Только услышав голос Герета, осознаю, что перестала дышать. Нельзя оказаться среди мёртвых, не так быстро. Я не могу бросить его, а он – меня. Какой смысл жить в мире, где существует только один из нас? Ради чего? Великой роли пешки в игре президиума?
– Ты мне нужен – не бросай меня. – Эмоции толкают вперёд слова, которые разум отказался бы произнести вслух. Мы боимся быть созависимыми, боимся привязаться из-за боли, что неизбежно ждёт нас. Любить человека, который умрёт на твоих глазах тоже самое, что отрезать себе руку и надеяться, что новая отрастёт.
Поднимаю голову и вижу растерянный взгляд брата, он отводит глаза в сторону и на выдохе произносит:
– Отдохни сегодня. После такой серьёзной травмы нельзя себя перезагружать.
Поджимаю губы, чувствуя, как обида комом застревает в горле. Но он прав – так будет лучше. Сделаем вид, что мои слова последствие удара головой и ничего не значат.
Подбираю яблоко и ухожу, сдерживая слёзы, туманящие взор. Иду ориентируясь на знакомые очертания коридоров, пока не упираюсь в тупик и осознаю, что пропустила лестницу.
– Не плачь, так правильно. – Губы едва шевелятся, закрываю глаза, слезинки скатываются по щекам. И я спешно вытираю лицо ладонями, растирая веки. Он ведь прав. Мы сразу договаривались, что не должны привязываться друг к другу, иначе превратим свою жизнь в катастрофу. Но я сделала это, значит буду страдать одна – он не обязан отвечать взаимностью. Так даже лучше, моя смерть не причинит ему боли.
Последний довод был правильным, но почему-то кольнул, оставляя зудящую рану. Похороню эти чувства с остальными. А сейчас цепляю маску равнодушия и возвращаюсь к прежней жизни.
Больше мы к этому разговору не возвращались, предпочитая на тренировках молчать, даже обсуждение плана оставили на воскресенье. Неделя прошла в ожидании церемонии. Однокурсники оживлённо обсуждали наряды, пытались невзначай вытянуть стратегию возможных противников, кто был поглупее прокалывался, умные стравливали ложную информацию. Кто хитрит понять было сложно – я же предпочитала молча наблюдать за происходящим.
Раза три со мной пытались завести разговор старшекурсницы, одна из них предлагала своё платье с такой нежной улыбкой и невинным взглядом, что я позавидовала её актёрскому мастерству, но не исключила возможную глупость. Они щебетали о том, что хотят завести подругу, но меня не обмануть – им нужен Герет.
На последней тренировке мы обсудили план. Брат принёс узкие ножи, длина которых не превышала десяти сантиметров – их легко будет спрятать в рукавах или складках одежды. Но сначала я должна разместить их под столами, в вазах, за картинами или в других неприметных местах. Первая задача найти своего соперника и установить за ним слежку, незаметно вытащить оружие из тайника, а после найти возможность «убийства». Можно выманить его на балкон или в тихое помещение, но это скорее вызовет лишнее подозрения.
Герет предлагал ориентироваться на ходу, ведь информации никакой у нас не было. Кем будет наш враг? Какие у него преимущества и слабости? К чему готовиться, если не знаешь, чего ждать? Он был прав, но нервозность не отпускала меня – я должна предвидеть всё, быть готовой ко всему, а вместо этого пускаю ситуацию на самотёк. А после буду думать, как можно было поступить иначе, чтобы отхватить место в рейтинге повыше и винить себя за очередной провал.
Может в этом и есть секрет успеха брата? Он не пытается изменить прошлое, а извлекает уроки из неудач и совершенствуется. Он не ищет альтернативный исход, а пытается понять: почему поступил так и меняет себя, характер, привычные реакции. Об этом он говорил, намекал на бессмысленность самобичевания. Меня злит его правота, ковыряния в моей душе и порыв видеть во мне не озлобленную девочку, а сломанную личность, требующую починки. Не нуждаюсь в этом, как он в моей любви.
Понедельник начался с раннего подъёма, быстрого завтрака и нудной подготовки в балу. Нам раздали задания и отправили их выполнять. Мне пришлось таскать вазы кремового цвета с нарисованными птицами, расставлять их по всему залу на помосты, подоконники, столы, а после составлять цветочные композиции.
