Литмир - Электронная Библиотека

Подхватив Асю на руки, я понес ее в спальню, и она прошептала:

– Владимир Александрович, мы не должны…

– Должны, обязательно должны.

Дальше была лишь страсть и желание забыть с ней весь мир. Я утонул в топи ее глаз и не хотел из этой зыби выбираться.

Утро встретило меня солнечным лучом, который настырно светил прямо в лицо. Приоткрыв глаза, я понял, что вчера так и не задвинул жалюзи. Я бросил взгляд на вторую половину кровати: простыни были измяты, но пусты. Лишь на подушке все еще витал аромат Асиных духов. Я прислушался: может, она в душе или в приемной. Но нет – кругом царила тишина. Все-таки я не ошибся насчет этой девочки. Она умна и тактична. Проведя со мной ночь, Ася решила под утро исчезнуть, чтобы избежать неловкости. Все правильно. Мы не должны были. Или все же должны?

Тут же на ум пришла Виталина и ее вчерашние попытки устроить скандал прямо посреди приема. Жена с каждым днем становилась все более невыносимой.

Приняв душ и выпив отвратнейшего кофе из кофемашины – я признавал лишь тот, который варился по всем правилам, а не заряжался в суррогатную капсулу, – я решил поработать, а потом вернуться домой и поговорить с Виталиной, ведь так продолжаться больше не может.

От изучения графиков через два часа меня оторвал звонок мобильного телефона.

– Алло, – устало бросил я, приняв вызов.

– Не знаю, где ты, наверное, с этой своей шлюхой-секретаршей, а может, еще с какой, – тут же начала визжать Виталина, – но хочу поставить тебя в известность: я наконец-то беременна.

Я замер. Чего-чего, а подобной новости сегодня я не ожидал.

– Ты уверена? – наконец выговорил я.

– Да! Думаешь, почему я вчера не пила? Меня тошнит каждое утро уже вторую неделю, но ты ведь этого не замечаешь, потому что не спишь дома, – огрызнулась она. – Я только что от врача. Беременность семь недель.

– Поздравляю, – сухо сказал я и добавил: – Сейчас приеду.

Отключив мобильник, я закинул руки за голову и закрыл глаза. Два года я с нетерпением ждал этой новости, но теперь, когда Виталина оказалась беременной, радости не испытывал. Вообще ничего не испытывал. Лишь на губах догорали поцелуи Аси.

Глава 9

Сейчас

Ася

Предавшись воспоминаниям, я не заметила, как прошел полет. И вот самолет уже шел на посадку.

Мишка так и не проснулся, даже когда пришла пора выходить. Я подхватила его на руки, краем глаза заметив, как Воронов дернулся, чтобы самому взять сына. Я с такой силой прижала Мишку к себе, что он недовольно заворочался. Воронов верно оценил мое движение и процедил сквозь зубы:

– Да не отниму я его у тебя, глупая девчонка, иначе зачем бы позволил тебе прилететь сюда?

– Извините, – прошептала я, покраснев, кажется, до корней волос.

Воронов пошел на выход первым, а я с Мишкой следом.

Мы быстро прошли все процедуры – их, можно сказать, и не было – и вышли из здания аэропорта. На меня тут же пахнуло теплым морским воздухом. Я даже зажмурилась от наслаждения: почти три года я не была здесь.

Вскоре мы сели в огромный внедорожник, в котором я кое-как разместила Мишку в детском кресле, отчего он захныкал.

– Ничего, маленький, осталось чуть-чуть потерпеть, – прошептала я, гладя сына по головке и втайне проклиная Воронова: это из-за него ребенок не может толком поспать, а ведь ночь на дворе. Неужели нельзя было подождать до завтра.

Нам предстояло ехать до особняка Воронова минут сорок. Он находился на побережье в частном секторе, где разместились дома таких же богачей. Никаких гостиниц и туристов, в отличие от того района, где располагался старенький домик моих родителей. Мама даже порывалась продать его, считая, что мы больше не вернемся, но отец не позволил, решив, что лучше его просто сдавать. Так мы и делали все время. Интересно, успел ли папа кому-то сдать дом на это лето? Сезон еще не начался, но обычно те, кто желал провести у моря все летние месяцы, снимали жилье загодя, потому что потом, с июня, свободного было не найти.

