– Знаешь, на что я обратил внимание в первую очередь, когда тебя увидел?
Резко убирает это ненужное “вы”, которое застряло между нами как косточка.
– На твои губы.
Зверь большим пальцем проходит по нижней губе, которая выкрашена в красный, и чуть оттягивает ее вниз. Задевает ряд зубов, и, мне кажется, хочет протолкнуться им в мой рот.
В салоне температура Венеры. Я чувствую, как капельки пота выступают на коже и тут же испаряются.
Исхаков смотрит на мои губы, на свой палец, который я обхватила, и если бы глаза могли еще потемнеть, они бы непременно стали иссиня-черного цвета.
Он сглатывает, я делаю то же самое. Между нами нет неловкости, лишь затяжное напряжение, которое усиливается. Оно давит на все органы чувств и до чертиков пугает. Меня так точно.
– На месте, Демид Альтаирович, – говорит бессменный тихий водитель, о котором я и правда начала забывать. Будто за рулем не человек, а робот. Без слуха и простого человеческого любопытства.
Рука Зверя опускается, задевая грудь.
Во рту вкус чужой кожи. Соленой, с горчинкой. Кончик языка, кажется, запомнил отпечаток пальца, потому что я до сих пор кружу им, будто повторяя незамысловатый рисунок.
– Возможно, и я правда ввяжусь в драку, если кто-то будет пялиться на твои губы дольше положенного. Маша.
Каждое слово сильным ударом отражается внизу живота и опускается в промежность. Черт, мне нравится, как он это сказал.
– Не стоит. Они и так… Ваши, – выдавливаю. От сказанного колотит. Слова кажутся мне очень откровенными и возбуждающими.
– Твои.
– Не поняла…
– Не хер мне “выкать”. Твои губы теперь принадлежат мне.
Его грубость на грани. В другой ситуации я бы влепила этому мужчине пощечину. Но слабость развилась во всем теле на последней фразе. И мне захотелось подчиниться этому сильному мужчине.
И узнать, что значит, мои губы теперь принадлежат ему.
Демид помогает мне выбраться из машины, подав руку и, не отпуская, вместе идем к современному зданию.
– Подумал, что рестораны могли тебе уже надоесть.
– А вы любите решать за других, Демид, – флиртуя, говорю.
В гардеробе толкучка, но Исхаков умудряется как-то отгородить меня от всех людей.
– Да. Решаю, – без колебаний отвечает, – и ты опять мне выкаешь, Маша, – добавляет на ухо.
Зал временной экспозиции до отвала набит журналистами и искусствоведами.
Кажется, никому нет дела до новых гостей, но я постоянно чувствую на себе чей-то взгляд. И зачем я только напялила такое откровенное платье?
Вцепляюсь в руку Демида, ища поддержки и опоры. Это странно вообще. Чтобы Исхаков меня защитил? Мир скорее перевернется, чем зверь вступится за кого-то, кроме себя.
– Добрый вечер, Демид, – очень красивая блондинка, наверное, единственная, кто решил подойти поздороваться. Хотя основная масса была в курсе, кто пожаловал на открытие выставки всемирно известного художника.
– Арина, – спокойно говорит и чуть кивает. Как бы здравствуй.
Мне почему-то захотелось сильнее прижаться к Демиду и показать ей, что с Исхаковым именно я.
Нелепая ревность, непонятно откуда берущая корни.
– Я от тебя звонка ждала, – игнорируя меня, продолжает.
Ее кожа матовая и чистая. Девушка высокая, с идеальной прической и едва заметным макияжем. Только красные губы выделяются. Цвет один в один мой.
Ненавижу красный цвет.
– Был занят. Хорошего вечера, Ариелла, – грубо отшивает свою любовницу.
Мое тело стало деревянным, даже ноги не сгибаются.
Он ей нравится, очень. Может, она влюблена в него. А зверь привел меня, и теперь девушка злится.
Циничный и холодный Исхаков. Так легко отказывающийся от того, кто ему перестал быть нужным.
– Любовница? – спрашиваю. В глаза не смотрю, охватываемая невнятными чувствами.
– Была. Когда-то.
Врет. Уверена. Его голос дрогнул на секунду. Даже у зверя бывают промахи.
– А сейчас? Кто-то есть? – я по-прежнему не смотрю ему в глаза, потому что не нахожу силы. Такой разговор для меня непривычен.
