Понятно, что у вас пластический бронхит, — ответил Мерджим и посмотрел на него.
Откуда… он… у меня? — устало спросил мужчина.
Из-за тромбоза вы принимаете антикоагулянт, разжижающий кровь. Подозреваю, у вас в лёгких имеются повреждённые сосуды, из которых кровь попадает в бронхи.
Ну да, — устало кивнул пациент. — А кровь не может вовремя свернуться, потому что я принимаю антикоагулянт, который вынужден принимать из-за опасности появления тромба. Не буду лекарство пить — умру от тромба. Буду пить — захлебнусь собственной кровью. И, что мне прикажете делать?
Последний вопрос был задан злым тоном, и Мерджим почувствовал, что тоже начинает раздражаться. Конечно, выбор у пациента был незавидный, но он-то, врач, причём? Мерджим понимал: этому человеку конец. Если бы не медицинская сестра, которая стояла сейчас тут же в ожидании распоряжений, он мог прикоснуться к пациенту и забрать у него жизнь, которая уже превратилась в ад. А он — Мерджим — уже чертовски устал и ему нужна порция «живительной энергии». Однако, «пить» из этого пациента было рискованно.
Предлагаю всё же довериться медицине, — сдержанно ответил Мерджим. — Пока я отменяю вам антикоагулянт и, — Мерджим повернулся и посмотрел в глаза медсестре, — нужно сделать рентген.
Та тут же кивнула в ответ. Мерджим отдал карточку с историей болезни медсестре, поднялся и собрался уходить:
Если что, вызывайте, — предупредил он медсестру и вышел из палаты.
Именно в этот момент Рилинд и увидел своего отца, выходящего из палаты. Парень собрался было окликнуть его, но мерцание отца вызвало какое-то странное чувство и остановило его. Он шёл за отцом не скрываясь, но и не желая попадаться ему на глаза. Непонятно почему, но Рилинду очень хотелось узнать, куда идёт отец, и, может быть, неожиданно предложить ему помощь. Рилинду очень хотелось увидеть улыбку отца, которой тот его награждал каждый раз при внезапном и своевременном появлении помощника-сына. Следуя за отцом, он попал в один из периферийных коридоров больницы. «Интересно, зачем отец сюда пошёл?» — Рилинд остановился за дверью и встал так, чтобы видеть отца, но самому оставаться вне поле зрения. Мерджим продолжал идти вперёд по коридору. Здесь стояли каталки с пациентами, которым не хватило палат, а весь медицинский персонал был занят в палатах другими пациентами. Рилинд увидел, что, проходя мимо одной из каталок, на которой лежал старик и поправлял себе одеяло, Мерджим, оглянулся по сторонам, быстро дотронулся до руки пациента и пошёл дальше. Старик же в то же мгновение резко дёрнулся и широко распахнул глаза. Ни единого звука не было произнесено, всё случилось внезапно и быстро. Рилинд увидел, как старик застыл и тут же обмяк, а Мерджим, не сбавляя темпа, пошел дальше, словно ничего и не произошло. Сердце Рилинда подпрыгнуло в груди и стало колотиться в бешеном ритме. Парень понял, что он, наконец-то, застал отца за применением его особенной силы, но при этом было очевидно, что произошло нечто очень плохое. Когда его отец скрылся за очередным поворотом, молодой человек, внутренне дрожа, подошёл к каталке, на которой всё так же неподвижно лежал старик. Рилинд посмотрел ему в лицо и увидел на нём замершее удивлённое выражение и остановившиеся открытые глаза. Парень судорожно сглотнул и сдержал возглас, рвущийся наружу. Его обдало жаром, вызвавшим болезненное жжение внутри живота. Рилинд никак не мог оторвать взгляда от лица со смотрящими в пустоту глазами. «Он же только что был живым!» — пронеслось у парня в голове. Оглядевшись по сторонам, нет ли кого, кто мог его видеть, он осторожно тронул руку старика и почувствовал холод. Рилинд торопливо отдёрнул руку: «Как он стал так быстро холодным?! Это же невозможно!» Молодой человек, насмотревшийся смертей в больнице, прекрасно знал, что так быстро ни одно тело не остывает. Стало очень страшно, прошиб пот… Только что старик поправлял на себе одеяло, живой и тёплый, мимо прошёл отец и дотронулся до него рукой, и… старик умер! Отец… убивает прикосновением?! Ой, нет-нет-нет, только не это! Старик и сам мог умереть внезапно! Иногда так бывает: тромб, кровоизлияние в мозг, мгновенная смерть. Но зачем к нему прикасался отец? Да, это было просто совпадение, отец шёл мимо и дотронулся до руки старика просто… в качестве моральной поддержки. А у того в тот же момент оторвался тромб, и он умер. Логично же? «Нет, не логично, — шепнул предательски голос в голове. — Старик холодный, как будто прошло уже несколько часов с момента смерти. Как ты это объяснишь?» И жестокая память тут же подсунула Рилинду яркое воспоминание о реакции старика на прикосновение его отца. Рилинд больше не мог отгородится от правды, он не находил такого объяснения, в котором бы участие отца в смерти старика было бы случайным. Его отец прикоснулся к старику и тот тут же, дёрнувшись, умер. Рилинд перевёл взгляд на старика. «Перед смертью он успел только удивиться», — отметил он про себя и его передёрнуло. Его отец — убийца!