Я громко выдохнула и закрыла глаза. Мне еще предстояло завтра как-то объясниться с родителями. Папа поймет, но мама наверняка устроит скандал. Она до сих пор не знала, кто отец Мишки, а вот папа догадался сразу. Но не это было самое страшное: совсем скоро мне предстояло лицом к лицу встретиться с женой Воронова. И уж точно она не будет мне рада. Я даже представить не могла ее реакцию. Налетит прямо с порога и вцепится в волосы? Она и на такое способна. Надеюсь, у нее нет бы пистолета, обойму которого она с удовольствием разрядила бы в меня. И о чем только Воронов думал, когда затеял этот переезд? Явно не обо мне или своей жене.

Я всматривалась в ночь за окном автомобиля, пытаясь узнать родные места, но было слишком темно, когда мы отъехали от аэропорта и, не въезжая в город, по объездной направились в сторону района, где был дом Воронова. Что ж, сейчас не до ностальгии. Еще успею насмотреться.

Задремав от мерного движения внедорожника по пустой дороге, я резко дернулась, приложившись головой о боковое стекло. Распахнув глаза, я заметила, что мы проехали элитный частный сектор и вскоре подкатили к особняку Воронова, который стоял в отдалении от других домов на территории, прилегающей к пляжу.

Водитель открыл дверь и помог мне выбраться из машины. Воронов подошел к автомобилю с Мишкиной стороны.

– Позволишь? – спросил он, и я кивнула.

Эмоционально я выдохлась, да и зачем противоречить Воронову по каждому поводу. Он отец Мишки и имеет право… на все имеет право. А мне оставалось лишь скрепить сердце и принять сложившуюся ситуацию.

Когда мы стали подниматься по каменным ступеням, ведущим к массивной входной двери – Воронов с Мишкой на руках, а я позади, – я поняла, что теперь каждый новый день станет преодолением, а эти ступени – самое легкое из предстоящих мне препятствий.

Кто-то из обслуги дома распахнул перед Вороновым дверь, и мы вошли в огромный холл. Я боялась, что прямо у входа нас встретит разъяренная Виталина, но ее нигде не было видно. Несколько ламп приглушенным светом озаряли пространство элегантного помещения. Я бывала в доме Воронова всего лишь пару раз, но, кажется, здесь ничего не изменилось.

– Владимир Александрович, отвели комнаты в гостевом крыле, – тихо проговорил мужчина, встретивший нас.

– Почему не в детской? – резко спросил Воронов.

– Виталина Вениаминовна…

– Ладно, разберусь, – оборвал его Воронов.

Он двинулся вверх по лестнице, а я поплелась следом.

Когда мы оказались в отведенной для нас комнате, Воронов, не сдержавшись, выругался: в обычную спальню поставили детскую кроватку, а у дальней стены возвышалась целая гора коробок с новенькими игрушками. «Как склад», – подумала я. На матрасе детской кроватки до сих пор была целлофановая пленка, а постельное белье стопкой лежало на покрывале кровати большой.

Воронов обернулся, и я увидела, что он злится.

– Владимир Александрович, дайте мне Мишу, – попросила я. – И… ничего страшного, – я указала подбородком на кроватку и игрушки, – завтра я со всем разберусь, а сейчас мы с Мишей просто ляжем спать.

Он посмотрел мне в глаза, а потом опустил взгляд на сына, и хоть Воронов хмурился, губ его коснулась легкая улыбка. Потом он аккуратно передал мне Мишку и пошел на выход.

– Владимир Александрович, – окликнула я его, и он обернулся.

– Я попрошу домработницу привести в порядок детскую, – сказал он.

– Не нужно, – мотнула я головой, – помогите мне снять покрывало с большой кровати, чтобы я могла положить Мишу.

Воронов вернулся к постели, отодвинул покрывало.

– Я пришлю кого-нибудь, чтобы убрали тут все.

– Давайте завтра, – попросила я, – и… не нужно детскую.

Он долго смотрел мне в глаза и наконец согласно кивнул.

– Ладно, отдыхай, Ася, а завтра утром решим, что нужно, а что нет.

7
{"b":"899776","o":1}