Сзади послышались голоса. По резким ноткам чувствовалось, что люди ругались.

— Отвали!

— Оль!

— Я же сказала: не приближайся!

— Но… так было нужно! Так Игорь сказал!

— Игорь? А если бы он сказал убить меня? Что бы ты сделал?

— Я… Ну… Так было нужно!

— Оля! Оля! Остынь уж, — голос Лиды. — Он же мужик. Что скажут-тоть, то и делает.

— Лида!

— А чо Лида? Лида — она уже давно-ть Лида. Ты вот лучше ей объясни, зачем вытолкнул в темноту. Надо было-ть брать в охапку и прыгать вместе с ней!

— Лида!!!

За столь милым разговором они и подошли к Потёмкину. Ольга скорчила гневную гримасу и хотела высказать всё, что думает об Игоре, но мужчина уже направил луч на обвалившуюся плотину. Гнев сразу иссяк: набить шишки и ссадины всё же лучше, чем утонуть. Зато появились вопросы.

— Что теперь делать будем? — Яр глянул вниз, оценил расстояние до другого края обрыва и присвистнул. Плотина до конца не развалилась, осталась отгораживающая воду плита и узкая дорожка из переплетённой арматуры с кусками бетона, местами накренившимися в сторону обрыва. По ней опасно переходить — хлипкое сооружение могло в любое время обвалиться под собственным весом. Путников с оружием и рюкзаками «мост» точно не выдержал бы.

— Чуть раньше развилка, и дорога уходит влево. Попробуем по ней. Может, можно где-нибудь через речку перебраться. После плотины она не такая широкая. Вон там, в небе, свет видел. Вдруг в том районе люди? — Потёмкин указал на то место, где видел мерцающий огонёк, но теперь там его не оказалось.

— Только идём молча, — предупредил мужчина, — а то разговорились! Вы бы ещё песню спели… хором!

— Это точно! — подхватил чей-то голос за спинами. Вспыхнул фонарик, потом второй, третий, послышались звуки передёргиваемых затворов, и незнакомый голос грубо скомандовал:

— Вы окружены, оружие на землю и мордой туда же!

— Мужики! — попытался заговорить Игорь, но выстрел в воздух заставил его замолкнуть и подчиниться.

— И везде так встречают? — не выдержал Яр.

— Обычно — да. Особенно если ты с полной концертной программой прибываешь к порогу их дома…

— Молчать! — тот же грубый голос. — Разговаривать будете у Бакина.

У них отобрали оружие, связали руки за спиной и повели, окружив, в обратном направлении, туда, где группа свернула на развилке. Участок дороги оказался коротким — около километра, после ботинки прогромыхали по металлическому мосту, за которым почти сразу путь им преградила бетонная стена. Тяжёлые ворота, проскрипев давно не смазываемыми петлями, отворились, впуская путников. Игорь обратил внимание, пока шли, на низкие одно-двухэтажные здания по сторонам. Очевидно, они находились на территории какого-то заводского комплекса. Ещё метров сто, и фонарики упёрлись в огромное здание, стены которого терялись во тьме. Теперь стало понятным явление слабого света в ночном небе: видимо, на крыше здания находился наблюдательный пост, откуда и заметили автомобиль и разборку с ночным титаном — по-другому у Потёмкина язык не поворачивался назвать игравшее с «Тигром» чудище.

— Прошу вас, — пригласил грубый голос. Его обладатель, видимый тёмным силуэтом, подошёл к двери и отворил, пропуская пленников вперёд. Тусклый свет, лившийся изнутри, явил замотанное в тряпки лицо неизвестного, только прозрачные стёкла слесарных очков открывали внимательные прищуренные глаза.

Внутри уже встречали трое с помповыми ружьями в грязной, просаленной, но тёплой одежде. С обмотанными на манер старших лицами и заострёнными штырями за спинами, видимо — самодельными пиками или копьями. Следом за пленниками вошли пятеро конвоиров. Пленников ещё раз обыскали, проверили вещмешки, «прощупали» счётчиками на предмет радиации. Потом старший, что командовал, стянул с лица тряпки на шею и макушку, куда водрузил и очки, стянутые на затылке резинкой. Взору открылся молодой человек лет тридцати. Слева от брови до края губы — шрам, а сам глаз заплыл белым.

