Тошнит, и мутный гнев поднимается со дня воспоминаний.
– Иванова, пройдем со мной в кабинет, – директор без стука заходит к нам, разрезая смех девчонок и мои воспоминания. Как лезвием прошлась по воздуху.
Бросаю короткий взгляд на Лизку, на букет. Карточку убираю в шкафчик под стопку одежду.
Хм… карточка мне важнее цветов.
До кабинета идем молча, но быстро. И я догадываюсь, в чем причина этого внезапного разговора.
– Проходи, присаживайся, – тон смягчается, становится масляным. По мне лучше бы он оставался строгим, и… профессиональным.
Выбираю место на максимальном расстоянии от Лилии и директора ресторана. Они переглядываются между собой, посылают мне приторные улыбки.
Господи, это место пропитано фальшью.
– Цветы тебе прислал Демид Исхаков, мы правы?
Облизываю губы и стараюсь сдерживаться, чтобы не прокричать им в лицо, что это не их дело.
– Да, – отвечаю и выравниваю спину.
Изображать убийственное спокойствие сложно, когда внутри начинается апокалипсис со всеми вытекающими.
– И записка была?
Сглатываю. Пока смутно понимаю, к чему клонят эти две, и неприятный морозец проходится по спине. Предчувствие мерзкое, гнилое. Как перемороженное яблоко, у которого кожура осталась ярко-красной, а мякоть почернела.
– Была.
– И что в ней сказано?
Выдыхаю. Находись я в другом положении, незамедлительно бы ответила им что-то язвительное и послала в пешее путешествие. Но сейчас я не могу. Просто не могу подвести Хелен и себя в первую очередь. Слишком многое стоит на кону.
– Просто время. Восемнадцать часов.
– Думаю, это время, когда тебя будет ждать его водитель.
– Свидание? – спрашиваю сломленным голосом.
Девушки усмехаются, отчего мне становится совсем некомфортно находиться здесь. Мысли жалят в голове. Зверь не ходит и не приглашает на свидания. Зверь берет, что захочет, и пользуется.
Дурно становится, перед глазами картинка плывет и смазывается. С каждым днем я ненавижу Исхакова все сильней.
– Машенька, Демид Альтаирович очень богатый мужчина. Очень занятой, и… ты можешь воспринимать это как свидание.
Гнев, боль и разочарование стискивают тело и давят на грудь.
– И такому человеку нельзя отказывать. Тем более, после того, что произошло вчера.
Секунду я смотрю на девушек, сжав зубы. И больше всего на свете хочу выбежать отсюда, закричав. Я любви хочу, искренней, красивой, чистой. Но меня сейчас в такой грязи валяют, что уже не имею потом права на эту самую чистую любовь.
– Ты же не откажешь такому человеку?
– Не откажу. Но не потому, что это выгодно вам, а потому, что это нужно мне.
Девушки мало поняли, что именно я им сказала. Но главное для себя они услышали – я пойду с Исхаковым.
Глава 4. Маша
Черный «Майбах» останавливается напротив входа в ресторан, как только я выхожу на улицу. На часах ровно шесть часов вечера.Я успела лишь переодеться в то, во что пришла утром.
Ставшие привычными обычные темно-синие джинсы и вязаная кофта. Каблуки теперь заменяю на удобные кеды. Сверху накинута обычная куртка серого цвета. Все просто.
– Добрый вечер, Маша, – Исхаков выходит из машины, открыв заднюю дверь. Конечно, у него же водитель.
Внимательно рассматриваю зверя.
Классический костюм, начищенные туфли, безупречно уложенные волосы без грамма геля. Словно они от природы ложатся идеально. И дорого.
Пахнет зверь вкусно. Роскошный мужской аромат.
– Приятно, что Вы вовремя.
Тереблю свою маленькую сумку и постоянно кошусь на машину. От одной мысли, что сейчас придется сесть внутрь и быть так близко к Исхакову, выбивает почву из-под ног, и я лечу вниз, хватая воздух ртом.
Смотрю на сильную шею Демида исподлобья, не решаясь встретиться с его взглядом.
Я помню, как он вчера смотрел на меня.
И еще больше боюсь, что ждет от меня Исхаков.
Демид отходит в сторону и приглашает меня сесть.
