– Чем это ты тут занимаешься?
Я не слышала, как ко мне в комнату вошла дочь, и ее вопрос прозвучал сродни выстрелу. Должно быть, Дашкины гости разошлись по домам, а я, поглощенная своими заботами, этого не заметила. Интересно, как им удалось так тихо проскочить мимо меня? Обычно компания молодежи вываливается шумной галдящей гурьбой, и даже Людка за стенкой слышит, что мои гости расходятся. Дашка, не сводя с меня изумленного взгляда, спокойно собрала с пола разбросанное тряпье и водрузила его на кровать.
– Никак мы и правда кавалера нашли! – в ее глазах так и плясали, так и прыгали неугомонные озорные чертики. – И кто же он, если не секрет? Подпольный миллионер? Бандит? А может, известный спортсмен?
– Ну откуда, скажи на милость, в нашем захолустье может объявиться спортсмен? – не выдержала я. – Или миллионер! Он обыкновенный человек. Господи, я даже не знаю, чем он занимается!
– Значит, все-таки бандит, – довольно ухмыльнулась Дашка.
– Он меня в ресторан пригласил, – пожаловалась я дочери.
– И ты не знаешь, что надеть, – блеснула догадливостью моя дочь. – Это верный признак того, что ты к нему неравнодушна.
– Глупости! Мы знакомы всего несколько часов. К тому же я даже не знаю, как его зовут.
– Вот это номер! – восторженно запрыгала передо мной Дашка и захлопала в ладоши. – Ну ты, мать, даешь. Быстро это у вас получается. А выйти за него замуж он еще не предлагал?
– Предлагал, – честно призналась я, поражаясь проницательности дочери – в кого это она?
– И что ты ему ответила?
– Что подумаю.
– И то слава Богу, – с облегчением перевела дух Дашка. – А то все меня пилишь да укорами изводишь. А сама-то, ишь, седина в голову, бес в ребро!
– Дашка, не испытывай судьбу, жалеть не буду, а рука у меня, ты знаешь, тяжелая, – притворно пригрозила я и обречено отошла от шифоньера. – Лучше помоги наряд подобрать.
Еще битый час ушел на мою экипировку. Дашка старалась так, будто собирала меня то ли на войну, то ли в последний путь, что, в принципе, было одно и то же. Наконец, ее старания увенчались успехом. Я с удовольствием крутилась перед зеркалом, придирчиво разглядывая себя со всех сторон. Рядом с нахмуренными бровями застыла Дашка, насуплено созерцая дело рук своих.
– Чего-то не хватает, – озабоченно бормотала она себе под нос.
На мой взгляд, хватало всего. Разве что молодости и задора было маловато. А так сооруженный совместными усилиями симбиоз белого брючного костюма (верх) и дашкиной длинной черной юбки (низ) смотрелся на мне весьма неплохо. Ходит же мой кавалер в пиджаке в самую жару, а мне нельзя, что ли? Да и вечеру прохлада опускалась на город. На ноги я планировала натянуть черные босоножки, купленные по случаю пару недель назад. Как говорится, сойдет для сельской местности.
Тут Дашку осенило, она с силой хлопнула себя по лбу, так, что я испугалась за ее здоровье, прежде всего, умственное, и легкой ланью умчалась в соседнюю комнату. Вернулась оттуда, держа в руках свою заветную шкатулку с драгоценностями. Вывалив содержимое шкатулки на кровать, дочка с ногами забралась туда же и стала рыться в образовавшейся кучке. Она сразу выбрала и решительно отпихнула в сторону все золотые и серебряные изделия, словно не доверяя мне. Может, боялась, что я растеряю их в порыве страсти?
Я присела рядом и молча наблюдала за ее поисками, искренне недоумевая, почему благородные металлы нисколько не заинтересовали Дашку. По опыту я знала, что в такую минуту лучше не вмешиваться, и потому стоически хранила молчание. Наконец, Дашка издала торжествующий вопль и, выудив из кучки какую-то дешевую побрякушку, прилепила ее к моему жакету с левой стороны.
Я встала и подошла к зеркалу. В то же мгновение и из моих уст вырвался громкий вопль неподдельного ужаса, левая рука изогнулась в непроизвольных конвульсиях, правое веко задергалось. На безупречно белом жакете нагло восседала невообразимо жуткая тварь, отдаленно напоминающая паука.
