Вероника вернулась с сыном с прогулки, продолжая вспоминать дела минувших дней, уложила малыша в кроватку, а сама пошла в подъезд за коляской. Как только она заперла дверь и занялась привычными делами, мысли о прошлом словно остались за порогом квартиры.

Вечером, как только молодая мать выкупала сына, накормила его и уложила спать, снова подошла к окну. Туманные сумерки медленно окутывали округу. В окно еще доносились веселые крики детей, но возле подъезда уже не сидели старушки. В этот момент во двор въехал красивый темный автомобиль, остановился под раскидистой липой, после чего затих мотор.

Ника усмехнулась, задернула занавески и отошла от окна. Она заварила чай, но вдруг почувствовала головную боль.

– Невозможно душно пахнет эта цветущая липа. Голова разболелась, – буркнула молодая мать. Она подошла к окну, чтобы закрыть форточку. – Надо же, опять! Кто же такой любвеобильный из нашего подъезда, что никого не стесняется?! Эх, вот характер.

Ника резко отошла от окна и мысленно отругала себя за то, что превращается в брюзгу, осуждая всех и вся.

– Тебе-то какое дело? – Возмущенно шепнула она. – Любовь у людей, имеют право.

Усевшись за стол, она съела печенье и залпом выпила остывший чай. Смахнув со стола в ладонь крошки, она вымыла чашку и отправилась к сыну. Погладив его по щеке и поправив плед, молодая женщина не успокоилась и снова направилась к кухонному окну. Муж задерживался на работе часто, но именно сегодня ее охватила тревога. Она пробежала вдоль позвоночника вверх-вниз, после чего поднялась до затылка и сдавила его ледяными пальцами. Вероника выключила свет и выглянула в окно. Со второго этажа хорошо было видно всю площадку перед домом, а при желании можно послушать чужие разговоры.

Из автомобиля вышел мужчина и направился к подъезду, где его силуэт хорошо осветил фонарик, прилаженный к козырьку над дверью.

Вероника шумно выдохнула и подалась вперед, опираясь ладонями о подоконник. Она замерла, во все глаза глядя на мужа, которого окликнули из машины.

Макар резко обернулся. К нему спешила высокая женщина лет тридцати с распущенными длинными волосами, которые находились в некоем беспорядке. Она подошла к мужчине и подала ему кожаную папку.

Ника тихонько приоткрыла окно и прислушалась.

– Макар, милый, ты сегодня такой рассеянный, – ласково пожурила любовника красавица в приталенном платье до колен. Ее стройной фигурке можно было только позавидовать, и Ника сразу же с горечью вспомнила, как накануне муж упрекнул, что после родов она подурнела. Хотя она лишь слегка располнела, ее формы округлились, а черты лица стали менее резкими.

– Ах, это. Да, милая, с тобой не только о работе забываешь, но и себя мало помнишь, – улыбаясь, произнес Макар, и поцеловал женщину в губы. – До завтра, кошечка моя.

– Мур! – ответила любовница и, развернувшись, медленно пошла к машине.

Макар сразу же скользнул в подъезд, а Вероника бросилась в комнату к сыну, плюхнулась на диван, укрылась пледом и притворилась спящей. Ей требовалось время, чтобы осознать случившееся. Сердце больно билось в груди, а дыхание перехватил удушающий спазм.

«Предатель! – бился пульс, и сотня фраз колола взрывающийся от отчаяния мозг. – Как он мог так со мной поступить? Я ради него оставила мечту выучиться и выбиться в люди. Я дышала им. Я только им жила, пока не родился сын. Ну конечно, у нее вон какие каблуки, а я в кроссовках. Она машину водит, а я свою разбила, и его заодно. Она дает ему прямо в машине под окнами, где находимся мы с Мишей, а я в последнее время избегаю его. Значит, я сама во всем виновата?!»

Самобичевания обманутой жены прервались, когда Макар заглянул в комнату, но обнаружив жену и сына спящими, тихо прикрыл дверь и направился в ванную комнату.

Как только раздался шум воды, Ника соскочила с дивана и метнулась к двери. Так и есть, Макар разговаривал с ней по телефону, признаваясь, что уже соскучился. Опустив голову, она вернулась к сыну, легла на диван, подобрала под себя ноги и укрылась с головой.