В какой-то степени я рада, что это как бы роль.
– Нет.
Исхаков указательным пальцем цепляет подбородок, заставляя поднять голову. Мой взгляд все равно опущен, но я упираюсь в его сильную шею и вижу острый кадык.
– На меня посмотри, – приказным тоном говорит.
Дышу чаще. Наши разговоры и поведение заводят на нужное мне поле, но, черт, я боюсь. А сознаться в этом страхе не имею права.
Как с двух сторон тисками сдавливает, а о боли кричать нельзя. Лишь терпеть и ждать, когда это мучение закончится.
– Ты говорила…
– Я передумала, – перебиваю.
Лицо Исхакова корежит довольная улыбка. Она застывает перед моими глазами и выжигается на сетчатке.
Он смотрит долго, словно ждет, что я заберу свои слова назад. Прищуривается. Его дыхание не сбивается, как мое, он уверенно держит себя в руках, что даже завидую.
Меня же бьет ледяным кнутом, и я дергаюсь от каждого такого быстрого касания.
– Скажи полностью.
– Я хочу стать твоей любовницей.
Молния на платье впивается в кожу, каблуки еле держат, я вообще еле стою на них. Проклятая ткань неприятно елозит по соскам. Я без белья, этот вечерний наряд его не предусматривает. Лишь крохотные трусики-стринги, которые мало что защищают.
Руки сжимаю в кулаки. Только потом понимаю, что перестаралась. Ногти отпечатались на внутренней стороне до кровавых лунок.
– Почему ты передумала?
Облизываю красные губы. Правду ему не скажешь, но я не рассчитывала, что Исхаков будет выяснять причину.
От нашего разговора тошнит. Он выходит циничным. Готова услышать сумму в месяц, которую Демид будет переводить мне. Я же любовница.
– Считай, что я изначально этого и хотела. Когда специально уронила тарелку на твою рубашку, – сознаюсь.
Сейчас зверю нельзя врать. Лучше правды ничего нет.
– Все ждал, когда сознаешься, – говорит, как победитель, – но ты все равно недоговариваешь, Маша Иванова.
Бьет взглядом до самой души, и я теряю дар речи.
Мне хочется выкричать все, что болит внутри долгие годы, хочется прошипеть проклятия прямо в его губы. Дьявольски красивые и вкусные. Я помню наш поцелуй, а вкус его кожи растворился на моем языке, и никакое выпитое шампанское не способно его смыть.
Но больше всего мне сейчас хочется, чтобы этот зверь поцеловал меня.
– Поехали.
Сердце взрывается от такого простого слова. В голове гул, а мозг непонятная субстанция, за которую стыдно.
Не дожидаясь больше моего ответа, Демид идет в сторону гардероба.
Я медленно пропускаю воздух, сложив губы трубочкой, и прикрываю глаза, смаргивая слезы. И неровной походкой иду за зверем.
Что ж, Хелен, сегодня ночью будет сделан первый шаг. Исхаков, может, и заберет себе мое тело, но вот душу я ему никогда не отдам.
Глава 12. Маша
Исхаков живет в шикарной высотке, к которой просто так не подступить. Кругом охрана.
Когда мы проходим к лифтам через лобби, девушки с ресепшена сворачивают головы. Отчего я чувствую себя еще более в загнанном положении.
Звук каблуков разносится по огромному просторному помещению, а мне до тошноты хочется тишины и спокойствия.
Зверь больше не произнес ни слова, пока мы не переступили порог квартиры.
Понимаю, что мне нужно что-то сказать, как-то разрядить обстановку. В конце концов, это мое задание – заставить Демида зависеть от меня.
Но кто бы знал, как это трудно. В голове крутится сплошная банальщина вроде как поблагодарить за вечер и все в таком духе. Но я согласилась поехать к нему домой и стать его любовницей, а Исхаков был ничуть не удивлен. Благодарность – последнее, что стоит говорить ему.
– Располагайся, – коротко заявляет и удаляется в одну из комнат.
Подозреваю, в спальню.
По привычке, не разуваясь, прохожу к панорамному окну и замираю над видом. Сбоку замечаю электрический камин. И вот было бы здорово засесть у него с бокалом вина и любимой книгой. Или включить хороший, добрый фильм.