Я попытался сказать наёмникам, чтобы били исключительно в голову, но прямо посреди боя прожимать все эти комбинации было слишком сложно и опасно. Я попытался всего раз, получил топором по спине, и отказался от этой идеи. Углы экрана покраснели — значит урона я схватил уже порядком. Чертов "естественный интерфейс" никак мне не помогал. Леди Атари толкнула щитом одного из противников — в него тут же ударило копьё Барка — и начала продвигаться поближе к лидеру разбойников. Мне удавалось вовремя блокировать и даже парировать удары, но ни о каком нанесении урона уже речи не шло. Я просто должен был добраться до лидера. Заметив рыцаря, бородач в доспехах, что-то крикнул и тоже двинулся в мою сторону. Торк смог проткнуть голову одному из бородачей и тот повалился на землю. Ультима уже догрызала горло другого противника. И всё равно, мы справлялись не очень хорошо. Все в группе были ранены, и я уже предвкушал, что в лучшем случае, снова потеряю кого-то из наёмников.

— Мы принесём тебя в жертву! — захрипел лидер разбойников. — Жучий Бог любит женскую плоть!

Я просто ударил его мечом, целясь в голову. У меня всё равно не было возможности ему ответить, посреди боя и без нейрошлема. Дело было не в том, что, я не был уверен в готовности человека с билборда разрешить игре подключать микрофон, встроенный в вебку. Я просто недостаточно хорошо соображал в тот момент, чтобы подумать об этом.

Разбойник принял удар на лезвие топора. Кто-то из его помощников попытался ударить меня молотом, но я успел сдвинуться в сторону. Стукнулся о Дюрана спиной, но вроде бы ничего страшного не произошло. Лидер разбойников атаковал сам, но я успел парировать его удар и вонзить меч прямо в горло ублюдку. Никакого эффекта. Только ещё один топор просвистел в паре сантиметров от головы леди Атари. Моего персонажа спасла не моя реакция, а Ультима. Собака просто повисла на руке у противника, решившего помочь своему лидеру. Благодаря виду от третьего лица, я понимал, что худо-бедно, мои наёмники справляются. Ещё парочка бородачей уже растворялась в воздухе, лёжа на траве, но их всё равно оставалось не меньше дюжины. Израненные и уставшие, мы только уравняли шансы, да и то, не до конца. Хуже было то, что бой затягивался в виртуальном мире, а действие обезболивающих проходило в мире реальном. То, что я посчитал "болью во всём теле" когда проснулся, теперь казалось мне райской негой. Бок болел ужасно, как будто в него нож воткнули. Ну хотя, справедливо. Всё тело тоже ужасно болело, но благодаря этому, в моей голове начало хоть что-то проясняться. Нас окружили, полностью. Все мои наёмники ранены. Они не смогут сбежать, даже если снова провалят проверку боевого духа. Врагов ещё слишком много. Если я убью лидера, то может быть — может быть — сами разбойники будут совершать проверку морали.

Других вариантов всё равно не было. Тогда я склонился перед ноутбуком, так, чтобы говорить прямо в веб-камеру и, надеясь на то, что Никита всё-таки разрешил игре принимать сигналы со встроенного в ноутбук микрофона, произнёс:

— Я хочу стать кормом Жучиного Бога.

Ничего не произошло. Лидер снова ударил меня топором, я снова отвёл удар в сторону щитом. И только после этого, бородач закричал:

— Тогда сложи оружие!

«Оружие» донеслось из динамиков ноутбука уже после того, как я вспорол ублюдку горло мечом. Если бы это был персонаж-человек или просто рядовой разбойник, скорее всего, моя атака снесла бы ему голову. Но я только нанёс очень много урона.

— Все кто достанет, колите и кусайте лидера! — крикнул я, нанося новый удар. Просто наотмашь, чтобы противник отвлекся на меня. Ублюдок действительно ловко парировал мой выпад мечом, но только для того, чтобы копьё Дюрана вошло ему в глаз.

Разбойник повалился на колени. Из его глазницы бесконечной рекой валились насекомые всех цветов и форм. Остальные противники начали медленно отступать к лесу. Я снёс стоящему на коленях лидеру голову одним точным ударом меча. Тогда его воины бросились прочь, обратно в лес.

— Нарица, ёб твою мать! — услышал я в то же мгновение гневный оклик Ларисы. У меня даже не было сил смеяться. Я просто отвёл своих наёмников и собаку подальше от леса и оставил своего персонажа отдыхать.

Beta 5.

Я снова перелёг на кровать. Лариса захлопнула ноутбук, села рядом со мной. Мой персонаж не погиб, уже хорошо. Лариса была в гневе. Это точно плохо. Обезболивающее почти отпустило, и это было хуже всего. Я постарался улыбнуться.

— Не звонила Лёхе? — спросил я, надеясь в зародыше потушить попытки Ларисы снова играть в маму. Или в Гермиону. Или кем она там себя воображала, когда взрослые и уставшие мужики попадали в больницы с ножевым, и сразу же садились играть в компьютерные игры. Когда взрослые и уставшие мужики, за которых Лариса, по её мнению, несла ответственность.

— Нет, — вздохнула моя лучшая подруга. Лицо её не смягчилось ни на каплю. Она смотрела на меня холодно и чуть поджимала губы, явно сдерживая гнев. — Нарица. Я понимаю, что мальчик в опасности.

— Четырнадцать часов, Лариса, — только и мог ответить я. — Мы потеряли четырнадцать часов. Он уже мог соскользнуть.

— Тогда нам бы позвонили, — покачала головой Лариса. — Послушай. Я вижу, как ты хочешь помочь мальчику. Ты молодец. Правда. Не будь у тебя дыры в боку, я была бы на твоей стороне.

— Но если я сдохну, никто не поможет Лёхе, — тихо рассмеялся я.

Лариса не ответила. Её глаза притворно расширились, она открыла и закрыла рот. Может быть, она и впрямь удивилась или оскорбилась. Я не знаю. Я мог только улыбаться, как идиот, пока она смотрела на меня и качала головой.

— Ты правда думаешь, что я… — начала она. Я мотнул головой.

— Нет, нет, — мне хватило сил как-то стянуть с лица кретинскую улыбку. — Это просто неудачная шутка. Честно.

Лариса смотрела недоверчиво, ещё сильнее сжимая тонкие губы. Потом отвернулась от меня, перевела взгляд на закрытый ноутбук.

— Может ты поспишь? — тихо спросила она. В ответ ей зажужжала коробка на моем боку, а потом я снова почувствовал укол. Через мгновение, в голову словно ударило молотом, а потом весь живот и грудь словно онемели.

— Эта херовина колит мне обезбол сама?

— Да, это автоматизированная сестра, — кивнула Лариса. Положила руку мне на колено, снова посмотрела в глаза. — Она временами будет тебя прокалывать ещё пару дней. Завтра утром специалист заменит пустые ампулы.

— И когда меня выпишут?

— Может, в течении пары недель, — Лариса пожала плечами. — Отдохни, Серёж. Я не хочу потерять и тебя и Лёшу. Не сразу обоих, пожалуйста.

— Ты же понимаешь, — вздохнул я. — Что творится что-то очень нехорошее.

— Да, и я надеюсь, что ты мне расскажешь, — улыбнулась в ответ Лариса. Я только мотнул головой, отчего на меня накатил новый приступ тошноты. Женщина сильнее сжала мою ногу, посмотрела на меня с жалостью. Наверное. Я закрыл глаза, стараясь удержать внутри хоть что-то.

Когда меня слегка отпустило, Лариса всё ещё сидела со мной на кровати.

— Легче? Ты бледный весь.

— Мне кажется, это естественно для человека, получившего серебряную медаль за ловлю ножей телом.

— Я так понимаю, золотую выдают вместе с гробом.

Я рассмеялся. Лариса убрала руку, и какое-то время мы сидели в тишине. Относительной тишине, потому что машинка на боку всё время жужжала, а иногда щёлкала.

— Тебе нужно вколоть мне что-то для памяти, — усмехнулся я наконец. Лариса покачала головой.

— Ты бы не забыл, — серьёзно сказала она. — Что-то, что связано с Лешёй. И его освобождением.

— Сколько лет прошло.

— Я не верю, — Лариса едва заметно улыбнулась. — Извини.

— Ты меня тоже извини, — я прикрыл глаза. — Но я понятия не имею, о чем тебе говорил Лёша. Я не виделся с ним много лет. И не созванивался.

Лариса встала с кровати. Потом я понял, что она потушила свет.

— Я не верю тебе, — послышался её голос из дверей палаты. — Но я знаю, что ты врёшь друзьям только по веской причине.