Мне казалось, что отсюда, из прихожей – в продолжение прочтенной сказки – я слышу спор королей на небе, которые, конечно, так и не помирились, до сих пор: бесконечное небо – бесконечный спор. Я слышал его, скорее, головой, не слухом – когда что-то соединял в своем мозгу, сосредотачивался, – и перемежение слов «лошадь! – колесница! – лошадь! – колесница!» представлялись мне только звуковыми уколами. И еще я представил себе, как рты королей, состоящие из четких (как на иллюстрациях в книге) звезд, резко и широко открываются друг на друга.

Я посмотрел на кухонное окно – на терявшее яркость небо. Никаких звезд еще не было видно.

– Знаешь, мам… сегодня… Марья Олеговна попросила купить одну книгу…

Спорят? – я снова что-то соединив в своем мозгу… Да, короли спорили.

Мать, между тем, никак не отреагировала на мои слова – просто промолчала. Хотя ей, по привычке, надо было бы возмутиться.

– …ту самую, которую ты купила.

– Да ты что! Не может быть!..

Мать удивилась, но (очень странно) безо всякой заинтересованности – этим необыкновенным совпадением.

Я хотел было начать расспрашивать ее (вряд ли, впрочем, надеясь получить ответ), как оно могло произойти, но… ее странная интонация вдруг заставила меня передумать.

Что-то происходило. Вероятно, и это же ощущение – что что-то происходит – заставило меня взять книгу с собой.

Я вышел во двор.

Небо над головой.

Спорят? – первый вопрос в голове. Я даже остановился…

Да, я услышал.

Я поднял рубаху, вытащил книгу из-за пояса и просто понес ее в руке.

Через дорогу, возле гаража, я увидел свою подругу Ленку Вачедину. Она была старше меня на целых семь лет, но нам каким-то образом удавалось находить общий язык. Думаю, все дело было в том, что ее вечно беспокоили какие-нибудь проблемы, и она искала, кто бы ее выслушал, – просто выслушал, и все.

– Люди, как правило, начинают раздавать советы в таких случаях, – объясняла Ленка, – а мне советы… ну не то, что не нужны – я просто им никогда не последую. Когда я что-то начинаю рассказывать, я, как правило, уже приняла решение. И большинство делает точно так же. И тем не менее, они выслушивают то, что им отвечают, они иногда даже обещают: да, я так и поступлю. Хотя знают, что поступят, как заранее решили. В этом обмане ничего такого особенного нет. Но меня просто сильно раздражает, когда люди советуют совершенно не то, что я собираюсь сделать; и еще больше – если как раз то, что я собираюсь сделать, потому что я тогда начинаю и впрямь испытывать неуверенность – а вдруг я приняла неверное решение? Ведь этот человек – который посоветовал то же самое – не испытал тех ощущений, которые я испытала – в этой конкретной ситуации. Как же он сумел попасть в самую точку? У него есть опыт? Нет, я не доверяю ничьему опыту… Короче говоря, лучше делиться с теми, кто ничего не посоветует в ответ. Понимаешь?

– Нет, – отвечал я.

– Вот и отлично. Поэтому я тебе доверяю.

Ленка сидела на небольшой деревянной скамейке. Мрачное, усталое лицо в неприятно оранжевом свете фонаря, придававшем ее коже чуть терракотовый оттенок. Круги под глазами – Ленка плохо спит. Ее как всегда что-то мучит? (Родители сократили ее карманные расходы на пару десятков рублей? Учитель по физике издевается над нею, то и дело повторяя перед всем классом, что она пользуется шпаргалками, и он до конца года собирается сажать ее на первую парту во время контрольных работ? – тогда, как шпаргалками пользуются все до единого. И он знает об этом, а просто сделал из нее козла отпущения, чтобы создать видимость справедливого учебного процесса?)

Сам не знаю, почему, я почувствовал, на сей раз, случилось что-то более серьезное.

Ленка не обратила никакого внимания на «Сказки о созвездиях» – просто поздоровалась, а потом, как раньше, принялась смотреть куда-то в сторону.

– Послушай, – я подсел к ней, – ты не представляешь, какая странная история случилась!

– Какая?

Ленкины руки были засунуты в узкие карманы облегающих джинсов – кажется, так трудно их там держать и так неудобно. Она заворочала руками в карманах, когда спросила «какая?», – как будто что-то ввинчивала.

«Мне задали в школе купить книгу, а потом, когда я пришел домой, выяснилось, что мать уже купила ее», – так я собирался сказать?

Я положил книгу рядом с собой, на скамейку – Ленка по-прежнему не реагировала на «Сказки о созвездиях».