Этого не может быть, — одними губами произнёс молодой человек. — Нет, нет, нет, этого не может быть! — он покачал головой и сделал шаг назад.
Оттуда, куда ушел его отец, послышались голоса, и Рилинд поспешил прочь, скорее, пока его никто не увидел возле умершего старика. Ему вовсе не хотелось отвечать на вопросы, что он тут делает, видел ли он, как умер старик и так далее. Оказавшись далеко от злополучного коридора, молодой человек вспомнил о Бранимире. Тот его, наверно, уже давно ждёт на улице с едой. Он поспешил к выходу, вновь и вновь прокручивая в памяти воспоминание о прикосновении отца-врача, вот так запросто забравшем жизнь у некритического пациента.
«Значит, эти внезапные смерти в больнице — дело рук моего отца! — возникла мучительная догадка в голове Рилинда. — Нет! Я не верю! Зачем?! Боже мой, что же теперь делать?.. Спросить отца?»
Последняя мысль Рилинду совсем не понравилась, и он с нахмуренным лицом вышел на улицу. Бранимир подметил настроение своего друга и спросил, что случилось, но Рилинд, конечно же, не мог сказать правду. Он сам-то отказывался верить, не говоря уже о том, чтобы рассказать ещё кому-то. Во-первых, объяснение прозвучит бредом сумасшедшего, и не важно верит он сам в это или не верит. А во-вторых, как можно донести на своего отца, единственного родного человека, оставшегося в его жизни?! У Рилинда голова кругом шла от навалившихся мыслей, и он озвучил Бранимиру следующее:
— Голова болит что-то.
Держи! — Бранимир протянул ему свёрток с проступившими пятнами жира.
Что это? — спросил Рилинд, принимая протянутую еду, и невольно отвлекаясь от своих мрачных мыслей.
Пирожок с картошкой, — ответил Бранимир. — Там, — он кивнул в сторону стихийного рынка, — женщина появилась новая, торгует ими. Мне кажется, она не местная.
То есть? — не понял его Рилинд, разворачивая пирожок.
Иностранка, — пояснил Бранимир. — Вроде, она сказала, что откуда-то из России приехала.
Зачем? Добровольцем, что ли?
Бранимир фыркнул.
Неужели думаешь, что пирожками торговать? — заметил Рилинд, откусывая от жареного пирожка верхушку.
Не знаю. Мне всё равно. Может, будет на кухне или с ранеными помогать. Нравится? — Бранимир уже во всю жевал свой пирожок.
Да, вкусно, — утвердительно кивнул Рилинд. — Никогда не ел такого.
Мне мать иногда их делает, но не часто, — с сожалением произнёс друг. — Я тут, пока на рынок бегал, видел троих. Парень и две девушки. Они тоже там что-то покупали. Парень с одной из девушек, видимо, — пара. Пока им заворачивали, они целовались во всю, а вторая девушка в стороне стояла. А уже когда расплатились, девушка парня куда-то отошла. Стоило ей уйти, как этот умник начал целоваться со второй, — Бранимир хмыкнул.
Что? — удивился Рилинд. — Вот так, запросто?
Именно! Даже торговка, у которой они отоваривались, не выдержала и отпустила пару каких-то комментариев, заставив этих двоих отойти подальше и дожидаться свою спутницу.
И как, дождались?