– Что это? – трясущейся конвульсивной рукой я указала в зеркало.
– Неплохо, да, – зеркало отразило широкую улыбку Дашки, которая выглянула из-за моего плеча. – Это мне подарили. Кажется, сколопендра или саламандра. Нет, фаланга, вот что это такое. Как живая, правда? Сходство невероятное, даже волосики как настоящие. А что ты хотела, последний писк моды.
– Скажи спасибо, что у меня нервы крепкие, а то бы ты сейчас услышала последний писк своей мамочки.
Пресловутая фаланга со стороны выглядела как живая, хотя я и не была до конца в этом уверена. Никогда мне не доводилось встречать живых фаланг, равно как и дохлых, поэтому я могла и ошибаться. В любом случае, тварь нагнала на меня страха. Зато она могла послужить надежным оберегом. Вряд ли какой насильник, даже самый отъявленный негодяй, решится наброситься на женщину, на груди у которой восседает этакая крокозябра. Я не сразу рискнула дотронуться до фаланги рукой, а когда переборола охватившее меня отвращение и дотронулась, то поняла лишь, что сделана она из какого-то металла, покрытого золотистыми ворсинками.
До восьми оставалось еще немного времени, и Дашка в спешном порядке взялась за мою голову. Парикмахером она была неважным, но ожесточенную битву с моими волосами все же сумела выиграть. По крайней мере, я осталась удовлетворена видом своих слегка завитых и тщательно уложенных с помощью лака волосиков. Фэйс-конттоль на входе в ресторан должна была пройти.
– Не волнуйся и не комплексуй, – тоном многоопытного наставника поучала меня дочь. – Светлые волосы всегда в цене. Даже если ты придешь растрепанной, на тебя все равно обратят внимание. Ты же блондинка.
– Конечно, обратят, – раздосадовано кивнула я. – Кто ж на ходячую швабру внимания не обратит?
– Успокойся, в таком виде ты будешь просто неотразима.
Ровно в восемь я, снедаемая любопытством и охваченная трепетным волнением, спустилась вниз и осторожно выглянула из подъезда. И практически сразу заметила его. Угловатая и чуточку сутулая фигура моего жениха маячила у выстроившихся напротив нашего дома гаражей. Облачен он был все в тот же пиджак цвета соли с перцем, который был на нем утром. Судя по всему, он никуда не уезжал, обманув нас с Людкой, или же попросту не придал значения тому, как будет выглядеть, и забыл переодеться. Хотя, может, ему и не во что было переодеваться? При мысли об этом я тоскливо дотронулась рукой до фаланги.
Жених нетерпеливо ходил взад-вперед по бегущей вдоль гаражей тропинке. Он то и дело поглядывал на часы и явно нервничал. Его поведение невольно передалось и мне.
– Добрый вечер, – натужно, но приветливо поздоровалась я, выходя из своего укрытия. – Давно ждете?
– Всю жизнь, – сладко проворковал он, обернувшись ко мне. Я усмехнулась – где это он таких дешевых комплиментов нахватался?
Его взгляд довольно нахально и оценивающе скользнул снизу-вверх по моей фигуре и застыл на фаланге. Радужная улыбка сползла с его лица. Он заметно побледнел и смешно зашевелил губами, словно собирался мне что-то сказать.
– Не бойтесь, она уже дохлая, – беззаботно махнула я рукой. – Вернее, я хотела сказать, что это такое украшение. Оно и не было живым. Последний писк моды.
Мужик не ответил, понимающе взглянул сначала на меня, потом на злополучную фалангу и, выудив откуда-то из кармана крохотный букетик каких-то поникших фиалок или ромашек, а может, это были анютины глазки, с чувством протянул его мне.
– Какая прелесть, спасибо, – без особого восторга ответила я, благосклонно принимая дар и лихорадочно размышляя, как бы от него незаметно избавиться по дороге.
Дело в том, что с детства меня преследовала аллергия на полевые цветы, и тем самым вызывала раздражение моего папаши. Он был большим любителем походов в лес, и каждый раз старался привлекать к этому всю семью. Но стоило только родителям взять с собой меня, как у них начинались проблемы. Цветочная пыльца действовала на меня невообразимо быстро, и спустя несколько минут я становилась похожей на Вини Пуха, до смерти искусанного пчелами. Мое личико распухало и покрывалось ядовито-красными пятнами, доводя отца до предынфарктного состояния.