– Отвратительно. – Джингс закатил глаза, складывая руки на груди. Он тяжело вздохнул, бросая взгляд в сторону, после чего развернулся и ушёл, оставив меня наедине с полудохлыми розами. А на что он надеялся, поручив это мне? Я и цветы сочетаются в одном предложении, если речь идёт про склеп и похороны. И что делать? Переделывать в четвёртый раз или оставить как есть?
Наставник вернулся, ведя за собой Мерлоу, которого здесь увидеть я не ожидала. Он был вторым на курсе после Герета. Как один из лучших студентов мог оказаться среди отстающих? Это не допустимо.
– Надеюсь, вдвоём у вас получится. – Пренебрежение, сочившееся с губ Норвила, отравляло пространство, пронизывая его смердящим ароматом, от которого хотелось задержать дыхание. Не дожидаясь ответа, он ушёл в противоположную часть зала.
– Что ты здесь делаешь? – шёпотом спросила я, вытаскивая из вазы цветы.
– Как видишь: тоже наказан. – На его лице появилась вялая улыбка. Он поставил пустую вазу на стол и стал подбирать бутоны, бережно складывая их друг на друга. Он делал это профессионально, добавлял какую-то зелень, перевязывал стебли верёвкой. В процессе чувствовалась какая-то личная история, которая вызывала во мне неловкость и желание избежать подробностей.
– У тебя хорошо получается. – Отвожу взгляд в сторону, достаю своё творение и составляю по новой, стараясь повторять за Кристофером.
– Моя сестра любила цветы. Она срывала их в саду и составляла композиции, за что её каждый раз наказывали, но препятствия только усиливали её интерес. – Он смотрел прямо перед собой, склонившись над вазой. – Иногда я наблюдал за ней, а однажды она взяла меня с собой украшать зал в академии, так наставник и узнал, что я тоже умею делать что-то подобное.
Он никогда не упоминал о своей сестре, и Герет ничего не рассказывал. Была она старше? Выпустилась или канула в небытие, как многие? Родители всегда утверждали, что наша семья дарила Ирминту сильных чёрных теней, что от их крови не могли родиться слабаки. По их логике гены играли значимую роль, а значит сестра Мерлоу должна быть в тройке лучших.
Спрашивать не хотелось и я решила перевести тему:
– За что тебя наказали?
– Пропустил занятие.
Усмехнувшись, посмотрела на него.
– Не ври. Ты не мог так глупо подставиться.
– Я помогал тебе. – Он замер с белой лилией в руках, ловя мой взгляд. – Ты не помнишь?
– Я была без сознания, в этом не было необходимости. – Не нравится этот разговор, где ему отведена роль благородного мужчины, а меня выставляют слабой и беспомощной девочкой. Да, и зачем ему пропускать занятие и подставляться из-за меня? Мы никто друг другу.
– А если бы что-то случилось?
– Неоправданный риск. Моя смерть никак бы не отразилась на тебе, а прогул повлёк наказание и подпортил репутацию.
– Это вместо спасибо? – Голос Кристофера изменился, спокойный тон наполнился раздражением. Он резким жестом отодвинул заполненную вазу цветами и поставил перед собой пустую.
– Тебя никто не просил, – копируя его настроение, отреагировала я. Как он смеет превращать меня в должника? Мне не нужна его помощь, не нужно сострадание и жалость от друга брата. Никто не обязывал его заботиться обо мне, если хочет спросить с кого-то долг – пусть обратиться к Герету.
– Пожалуйста. – Он перешёл к другому столу, оставив недоделанный букет, и повернулся ко мне спиной.
Отлично, сам наделал какой-то ерунды, сам обиделся. Браво, Кристофер. Зачем нужно всё усложнять? Только начала привыкать к любопытству, смирилась с тем, что Герет заставил его за мной приглядывать, а Мелроу взял и перегнул, будто интерес был подлинный.
Мы игнорировали друг друга оставшийся вечер. Я исподтишка наблюдала за его работой, стараясь копировать действия – букеты стали получаться лучше, но не такими красивыми. Раза два он направлялся в мою сторону, но заметив попытки сохранить дистанцию, возвращался на место.