Пассажирское сиденье пусто. Я дрожу как последний осенний лист, когда чуть наклоняюсь. В нос ударяет аромат салона, смешанный с запахом зверя. Дурманящие пары. Горло обжигает как кислотой.
– Боишься? – спрашивает низким голосом, который под кожу забирается и царапает.
Сознаться – показать слабость.
Зверь не любит слабых, не любит страх. Чтобы быть с ним на равных, нужно принять правила его игры.
– Мне следует?
Говорю спасибо всем высшим силам, которые помогли сохранить мой голос твердым и ровным.
Темный взгляд буквально пожирает меня по кусочкам. Губы искривляются в ухмылке, и от нее неожиданно рвется дыхание.
– Помнится, вчера ты сказала, что сделаешь все, чтобы загладить свою вину, – припоминает он мои слова.
Его сила одуряет, я маленькой несмышленой девчонкой уставилась на лицо Исхакова, понимая, что один мой промах, и зверь сотрет меня в порошок, не поморщившись.
– Не бойтесь, Маша, Вам правда ничего не угрожает, – смягчается. Его голос меняется. Лишь глаза продолжают светиться желтым.
Сажусь в салон и слышу, как шум улицы отрезается тихим хлопком двери.
Ну вот и все.
Через пару секунд, когда Демид обойдет машину, мы останемся с ним один на один, не считая водителя. Пространство внутри тесное, несмотря на то, что это «Майбах».
Чувствую, как воздух электризуется, становится тяжелым и влажным. Зверь еще не рядом, а я ощущаю его повсюду, в каждой маленькой детали, в каждой клетке.
Из окна наблюдаю, как Исхаков кому-то звонит. Он не спешит. Изредка бросает взгляды ровно на меня, хотя окна затонированы наглухо.
Становится не по себе, что даже так он знает, где я, видит мои глаза. И кажется, можно расколоть меня за считанные секунды.
– Вам понравились цветы, Маша? – спрашивает, как только забирается в салон.
– Да. Хочу Вас поблагодарить, – выжимаю из себя улыбку.
Правая рука Исхакова лежит на сиденье. Красивые мужские пальцы и сексуально выпирающие вены на тыльной стороне ладони.
Этой рукой он касается своей любовницы, наверняка, ей нравится, и она просит его не останавливаться.
А меня настигает странное чувство, и становится ужасно душно. Тесно. Грудную клетку стянул обожженный металл.
– Ты уже успела многое обо мне услышать, Маша, – не спрашивает, уверенно говорит. Что-то мне подсказывает, Демид знает, что о нем говорят.
– Да.
Без тени сомнения поворачиваю голову, и мы встречаемся взглядами.
Губы загораются, кожа вспыхивает, а тело предательски отзывается на его голос и цвет его глаз. Я помню их, всегда помнила. В кошмарах мне снились. А сейчас… они завораживают. Как бы все тайны не выложить.
Он крепче сыворотки правды действует.
– Что у меня серьезный бизнес, что раньше я работал с бандитами и сам был одним из них, что убивал…
Демид говорит ровно, без запинки. Меня от каждого его слова протыкает острым копьем. В самый центр, задевая сердце. Но я все еще жива, дышу как-то, сдерживаю слезы.
– А еще говорят, что Вы очень опасен, – хрипло отвечаю.
– Смотря для кого, Маша. Но Вам ничего не угрожает, – улыбается.
Застываю над его улыбкой, не веря, что зверь вообще может это делать.
Да он несколько своих лет скидывает, когда улыбается.
Ломает от желания сказать, чтобы он чаще это делал, что улыбка ему идет. И я совершенно не понимаю себя, когда улыбаюсь в ответ.
Мгновение, и ток заискрил, словно произошло короткое замыкание. Вспышка, соленый вкус на языке, и сердце стучит без остановок.
– Мы приехали, Маша.
Исхаков выходит из машины первым, обходит и открывает мою дверь. Долго смотрю на протянутую руку, не решаясь вложить в нее свою.
Вспоминаю, что именно этой рукой он ласкает очередную любовницу. А еще ест, расписывается на документах, подает девушке…
Его ладонь теплая, даже горячая. Он тут же обхватывает ею мою руку и тянет на себя, пока я попросту не врезаюсь в его тело.
Задыхаюсь от наглости, и… непонятного чувства в животе.