала тираду о своей неправоте и жестоком отношении к себе, но он промолчал, переводя разговор в другое русло:
– Времени на тренировки у нас мало из-за пропущенного выходного. Будем встречаться каждый день по вечерам. Подбери платье для церемонии в течение двух-трёх дней – последние две тренировки проведём в праздничной одежде, чтобы привыкнуть к ней. И не забудь про запасное, на тот случай если первое порвётся.
– Зачем вся эта возня с одеждой? – Вернулась обратно на маты и, разместившись на них, скрестила ноги.
– Чтобы привыкнуть к нарядам. Праздничное платье не твой костюм для тренировок. Оно объёмное, длинный подол будет мешаться. Через два курса подобные тренировки станут привычными. Не все твои сокурсники догадаются так подготовиться, а, значит, перед ними ты получишь преимущество и не разобьёшь нос, споткнувшись о подол.
Пока он говорил, жевала яблоко, стараясь кивать в такт его словам. Доводы у него были логичные, как всегда. И почему не догадалась сама?
– В прошлом году тоже было испытание балом?
– Нет, застолье, на котором нужно было незаметно подлить яд, своему противнику.
Как мило и в духе академии убивать чёрных теней изощрёнными методами. Но важнее демонстрация силы, внушить нам, что собственная жизнь находится в их когтях. Все эти испытания лишь повод подчеркнуть ничтожность и хрупкость нашей жизни.
– И что было с теми, кто выпил?
– Тем, кто был в рейтинге выше двух последних мест, дали противоядие, остальные умерли.
Аппетит пропал, а недоеденное яблоко отправилось в сторону. Выкину, когда соберусь уходить. Хотелось переключиться на обсуждение плана предстоящей церемонии, но фантазия подкидывала образы студентов в роскошных платьях и элегантных костюмах. Как они задыхались, пытались разорвать ворот, тёрли шею в надежде сделать спасительный вдох. Как хрипя, повалились набок и рухнули замертво.
Только услышав голос Герета, осознаю, что перестала дышать. Нельзя оказаться среди мёртвых, не так быстро. Я не могу бросить его, а он – меня. Какой смысл жить в мире, где существует только один из нас? Ради чего? Великой роли пешки в игре президиума?
– Ты мне нужен – не бросай меня. – Эмоции толкают вперёд слова, которые разум отказался бы произнести вслух. Мы боимся быть созависимыми, боимся привязаться из-за боли, что неизбежно ждёт нас. Любить человека, который умрёт на твоих глазах тоже самое, что отрезать себе руку и надеяться, что новая отрастёт.