– Какая? – повторила Ленка.

Они спорят? – вопрос в голове.

– Я…

Спорят?

Я не выдержал, встал со скамейки и запрокинул голову на темное небо. Звезд совсем мало: неясные точки, почти ничего. Частичка моего ума и слуха будто бы улетела туда. Небо большое и бесконечное. Там много времени для споров.

Снова я представил себе резко открывающиеся друг на друга рты королей – из четких звезд.

– Эй, Сереж!

– Что?

Я смотрю на Ленку.

– Ты куда улетел?

– Ты ничего не слышишь, Лен? Прислушайся… – я поднял указательный палец.

Лошадь! – колесница! – лошадь! – колесница! – лошадь! – они спорят?

– К чему? – Ленка недоуменно смотрела на меня.

Я ухмыльнулся, махнул рукой.

– У тебя неприятности?

– С чего ты взял?

– Да? Я так и понял сразу! Расскажи!

– Не буду, – Ленка качнула головой; один раз, отрешенно.

Я понял, что совершил ошибку – слишком поспешил. Теперь Ленка, наверное, ничего не расскажет – так было пару раз.

Я снова подсел к Ленке и положил пятерню на «Сказки о созвездиях». Прошло полминуты.

Я чувствовал – Ленка вся напряжена внутри. И в горле у нее застрял комок воздуха.

Она выдохнула.

– Это моя сестра… все из-за моей сестры… ты не представляешь, какая она стерва! – у Ленки увлажнились глаза.

– Твоя сестра Ира? – тихо спросил я.

– Да… знаешь, что она делает?

– Ты мало рассказываешь о ней.

– Так же мало она рассказывает о себе молодым людям, с которыми встречается, – мрачно сказала Ленка, – за счет этого ей удается быть чрезвычайно притягательной для них. За счет этого… боже, она заплела такую интригу, которая сведет в могилу их обоих…

Я удивленно покосился на Ленку.

– …она бросает своего молодого человека, когда ее друг – второй молодой человек – сдается и выполняет очередное ее условие, после которого, как она намекает ему, они должны объединиться. Уже не как друзья, как мужчина и женщина, понимаешь? Слава Богу, если нет. Бросает первого – но не уходит ко второму и не говорит ему – Леше – что бросила своего молодого человека. Она делает так, чтобы он только об этом догадывался, намеками – так же, как и выставляя ему очередное требование – о поиске более высокооплачиваемой работы. В будущем она собирается заставить его снимать квартиру – и все это, понятно, для того, чтобы им было, где жить. Но, в то же время, она – то, что происходит сейчас – называет сугубо дружескими отношениями; не раз это подчеркивала – в их бесконечных телефонных разговорах, ежедневных, – она всегда сама звонит Леше, чтобы он никуда не исчез. Леша понимает, что находится в позиции добивающегося человека… она еще любит напирать на него, что он, мол, слабый, и должен стать сильнее… преодолев все трудности, которые она же ему и создает… издевательства, я так это назову… на пути к тому, чтобы добиться ее. Это его, видимо, несколько заводит. Он любит ее… – эти три слова Ленка произнесла с горечью, – …чтобы выставить новое требование – Леше – она возвращается к своему молодому человеку. Тот тоже ее любит… а может быть, их обоих просто заманивает неизвестность? Они с Лешей знакомы, но почти не общаются. Леша не станет звонить ему и что-то спрашивать об Ире, потому что знает, что таким образом потеряет ее. Это будет равносильно тому, чтобы сдаться. А Ирин молодой человек… его зовут Влад… он понимает, что здесь что-то не то… и то, что Ира так себя ведет – то бросает его, то возвращается, тоже как-то связано с Лешей… да уж, это у нее прекрасно получается! – быть такой нежной, ласковой, чтобы втереться в доверие и снова расположить к себе Влада, – это она умеет!.. Но поскольку Ира – свои отношения с Лешей – называет исключительно дружескими и они действительно такие, если не считать этих намеков – о поиске работы, – которые она всегда сумеет отрицать, – тут ни к чему не подкопаешься; это нити, которые нельзя ухватить – ими можно быть только управляемым… Владу она говорит, что уходит от него, потому что он ее достал; что общежитие, в котором он живет, никуда не годится и что работа у него – полное фуфло. Таким образом, она и ему выставляет требования. И он понимает, что она врет ему… что здесь что-то не то, но поделать ничего не может… Они оба только чувствуют интригу, что что-то происходит, но им приходится подчиняться ей… Здесь все одна сплошная ложь… Боже, ты хоть что-нибудь понял – из того, что я сказала?