«Не надо, — послышался в голове Рилинда чей-то голос, словно с ним кто-то общался при помощи мыслей. — Лучше не начинай».
«Не начинать… что?» — задался вопросом Рилинд и стал искать глазами того, кто с ним разговаривает, но на него смотрело сразу несколько светлоглазых, и определить, кто именно послал ему мысль было нельзя. Хотелось ответить и Рилинд уже было открыл рот, но горло сжал спазм, заставивший тут же умолкнуть. Парень запаниковал, при этом он дёрнулся улететь прочь, но столкнулся с невидимым барьером, не пускающим его. Он почувствовал ускорение сердцебиения, дыхание его стало сиплым и прерывистым, в голове болезненно начала пульсировать кровь. Началась паника и… Рилинд с криком проснулся.
Весь потный от кошмара он поднял голову и осмотрелся по сторонам.
Это был всего лишь сон. Всего лишь сон, — прошептал парень, осознав, где он находится и почувствовав себя в безопасности.
И самое главное — мать была жива и здорова и спала с отцом в соседней комнате.
Глава двадцать вторая
Раннее утро 23 апреля 1999 года началось для Рилинда, как обычно. Он встал, позавтракал, слушая новости, перебросился парой фраз с родителями. Мать собиралась ехать к телецентру, чтобы дать интервью, а отец сидел на кухне с хмурым видом. Одевшись, Рилинд вышел из дома и направился в больницу, где он сегодня добровольно дежурил. Не успел он там переодеться, как в приёмный покой на скорой помощи доставили женщину лет сорока, которая жаловалась на сильные боли в паху, головную боль и тошноту. Женщина сказала, что у неё рак, и что она скрывает это от мужа. Врач в приёмном покое приподнял недоумённо бровь, но никак это не прокомментировал. Вместо этого он спросил:
— Какое лечение Вы получаете?
Никакое.
Как так?! — изумился врач.
Понимаете, я долго не шла к врачу, думала, что само пройдёт, а когда я узнала полгода назад… Уже пошли метастазы. Предложили химию, а это значит, что я облысею и вообще… А муж у меня — молодой… намного моложе меня…
Что же теперь прикажете делать с вами? — спросил врач. — Ладно, сейчас возьмём кровь, посмотрим её, а потом всё решим.
Анализ крови показал, что жить пациентке осталось совсем недолго. Услышав приговор, она побледнела, даже как-то посинела.
Вы позвоните мужу? Я номер телефона дам, — хрипло попросила она.
Попросите медсестру в отделении, там у дежурной на столе есть телефон.
Пациентку направили в специальную палату для безнадёжных и как могли постарались медикаментозно облегчить страдания. Она то и дело мычала от приступов боли, потом начала стонать. Дежурная сестра дозвонилась до супруга пациентки и сообщила, где она находится и в каком состоянии. Тот пообещал срочно приехать. Однако пациентка скончалась, а муж ещё не появился. Врач заполнил бумаги, а тело накрыли простынёй и оставили в палате до отправки в морг. Спустя полчаса за телом пришли Рилинд и одна из медсестёр, но увезти его не удалось. Из комнаты раздались изумлённые восклицания, потом из палаты выбежала испуганная молодая медицинская сестра.
Вера! Вера! — истерично стала звать она дежурную сестру.
Рилинд стоял над ожившей женщиной и молча смотрел на неё, а его сердце колотилось где-то в горле. И дело не в том, что случай был из ряда вон странный, к странностям Рилинд привык с детства, но уж очень неожиданно всё случилось. Ожившая была вся в холодном поту, дышала с большим трудом. Рилинд подумал о том, что зрелище ожившего умирающего было гораздо хуже, чем вид трупа. Тот хотя бы не мучился.
По… позвони…те! — лихорадочно шептала ожившая пациентка. — Поз…воните мужу! Пусть он приедет!
В комнату вбежала дежурная сестра. Глаза её распахнулись в удивлённом недоверии, но она тут же взяла себя в руки.
— Быстро за доктором! — скомандовала она молодой медсестре, и та тут же умчалась. — Иди, займись чем-нибудь другим! — обратилась дежурная сестра к Рилинду, и тот, ни слова не говоря, вышел.
Поспешив прочь от палаты, Рилинд вдруг встал, как вкопанный. Ему навстречу шел человек. Это был мужчина ростом ниже среднего, в военной форме югославской армии. И — боже мой! — глаза его светились изнутри! Ощущение дежавю тяжёлым покровом упало на Рилинда. В следующую секунду картины из сновидения взорвались в памяти, сметая всё на своем пути. Во рту у Рилинда пересохло. Такого наяву он ещё ни разу не видел! Он стоял и смотрел, как странный человек приближался к нему по коридору. Свечение глаз напоминало то самое свечение, которое Рилинд видел вокруг тела своего отца и других светящихся людей, видимых им время от времени. Он невольно задался вопросом, была ли природа этого свечения схожей с природой свечения вокруг его отца? Рилинд был уверен, что источник сияния один и тот же. А вот его расположение… Расположение кардинально меняло всё, парень был в этом абсолютно уверен.
— Что-то не так? — поинтересовался у Рилинда человек со светящимися глазами, проходя мимо.
Что? — Рилинд продолжал смотреть в светящиеся глаза человека, не в силах оторваться от них.
Я спрашиваю: что ты так уставился на меня? — последовал уточняющий вопрос.
— Ничего, — стушевался Рилинд и, наконец, оторвал взгляд. — Простите, — он поспешил уйти, а военный провожал его своим светящимся взглядом.
Уже скрывшись из вида, Рилинд подумал: «Может он понял, что я в нём разглядел его особенность?» Ему стало неспокойно, но он тут же попался на глаза Бранимиру, который, без прелюдий, сразу загрузил его работой. Выполняя очередное поручение, Рилинд вдруг задался вопросом, а к кому или куда шёл тот человек со светящимися глазами? Вспомнив о нём, парень невольно вспомнил свой сон, и его передёрнуло. Он торопливо постарался избавиться от назойливых мыслей.
* * *
Ерта прибыла к зданию Радио и Телевидения Сербии в полдень. На проходной проверили документы и связались по телефону с журналистом, назначившим встречу. Получив подтверждение, Ерте объяснили, как пройти в нужный кабинет. Поднявшись на третий этаж и найдя нужный номер на кабинете, она постучала в закрытую дверь и, услышав приглашение войти, взялась за ручку двери и открыла её.
Добрый день, — она улыбнулась сидящим в кабинете.
И тут несколько крылатых ракет, одна за другой, взорвали здание.
Бетонные осколки здания разбросало во все стороны, раня прохожих. Город вздрогнул от ударных волн, и от полуразрушенного здания поднялся чёрный столб дыма, возвещая о новых массовых смертях. Практически все, кто находился в здании Радио и Телевидения Сербии, — погибли. Голова Ерты с открытыми глазами и ртом, оторванная от тела, с волосами, покрытыми слоем цементной пыли, лежала под обломками почти невредимая, тогда, как тело разнесло в клочья.
А в это время мужчины в американской военной форме, запустившие ракеты, ожидали конца дежурства и непринуждённо обсуждали, что им сегодня подадут на обед в общей столовой военной базы.
* * *
В больнице быстро стало известно о произошедшем. Рилинд, зная, что туда отправилась его мать, похолодел. Он бросился разыскивать отца. Увидев посеревшее лицо Мерджима, он понял, что отец уже знает о произошедшем.
— Папа! Как же так?! Как они могли?! — воскликнул Рилинд, хватая отца за плечи. — Мама… что с ней?!
Мерджим молча обнял сына и прижал его к себе. Какое-то время они так и стояли. Потом отец отстранился от сына и вытер глаза. Глаза Рилинда были сухими и лихорадочно блестели, лицо побледнело и осунулось.
— Папа… ты знаешь, что с мамой? — спросил Рилинд, надеясь, что отец скажет, что с ней всё хорошо, и в то же время очень боясь услышать, что она убита.
Мерджим положил руку на плечо сына и посмотрел ему в глаза.
— Я… — голос его сорвался. — Я не знаю. Иди вниз. Туда сейчас будут привозить раненых. Возможно, она будет среди них.
Мерджим развернулся и пошёл по коридору. Рилинд смотрел на его удаляющуюся спину, и ему казалось, что она вздрагивает от сдерживаемых рыданий.