– «Сказки о созвездиях»… вы знаете, это просто… – она чарующе остановилась; а у меня учащенно забилось сердце, – просто необыкновенная книга. Вышла меньше месяца назад. Я как увидела в магазине, сразу купила – истратила последние деньги, которые были в кошельке… не знаю, на меня прямо какая-то горячка нашла, я никогда так не делаю. Но в этот раз… Смотрите, какие необычные иллюстрации…

«Да… необычные, необычные…» – и я стал то и дело повторять про себя, заворожено, и мое сознание улетело на пару минут. А когда я снова «вернулся», Марья Олеговна уже рассказывала содержание одной из сказок – кажется, про созвездия Большой и Малой медведицы, этого я точно не помню.

Силуэт книги отражался в оконном стекле. Гераневая ветка почти касалась того места, где отражался нижний уголок мелованной страницы…

Никогда еще я не чувствовал себя так просветленно и приподнято…

Домой я, тем не менее, шел довольно понурый – я знал, что мать, разумеется, купит и эту книгу, как всегда – и я стану обладателем такой книги! – но, в то же время, мне было просто неприятно и печально, что даже теперь мать устроит будничный скандал о безденежье. (И еще она обязательно подчеркнет, что у нее все просчитано и выверено, – где и как выгадать каждый рубль. Например, на рынке молоко стоит на десять рублей дешевле, чем в магазине, но чтобы доехать до рынка надо потратить еще пять рублей на автобус – мать выгадывала всего пять рублей, потому что покупала только по одной пачке; рейд на автобусе, до рынка, через два дня на третий, после работы).

Я вошел в квартиру и стал снимать ботинки в прихожей. Позвал мать, но мне никто не ответил.

Едва я только открыл дверь в свою комнату и сделал шаг по направлению к столу, тотчас остановился, как вкопанный.

И мне показалось, что сердце мое тоже… затаилось. Я пялился во все глаза на книгу, которая лежала на самой середине полированного стола. Освещенная вечереющими лучами, косо падавшими из окна. Приглушенные цвета на обложке, еще более неясные из-за закатных отсветов, сумрачные тона неба, нагромождающиеся ступени лестницы… но снова этот четко переходящий цвет звезд.

Сказки о созвездиях.

– Сережа… Сереж, ты пришел?.. – послышался голос матери позади, из коридора, поначалу отдаленный, затем голос вдруг резко усилился – мать уже стояла прямо за моей спиной (будто перескочила через расстояние в два метра), – детка, ну наконец-то!

Мать ущипнула меня за щеку.

Очень бодрый голос – давно он у матери не был таким.

Я повернул голову, посмотрел вверх: щеки у нее чуть порозовели. Она выглядела как-то обновлено – или это мне просто померещилось?

– потому что у меня все, затаившись, бушевало внутри.

Я снова посмотрел на стол.

– A-а, увидел уже да? Посмотри, какую книгу я тебе купила в «А-Элите»!

– Я-я… вижу.

– Посмотри, посмотри, – мать даже подтолкнула меня к столу.

Нетерпеливо.

Я торопливо сел за стол и принялся перелистывать мелованные страницы. Кисти моих рук – точно до запястий – в зоне алеющего заката, – и ажурные тени штор нечеткой темнеющей паутиной скользили по пальцам.

Потом вдруг руки как-то резко дрогнули – от приятного, щекочущего озноба.

Я наклонился к большим граненым буквам первой сказки – еще не стараясь разобрать смысла написанного. Но я, слишком озаренный, пока еще и не сумел бы…

– «Сказки о созвездиях», – произнесла мать; позади.

– Да-да, сказки о созвездиях. Господи, откуда она взялась?

– В смысле? Я же говорю, зашла сегодня в книжный магазин и…

– Да нет, нет, я понял. Я просто…

– Посмотри, там чудесные иллюстрации.

– Вижу, – просипел я в ответ.

Пролистывая страницы, туда-сюда.