Утром обманутая жена не вышла проводить мужа, да он в этом и не нуждался. Наспех выпив кофе, Макар покинул квартиру.

Вероника на негнущихся ногах пошла к окну. Муж бодро шагал в сторону остановки, а ее гнуло от боли из-за предательства. Отведя взгляд, она посмотрела на сына. Миша проснулся и улыбался ей, махая ручонками. Подскочив к малышу, Ника взяла его на руки и крепко прижала к груди.

– Сейчас, мой любимый мальчик, мама тебя покормит, – сквозь душившие ее рыдания, проговорила молодая мать. – Мой родной, мой славный сыночек!

В кухне на столе Вероника обнаружила несколько купюр. Покосившись на деньги, она достала из холодильника бутылку молока и выронила ее. Вздрогнув, она отнесла ребенка в кроватку и вернулась в кухню. Мысленно поблагодарив себя, что плотно закрыла крышечку, подняла бутылку и вылила молоко в ковшик. Поставив его на плиту, она подошла к столу, пересчитала деньги и, закусив губу, убрала их в карман.

– Спасибо за помощь! – поблагодарила Вероника, извлекая из кармана ключи. – Одна я бы ни за что не справилась.

– Да было бы за что. Обращайтесь, если что. Я живу этажом выше, прямо над вами. Я же понимаю, что такой хрупкой девушке с коляской на четвертый этаж трудно добраться. А лифта у нас нет.

– Да, это так, – смущенно кивнула молодая женщина, бегло взглянув на помощника – парня лет двадцати.

– Вы в гости приехали? Я раньше Вас здесь не видел, а уже около года снимаю квартиру в этом доме.

– Да, мы приехали в гости, – ответила Вероника, отперев дверь и втащив чемодан в коридор. – Вы извините меня, но пора кормить сына, да и устали мы с дороги.

Парень с улыбкой заглянул в коляску, где кряхтел Миша.

– Славный малыш, очень похож на маму. Ну ладно, не буду вас задерживать.

– Да, спасибо!

Ника завезла коляску в квартиру, махнула рукой незнакомцу и захлопнула дверь.

– Все, мой любимый, мы дома, – ласково заговорил с сыном мать. – Сейчас мы покушаем и поиграемся. Сейчас милый, сейчас.

Она разулась, убрала кроссовки в тумбу для обуви и прошла в гостиную. На пороге гостиной Ника застыла, охваченная внезапной ностальгией. Здесь ничего не изменилось за прошедший год. Те же пышно цветущие белые орхидеи на окнах. Молочного цвета коврик у дивана, слегка потертый, да и картины так же висели на своих местах, только немного наклонилась рамочка с бабушкиным фото, а так, даже запах в жилище остался прежним: аромат духов из ландыша, которые бабуля сама для себя настаивала. Вероника спрятала лицо в ладонях и горестно вздохнула. В этот момент раздался щелчок замка, и порог переступила мать. Она составила у двери увесистые пакеты с продуктами, развернулась и замерла, выронив из рук поясок от плаща.

– Мама, здравствуй, – Ника вышла из проема и вытянула перед собой руки. – Вот мы с Мишенькой приехали в гости. Ты же ни разу не видела внука, все дела и дела.

– И что, надо было тащить младенца сюда? – Холодно проговорила миловидная женщина сорока лет. – Как-нибудь бы повидались.

– Мам, ну что ты так? – С обидой в голосе произнесла Вероника, беря сына на руки и поворачиваясь к матери. – Мама, прости, что мы без приглашения, но мне нужна твоя помощь.

– А! О матери вспомнила! А когда мне была нужна твоя помощь, ты не слушала меня, а побежала замуж.

Женщина разулась, оттолкнула ногой обувь в угол и, подхватив пакеты, пошла в кухню.

– Мам, ну ведь это и моя квартира тоже, так почему я не могу сюда приехать? – Спокойно произнесла Вероника, привыкшая к нелегкому характеру той, кого в глубине души сильно любила.

– Серьезно? – Спросила мать, оборачиваясь к дочери.

– Мам, прошу тебя, перестань! – взмолилась дочь, крепче прижимая к себе сына. – Мне очень плохо и больно. Помоги мне, прошу тебя.

– Что тебе надо? – Задала вопрос мать, выкладывая продукты на стол.

Вероника, обнимая сына, села рядом с матерью на стул, и сквозь слезы прошептала: