Тихо пробираясь сквозь пустые комнаты я шла на ощупь вдоль стен. Ещё чуть-чуть и я буду в комнате папы. Медленно, шаг за шагом, я пытаюсь в темноте разглядеть дверь и кажется чувствую входную ручку бедром. Хватаюсь за неё, вхожу в комнату и щёлкаю включателем. Свет загорелся, но папы в комнате нет, кровать пустая и даже заправленная. Где же он?
Внизу послышались тяжёлые шаги и кажется кто-то или что-то направляется к лестнице, ведущей на второй этаж, а именно туда, где расположены моя и папина комната. Я быстро взяла со стола папину металлическую лампу и встала позади двери чтобы хоть как-то защитить себя. Затаив дыхание я прислонилась ухом к двери и прислушалась. Шаги медленно, но как-то неуклюже приближались к комнате. Ещё чуть-чуть и кто-то войдёт сюда. Мне конец. Я подняла лампу над головой ещё выше и подготовилась к удару. Ручка двери открывается и в комнату заходит… Папа?
– Эби, ты почему не спишь? – он посмотрел на меня, потом на лампу и рассмеялся. – Что ты делаешь?
– Слава Богу, это ты, – я медленно опустила своё оружие и кинулась папе в объятия. И почувствовала резкий запах алкоголя. Разве во сне мы можем чувствовать запах?
– Где ты был? Это ты что-то разбил внизу?
– Да, Эби, я случайно опрокинул вазу, завтра уберу.
– Так всё же, где ты был?
Отец плюхнулся на кровать и с недоумением посмотрел на меня.
– Как ты думаешь, где я мог быть, а? Конечно, я искал твою мать, кроме меня, она видимо никому не нужна, правда? Только мне есть дело до неё, – выплюнул отец.
Ну конечно, опять эти разговоры. Мы частенько беседовали о маме, после того как папа напивался. Я уже привыкла, что он винит всех и вся. Папа изменился, прочем, как и я. Постарел, исхудал и просто размяк. Общее горе каждый день выматывает нас и уничтожает.
– Прошло уже девять лет, пап, ты же знаешь, её нет, не так ли?
– Вот не знал, что ты уже со всем смирилась. Сдалась, при том, что ничего и не сделала. Если бы ты хоть раз пошла со мной на поиски, увидела то, что я нашел в лесу, я уже близко.
– Близко к чему?
– Я нашел тропу ведущую в какие-то руины. Оттуда слышится их вой, каждую ночь, эти мерзкие твари. Скорее всего там их пристанище. Я найду этого кровожадного волка, убившего твою мать. И тогда её душа может быть успокоится и попадёт в рай.
Я больше не могла слышать весь этот пьяный бред. Тошнота подкатывала к горлу, голова закружилась и пробил холодный пот. Я побежала в туалет и огромным потоком выплеснула наружу то, что сегодня съела. Горло драло, но мысли мои стали вставать на место. Я нажала на сливную кнопку унитаза и быстро зашагала к отцу. Но тот уже спал, развалившись на кровати в грязной одежде и ботинках, с которых капала чёрная жижа.
Я присела в кресло напротив, чтобы отдышаться и прикрыть на секунду тяжёлые, свинцовые веки…
Глава 5
Медленно разлепив глаза, я осознала, что заснула в кресле и проспала так всю ночь. Значит это был не сон. Как же я могла? Волк мог вернуться и Бог что сделать со мной и папой. Мне нужно было позвонить в полицию, проверить заперты ли все двери и окна. А что сделала я? Продрыхла всю ночь…
Что меня действительно удивило, так это то, что я не видела тот сон. Мне ничего не снилось. Поэтому я проснулась такой выспавшейся и спокойной.
Оглядевшись вокруг, я поняла, что папина кровать пустует. На полу также остались капли грязи, а постельное белье в сумбурном порядке валялось на полу. Шторы были распахнуты и на меня попадали лучики тёплого летнего солнца.
Где папа?
Я выбежала из комнаты, представляя в голове ужасные картины. А что, если папа услышал ночью шум? Что если он волк схватил его?
Дрожь охватила всё моё тело. Кажется, ещё чуть-чуть и я разрыдаюсь. Я подбежала к моей комнате. Дверь была открыта, но отца там не было. Быстро зашагав по лестнице вниз, которая вела в гостиную я молилась. Читая вслух Отче Наш я всем сердцем хотела сейчас провалиться под землю, чтобы только не видеть, что могло произойти с папой. Лестница под ногами предательски скрипела. Оставалось четыре ступеньки и я окажусь внизу…
В нос ударил терпкий запах кофе. Я быстро огляделась. В коридоре никого не было. Всё лежало на своих местах и не видно было признаков борьбы. За стенкой послышался шум похожий на металлическое лязганье. На кухне точно кто-то был. Я на цыпочках побрела в сторону кухни. Так Эби. Вдох, выдох. Завернув за угол я увидела папу? Он стоял спиной ко мне. В фартуке, который так давно не одевал. Папа напевал какую-то мелодию и по-мастерски подбрасывал блинчик в воздух. Что это с ним? После смерти мамы он ни разу не подходил к плите. С десяти лет я сама готовила себе и ему. Как мне казалось, он даже не знал где я хранила муку. Не знаю, сколько я так стояла и смотрела на него. Как я скучала по прежнему папе. Не в силах больше сдерживать эмоции я тихо откашлялась. Папа подпрыгнул от испуга и посмотрел на меня.
– Ты меня напугала. Доброе утро, Эби, присаживайся. Тебе чай или кофе? – папа заулыбался. Что происходит?
– Доброе, кофе пожалуйста.
Папа пританцовывая, налил в кружку кофе из кофейника. Потом плюхнул из сковородки блинчики завёрнутые в трубочки и поставил на стол. Ошарашенная увиденным я села за своё место около окошка.
– Пап, у тебя всё в порядке?
– Да, – коротко сказал он.
Папа налил себе свежезаваренный чай и вместе с порцией блинчиков присел напротив меня. Стол в кухне был овальной формы, но не большой, и я хорошо видела как папа прячет от меня взгляд.
– Эй, пап, что случилось?
Папа усердно резал блинчик и кажется не услышал моего вопроса. Минуту спустя он поднял на меня взгляд и сказал:
– Прости меня за вчерашнее дочка. Я не хотел, правда. Всё, что я наговорил… Я так не считаю. То есть я знаю, что тебе в первую очередь есть дело до мамы. Прости.
Мне стало жалко его. Очень. Я прекрасно понимала как ему сейчас тяжело. Но чего я точно не понимала, как можно забить на свою дочь. Спустя десять лет мы первый раз сидим с ним за столом и завтракаем. Обычно папы никогда не было дома. Даже по выходным. А я как отрезанный ломоть готовила, убиралась в доме, ходила в магазин за продуктами, оплачивала счета. Единственное, что он сделал для меня, так это перевёл на домашнее обучение и купил ноутбук. Точнее дал денег на него.
– Да ладно, проехали. Будто, я слышу это впервые, – сказала я, укорительно посмотрев отцу прямо в глаза.
Папа снова опустил взгляд в тарелку. Но я решила не сдаваться:
– Но я рада, что ты немного отвлёкся и приготовил завтрак. Что ты имел ввиду, когда сказал, что нашел какую-то тропу?
Отец перестал жевать. Лицо его стало выражать не понятную для меня эмоцию. Беспокойство? Раздраженность?
Он нахмурил брови, которые образовали между ними большую морщину.
– Я думал, ты не вспомнишь об этом.
– Но всё же я помню. Я понимаю, для чего ты хочешь найти этого волка, правда. Но мщение – это не лучшее лекарство от разбитого сердца. Что если ты не справишься с хищником? Я не хочу остаться сиротой, пап. Я этого не вынесу, ты понимаешь? – истерически завопила я. Как долго я хотела это сказать.
– Ты ничего не понимаешь, Эби.
Я понимала, что не должна сейчас выяснять отношения. Не сейчас, когда папа вылез из своего кокона. У нас, наверное, могло всё наладиться. Но огромный комок злости просился наружу. Я не могла простить его за то, что он лишил меня детства, точнее всего, что от него осталось.
– Чего я не понимаю, объясни. Мне не десять лет. Очнись, ты нужен мне здесь, а не где-то в желудке у долбанного волка. Меня было не остановить.
Взгляд папы помутнел, а лицо исказилось в жуткой гримасе. Он взял тарелку и с силой смахнул со стола. Потом резко встал:
– Дрянь, ты просто глупая истеричка. Наша семья разрушилась из-за тебя. Лучше бы то тогда задохнулась из-за эпилепсии.
Я была в шоке. Его слова застревали у меня в ушах, пронзая каждую клеточку.