Никогда не забуду того вечера – как я сидел за столом и читал «Сказки о созвездиях». Я не успел удержаться и не начать читать, даже еще не закончив обедать, – эта книга словно притягивала мой взгляд: я читал, торопливо проглатывая картофелины. В другой бы раз это было «вопиющим хулиганством», и мать обязательно заставила бы меня сначала доесть, но в этот день (видимо, благодаря просветляющему действию книги), мать, странно подобрев, все оставляла без внимания.

Я теперь помню всего-навсего одну сказку, которую прочитал в тот день, – последнюю как раз перед тем, как отправиться на улицу, – видно, потому, что сказка имела отношение к случившемуся чуть позже. (Ну, если исключить то, что я помню: в конце каждой сказки главные герои – положительные или отрицательные, все равно, – поднимаясь на небо, превращались в созвездия). Речь в ней шла о двух королях, живших по соседству и постоянно о чем-нибудь споривших и ссорившихся, крайне недружных; чаще всего они конфликтовали из-за территорий и границ.

«Однажды один король поехал на охоту, а другой принялся объезжать свои владения. Случайно встретившись на границе владений, они как всегда принялись ссориться – первый король обвинил второго, что его колесница заехала на чужую территорию. Второй, напротив, обвинил первого, что нет, это его лошадь заступила копытом за границу. Короли спорили ожесточенно, яростно размахивая руками и тыкая друг в друга пальцами, нельзя было даже разобрать хотя бы одной цельной фразы, только два отчетливых слова вылетали из бесконечных перебиваний друг друга: „Лошадь! – колесница! – лошадь! – колесница! – лошадь!..“

Это было начало нового многолетнего спора, за время которого оба владения пришли в страшный упадок: всю силу и энергию короли отдавали теперь бесконечным пререканиям, а не управлению государствами. В конце концов, обедневшие крестьяне попросили небо разрешить этот ужасный спор между королями.

И вот однажды в одной из деревень появился некий старик, который, как он сам о себе обмолвился, раньше работал судьей.

Крестьяне решили позвать к старику своих королей – впрочем, все очень сомневались, что короли пойдут к нему, но, к удивлению, те не просто пришли, но примчались и принялись самым подробным образом рассказывать старику о своем споре. Но как всегда они перебивали друг друга и кричали, и старик, хотя и внимательно их слушал, как и все не смог разобрать ничего, кроме слов „лошадь“ и „колесница“. Когда короли выбились из сил, обвиняя друг друга, старик тихо вздохнул и сказал, что, видимо, ни рассудить, ни помирить их никак нельзя, „надо послать вас на небо – оно большое и бесконечное. Там будет вдоволь места и времени для ваших споров и пререканий“.

Он стукнул посохом, и короли, уже успевшие возобновить спор, под действием каких-то непонятных сил принялись подниматься на небо. И поднимаясь ввысь и так и продолжая спорить, не замечая даже странного феномена, который происходил с ними, короли постепенно превратились в созвездие. Стали частью бесконечного неба».

Каким созвездием стали два короля?

Этого я не могу вспомнить, как ни стараюсь. Быть может, я забыл в сказке какую-то важную деталь?

Закат померк – на моих руках, перелистывавших страницы, уже изредка.

Но окончательно стемнеть еще не успело.

Лошадь! – колесница! – лошадь! – колесница! – лошадь!..

Я сунул книгу за пояс, под рубаху, – чтобы ее не было видно, – и отправился в прихожую.

– Уходишь? – осведомилась мать, посмотрев на меня из кухни. Она, видно, стояла возле разделочной доски, – чтобы видеть меня, мать прогнулась назад.

Все та же воодушевленная улыбка на лице, выглядывающем из-за дверного косяка.

– Да, – ответил я.

– Ну иди, иди, проветрись.

Мать обычно отпускала меня на улицу только после того, как я сделал уроки, а сейчас даже ничего не спросила о них. И все же не смотря на то, что мать мне сегодня все благодушно позволяла, я разумно продолжал прятать книгу под рубахой – что-то мне подсказывало, что мать воспрепятствует, если только узнает, что я решил вынести книгу из дома. Я, впрочем, совершенно не мог объяснить себе, зачем беру ее – думаю, мною двигало какое-то неясное чутье… что эта книга все время должна быть со мной?

Может и так.