— А почему ты сказал, что я…
— О! — в ту же секунду экипаж остановился, Кастор приподнялся, выглядывая наружу. — Госпожа, мы приехали. Видимо, этот вопрос останется невысказанным до следующего раза.
— Сукин ты сын, Кастор.
— Сын Карды. Не думаю, что целая планета может быть сукой.
Он ловко выпархнул из остановившегося экипажа на улицу, отдернул шторку, закрывавшую вход. В этот раз Харита, щурясь от яркого света, отказалась от протянутой руки и сама, своими силами спустилась с экипажа с присущей ей неуклюжестью и отсутствием манер в движениях. Глядя на то, как девушка двигается, Кастор то и дело хмурился и тихо простанывал под маской, оглядываясь и проверяя, не видел ли кто этого позора. О том, что новая Харита не умеет себя вести на людях он ей, конечно же, не говорил, потому что считал, что время для этого еще не пришло.
Остановились они у здания, что внешне больше походило на античный храм, нежели на что-то функциональное, как прочие строения в городе. При этом оно не было большим, размером не отличалось от окружающих построек, а внутри было заставлено множеством деревянно-бумажных ширм, выставленных так, что они образовывали отдельные комнаты и проходы между ними.
— Раньше, более сотни лет тому назад, здесь располагался вольный лекторий. Любой мог прийти сюда и поприсутствовать на дебатах и различных уроках, — тихо сказал Кастор, сопровождая девушку в глубины огромного зала. — Сейчас же здание используется как среда для размещения бездомных.
— Энциклопедия на ножках, — буркнула Харита. — Великолепное место твои жуки выбрали. Просто замечательное.
— Они расчетливы и прагматичны, а их понимание роскоши и комфорта разительно отличается от нашего. К тому же, цутам с огромной неохотой сдают комнаты в тавернах, из-за чего даже послам ульев часто приходится перебиваться подобными местами для проживания на время своей миссии.
— Воняют?
— Не то слово.
Вокруг курились десятки палочек благовоний, вонзенных в маленькие, заполненные песком горшочки. Едкий, ароматный дым перебивал запах тел, пота и крови, благодаря чему находиться в этом месте было по меньшей мере терпимо. Тут и там мелькали между ширм фигуры в черных балахонах с символом ордена прозелитов на одежде. Заметив это, Харита стала держаться к своему спутнику поближе, тихо шепнув:
— Ты куда меня привел, гузнолюб?
— Прошу вас успокоиться. Это лишь рядовые агенты прозелитов, они слишком заняты помощью беднякам и вряд ли вас заметили.
— Почему не выбрали другое место?! Эй! — она зло шикнула на мужчину, схватила его за рукав, заставив остановиться. — Что все это значит?
— Прошу вас, — он пристально уставился на нее, не шелохнувшись. — Идемте. Уверяю вас, что вам ничего не угрожает.
— Оно и видно… Скотина.
Почти в самом центре зала, за очередной ширмой действительно нашлись те самые цуты, которых Харита видела до этого. Они переговаривались между собой, громко, ритмично щелкая раздвоенными челюстями, отчего между ними пробегали яркие искорки. Жуки не сразу заметили двух людей, что вышли к ним, отчего Кастору пришлось прервать их беседу:
— Кхм-кхм. Уважаемые принцы, прошу вашего внимания.
Цуты встрепенулись, поднялись с пола, дергано, как марионетки, двигаясь и осматривая пришедшую к ним добычу.
— Кто? Что? — прожужжал один из них, потянувшись трехпалой рукой к Харите.
Девушка сердито шлепнула его по руке. Жук отступил.
— Получилось? Оно согласно? — спросил второй.
— Все по плану? — подхватил первый.
Кастор тихо, сдержанно засмеялся, поклонившись.
— Разумеется, господа. Я же говорил, что могу найти для вас что угодно. Уверен, она станет прекрасным подарком для нашего владыки.
— Да.
— Согласен. Да.
Цуты довольно застрекотали своими челюстями, обходя девушку с двух сторон, снова потянули к ней свои лапы. Кастору вновь пришлось напомнить о себе:
— Кхм. Прошу прощения, но мы еще не закончили.
— Деньги.
— Награда?
— Верно, — кивнул кардиец, протянув руку. — Вы согласны купить свободу этой девушки и сделать ее рабыней?
Жуки дернули головами, быстро защелкали. Пару секунд спустя, они ответили в унисон:
— Да.
Кардиец тихо усмехнулся. В ту же секунду ширмы вокруг прорезали длинные, кривые серповидные мечи, и их стали окружать люди в чешуйчатых доспехах и плащах пламенного цвета дома Артанитов. Зал огласил крик женщины, огненно-рыжей хищницы, что стала раздавать им команды:
— Окружить. Взять живыми!
Цуты обеспокоенно застрекотали, стали отходить назад, но и за спинами их уже поджидали солдаты Артанитов. Их короткие, громкие щелчки превратились в бессвязное жужжание имитаторов голоса, из-под одежды показались полупрозрачные крылья.
— Не отпускать!
Воины стали напирать, брать цутов в плотное кольцо острого, холодного железа. Принцы кричали, молили о пощаде:
— Нет! Нет! Запрещено! Нет! Просим!
Но женщина в доспехах, что вышла вперед, громогласно, голосом разъяренной львицы зачитала приговор:
— Законом тагацита, за попытку обращения в рабство знатной девы из дома Артанит вы и ваш улей приговариваетесь к немедленному уничтожению! Диктат будет в ближайшее время направлен на Цутон! Привести в исполнение!
Не медля ни секунды, воины отсекли цутам головы. Их тела, покрытые гладкими пластинами, еще какое-то время подрагивали, отказываясь умирать. Воины добили их, наверняка оборвав жизни двух принцев.
— Вы как всегда вовремя, мастер Кира, — поклонился Кастор, улыбнувшись. — И эта прическа вам безумно идет.
— Прекращай уже, лис, — усмехнулась женщина, и наконец встала на одно колено перед Харитой, заставив ту опешить от удивления. — Рада видеть вас, госпожа. Теперь вы в безопасности.
Глава 28: Узоры на пальцах
Когда паника в доме пошла на спад, а из комнаты Кайры убрали разорванное выстрелом тело убийцы, Келеф прошел в обеденный зал. Сейчас здесь не было никого, даже лампы не горели, за исключением одной, которую слуги зажгли специально для юноши. Он сидел один, в тишине и темноте внезапно умолкшего дома, прислушиваясь к своим собственным мыслям. В руках у него — маленький хрустальный знак, который он бережно держал в клочке ткани. Подобные знаки могли выдать только те, кто носил имя Сеотосов и жил в этом доме, и он позволял беспрепятственно пройти за ворота, если показать его стражам. Круг подозреваемых сужался, сжимаясь до одной единственной точки в пространстве. Мысли под силой притяжения тяготели к этому проклятому шпилю, который, казалось, вот-вот падет, как суждено любой высокой башне. Закручиваясь в бесконечную спираль, все мысли сводились к одному простому, но кажущемуся бредом вопросу: