Тектология реакционна. Почему? Потому что она мешает революционной тактике пролетариата. Чем? Каким образом? Тем, что она «гносеологически приводит к отрицанию политического переворота, провозглашая его тектологическое безразличие» (стр. 91–92).

Где? Когда? Как? Откуда почтенный автор это вычитал? Как может тектология «гносеологически» приводить не только к такому безобразию, как «отрицание политического переворота», но к чему бы то ни было, когда она всякую «гносеологию» отрицает как схоластику? Где «провозглашается тектологическое безразличие переворота»? Непостижимо! Совершенно для меня ново! Или, может быть слишком непопулярно…

Тектология, далее, реакционна потому, что «тактика, вытекающая из организационной философии Богданова, не есть тактика революции. Тактика, вытекающая из организационных принципов теории Богданова, есть выработка «единства познавательных методов, разрывающего рамки специализации, дающего целостную, гармонически-стройную организацию общественного опыта»… Тактика пролетариата для Богданова заключается в выработке «мировой методологии», которая должна «охватить человеческую и мировую активность» (стр. 92, passium).

Разбери, господи! До сих пор я думал, что знаю, что значит слово «тактика». Очевидно, я ошибался. Согласно со всеми словарями я полагал, что тактика — это приемы текущей борьбы: тактика, например, парламентская, экономически-забастовочная, террористическая, военно-боевая и т. д. Я думал, что выработка мировой методологии может представлять программу, огромную научно-культурную программу. Оказывается, это тактика, конкурирующая с забастовочной, партизанской и т. п.

Ясно, что у нас с почтенным автором расхождение глубоко принципиальное. Из каких принципов я исхожу, читателю известно; почтенный же автор в своей критике исходит, по-видимому, из того принципа, который народная мудрость оформила пословицей: «В огороде бузина, а в Киеве дядя». О принципах не спорят. Воздержусь и я.

Критика тектологии, вероятно, нужна.

Если она должна быть, то ей необходимо прежде всего решить вопрос: возможна ли всеобщая организационная наука? Т. е. возможно ли научно исследовать и установить закономерность организационных процессов?

Если нет, то почему? Такой вывод, глубоко печальный для человечества, лишаемого им надежды научно организовать жизнь в целом, надо строго и точно обосновать.

Если да, то, конечно, можно поставить вопрос: хорошб ли выполняется дело закладки основ этой науки мною, его инициатором.

Если плохо, — критика должна указать, как же сделать это дело лучше.

Здесь, как и в ряде других мест «Тектологии», А. А. Богданов излагает весьма спорное понимание диалектики и, в частности, материалистической диалектики. Конечно, задачи тектологии как науки и задачи диалектики как философского метода различны, но из этого не следует, что диалектика остается «по существу объяснительной»: как метод она должна иметь и пред-сказательные функции. Другое дело, что диалектика как философский метод никогда не претендовала на операциональность, подобную, например, той, которая присуща математике: философские предсказания носят качественный характер, это предсказания о тенденциях и общих закономерностях развития явлений действительности.

А. А. Богданов имеет в виду планетарную модель атома, предложенную Э. Резерфордом в 1912 г. Последующие исследования (Н. Вора, Э. Шредингера, Л. де Вройля и др.) опровергли представление о том, что строение атома аналогично строению Солнечной системы.

В работе неоднократно цитируются и используются в качестве примера положения специальной теории относительности А. Пуанкаре — А. Эйнштейна.

Во время написания работы специальная теория относительности (СТО) была еще молодой теорией, которая встречала непонимание и неприятие даже в среде профессиональных физиков, не говоря уже о более широкой научной общественности. А. Богданов обнаруживает глубокое и удивительное для непрофессионала понимание основных кинематических соотношений СТО, вызывающих обычно протест обыденного сознания.

Он настойчиво пытается вместе с тем соединить СТО с представлениями о мировой среде «эфире» — носителе электромагнитных колебаний. Между тем СТО является по сути своей радикальным разрывом с классической парадигмой эфира. Важнейшим экспериментальным фактом, лежащим в основании СТО, явился опыт А. Майкельсона, отрицательно ответивший на вопрос об установлении скорости Земли относительно гипотетической мировой среды эфира. Попытки интерпретации СТО, сохраняющей понятие эфира, были в 20-х годах распространены и среди части физиков, но оказались затем преодолены наукой.

Рассуждения, связанные с понятиями эфира, эфирных волн, межзвездной упругой среды и т. д., встречаются в тексте неоднократно. Мы не будем далее сопровождать их специальным комментарием.

Здесь, как и во многих других местах книги, где Богданов обращается к данным языка, допущены ошибки в определении первичных корней приведенных слов.

Книга Бытия и книга Левит — первая и третья книги т. н. «Моисеева Пятикнижия» — первого крупного раздела Ветхого Завета.

Веды — древнейшие памятники индийской литературы и священные тексты древнеиндийской религии брахманизма.

См. комментарий 4.

По современным данным, переносное употребление слова «душа» для обозначения движущей силы, сути процесса («душа общества») имеет иное происхождение, чем полагал А. Богданов.

Естественный язык нетривиальным образом типологизирует ситуации внешнего мира и участников этих ситуаций. Описание этой типологии — важная часть исследования семантики языка. Начиная с 60-х годов, опираясь на наблюдения, аналогичные приведенным здесь, лингвисты выявили некоторые классы таких ситуаций. В частности, ситуация «организовать» — «сделать так, чтобы возникло» известна теперь под названием «каузации». Язык использует разные обозначения для одной и той же ситуации каузации (построить, провести, написать, возвести и проч.) в зависимости от того, что должно возникнуть (объект каузации): здание, железная дорога, роман, поклеп и т. д. (см. Апресян Ю. Д. Лексическая семантика. М.: Наука, 1974).

См. В. Крукс. О происхождении химических элементов. Пер. с англ. М., 1886.

Обзор лингвистических попыток подхода к языку науки, и в частности о роли метафоры в языке науки, см. в книге Никитина С. Е. Семантический анализ языка науки. М.: Наука, 1987. С. 197.

Школа «органицистов» (органическая школа) — направление в буржуазной социологии конца XIX — начала XX в. Главные представители — П. Ф. Ли-лиенфельд (1829–1903, Россия), А. Шеффле (1831–1903, Германия), Р. Вормс (1869–1926, Франция) и др. Считая, что «общество и есть организм», органи-цисты подменяли конкретное историческое изучение социальных явлений во многом произвольными объяснениями общественной жизни биологическими закономерностями. В XX в. концепции «органицистов» постепенно утратили популярность.

А. А. Богданов имеет в виду знаменитый одиннадцатый тезис Маркса о Фейербахе: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 4.).

А. А. Богданов практически во всем тексте «Тектологии», говоря об «идеологии», «идеологиях», «идеологической области» и т. д., имеет в виду духовную сферу жизни общества, а не идеологию как систему взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности и в целом (обыденное сознание, язык, наука, философия, религия, искусство) друг к другу, фиксируются социальные проблемы и конфликты, описываются цели и программа социальной деятельности, направленной на закрепление или изменение и развитие данных общественных отношений (Келле В. Ж. Идеоло-гия//Философский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1983. С. 199–200).