— Пойдёмте. Мужчины со мной, женщины пока здесь.

— Они пойдут с нами! — уверенно возразил Игорь.

— Со своими правилами в гости не ходят, — заметил незнакомец.

— А мы не гости, — Потёмкин поднял к лицу связанные руки. – Мы мимо проходили…

— Тем более, мимопроходилы, — пожал плечами старший и, уже обращаясь к подчинённым, добавил: — Ведите этих двоих к главе. Дамы подождут.

Игоря с Яром грубо толкнули ко второй двери из маленького помещения. Им ничего не оставалось, как подчиниться.

Это был когда-то один огромный цех, где находились столь же впечатляющие по размерам машины, станки и станы. Потом, после войны, рабочие, ставшие жителями, их разобрали и вынесли. И принялись застраивать освободившееся пустое пространство хижинами из того, что находили в городе: кирпичи, доски, куски железа. Причём застраивали наспех, уровень за уровнем вверх, поглощая свободное пространство, словно муравьи. Теперь это место представляло собой нагромождение полудеревянных, полукирпичных комнатушек с забитыми листами железа дырами. Между ними оставлялось пространство под коридоры, но иногда оно было таким узким, что людям приходилось расходиться друг с другом, пропуская кого-нибудь вперёд. На верхние уровни вели топорно и на скорую руку сколоченные деревянные лестницы. По ним идти было не только опасно, но и страшно. Треск древесины жалобно возвещал путникам, что всё вокруг устало, хочет отдохнуть, а люди не понимают этого. Но жители давно привыкли к их скрипу и не обращали внимания. Только Потёмкин чувствовал, что, сломай в одном месте доску, вся конструкция огромного города внутри исполинского здания сложится, как карточный домик. А здание действительно было масштабным. Пока они шли к главе, Игорь запутался в несметных коридорах и проулках и насчитал восемь этажей вверх. И, наконец, они вышли на «крышу» деревянного творения. Тут до потолка здания можно было достать, подпрыгнув и протянув руку. В центре находилось лишь одно строение, но зато большое. Очевидно, для главы поселения места не пожалели.

Старший на несколько минут скрылся внутри, после чего приказал Потёмкину с Яром зайти.

В первой маленькой комнатушке стоял лишь стол, за ним сидела девушка и печатала какой-то текст на облезлой машинке. Она косо посмотрела на вошедших и вернулась к своему занятию. Мелькнула мысль: «У него и секретарша есть? Очуметь!»

В следующей комнате большего размера стоял стол и вокруг — стулья. В центре стола — лампа-абажур. Провод змеёй тянулся по поверхности и исчезал где-то внизу под полом.

— Садитесь, — сопровождающий указал на стулья и сел сам в сторонке. Двое подчинённых остались стоять сзади, у двери.

Спустя несколько минут через противоположную дверь вошёл заспанный мужчина в наброшенной на голое тело рубашке и дырявых местами штанах. На голове — сеточка, наверное, чтобы не повредить причёску.

— Меня зовут Бакин Виктор Алексеевич. Я тут… э-э-э… глава этого чу́дного города. Но что мы всё обо мне да обо мне? Поговорим о вас. Кто вы, откуда и зачем пришли и напали на нас? Рассказывайте, мне всё интересно. — сказал глава без предисловий. Худощавое, осунувшееся лицо, растрёпанные, словно ощетинившиеся брови, водянистые, мутные глаза, как у человека, много выпившего вчера, узкие губы, сжатые в напряжении, и тонкий нос.

— Напали? — Игорь от удивления поднял брови. — Мы вообще мимо проезжали… проходили… Э-э-эм, шли. Да. Шли.

— Неужели? — мужчина поднялся со стула и медленно пошёл вокруг стола. — Приехали, наблюдали за нами некоторое время. Думали, мы вас не видим? У нас пост на крыше имеется. А потом напали на нашу зверушку.

— Вашу зверушку? — Потёмкин от удивления вытаращил глаза, а Яр невольно заёрзал на стуле. Шапку с него не снимали, и «особенность» организма юноши не видели. И это к лучшему: мало ли как здесь относятся к людям с отклонениями.

— Да. Она бегала там, за забором, и никого не трогала. Отпугивала остальной зверинец, который из леса к нам подбирается, а вы её уничтожили.