Литмир - Электронная Библиотека

По этой причине, несмотря на то, что мне уже двадцать пять, у меня никогда не было девушки, я никогда ни с кем не гулял и, понятно, не целовался. Ну, так себе проблема, если тебе, скажем, за семьдесят. Но не в двадцать пять!

Я их, девчонок, в смысле, понимаю, но от этого не легче. Молодой организм требует любви, но лица противоположного пола, в лучшем случае, смотрят на меня с жалостью. Возможно, прикидывая при этом, каким я был бы симпатичным парнем, если бы не моя болезнь. Природа и в самом деле не обделила меня привлекательностью. Я высокий – 186 см, пропорционально сложенный, с голубыми глазами и светло-русыми густыми, чуть вьющимися волосами молодой человек. И, возможно, если бы не псориаз, отбоя от девчонок не знал бы. Ну, по крайней мере, мне так мечтается порой. Но это самое «бы» ставит крест не на мечтах, понятно, а на их реализации в жизни. Проза жизни в том, что я и сам никогда не пытался ни за кем ухаживать. Почему? – Да потому что от всей этой кожной фигни у меня такая заниженная самооценка в плане вероятности понравиться хоть какой-то девушке, что одна только мысль об этом приводит меня в уныние. Было время, я даже всерьез подумывал о том, чтобы снять проститутку, но как только представлял себе ее глаза, увидевшие меня обнаженного с этими обширными пятнами по всему телу, то желание тратить честно заработанные деньги на плохо скрываемую брезгливость, быстро пропадало. Кто-то скажет, что я дурак, какое мне дело до того, что чувствует та, которая сдает свое тело в аренду, но уж вот такой я есть и ничего поделать с этим нельзя.

И вот сейчас я смотрю на себя в зеркало и вижу перед собой абсолютно чистое во всех смыслах лицо. Оно выглядит так, словно никогда и не знало, что такое, не то что псориаз, но даже обычные подростковые прыщи. А так не бывает. Даже в периоды ремиссии, когда бляшки на каком-то участке кожи совсем сходят, там все равно остается темное пятно. А тут все выглядит так, будто этого заболевания у меня никогда не было, от слова – вообще.

Я выключил зубную щетку, не торопясь, словно замороженный, снял насадку и тщательно промыл ее под краном. Потом прополоскал рот, закрыл кран и не торопясь, выйдя из ванной, завернул в прихожую, где висит единственное в квартире зеркало во весь рост. Старое, но не потерявшее отражательной способности, наверное, единственная классная вещь в этой древней однушке, которую я снимаю уже несколько месяцев, после того, как решил съехать от предков. Я шел медленно и боялся, что сейчас гляну в это зеркало, а псориаз на месте. Я тогда, конечно, понимающе улыбнусь, ведь люди иногда видят то, что очень хотят видеть, но все же будет обидно. Да, я очень хочу избавиться от болезни и каждый вечер, перед сном всегда повторяю одни и те же слова: «Бог, если ты есть, сделай, пожалуйста, так, чтобы я проснулся с чистой и здоровой кожей. И проси у меня за это все, что хочешь». Безусловно, будучи человеком молодым, современным и образованным, тем более – врачом, ни в какого Бога я на самом деле не верил, но на всякий случай слова эти повторял каждый вечер. Ну, а вдруг, чудо? Больше-то мне надеяться не на что. Но Бог, даже если на секунду предположить, что он есть, всегда просьбы мои игнорировал так, словно его нет.

Я и в мед пошел из-за того, что мечтал стать дерматологом и сам себя вылечить. Правда, уже ко второму курсу я понял, как смешна эта мечта. А когда, после пятого курса мы были на армейских сборах, чтобы потом, вместе с дипломом, получить удостоверение лейтенанта запаса, я случайно сошелся с батальонным медиком, капитаном – мужиком, ближе к сорока годам уже, наверное. Он мне посоветовал идти на хирурга. Мол, дерматолог, не могущий вылечить самого себя – это плохая реклама медучреждению, и поэтому меня никто в нормальную клинику, а тем более – в частную (где зарплаты несравнимы), не возьмет. Так и буду всю жизнь ишачить в бюджетной поликлинике за гроши. А вот для хирурга внешность как раз не важна, лишь бы специалист был хороший. Никто на операционном столе на рожу твою смотреть не будет, а начальство будет смотреть только на показатели успешных операций. Да я и сам, честно говоря, уже давно об этом думал, поэтому, по приезду со сборов, подтвердил выбор квалификации хирурга, хотя формально об этом уже все были в курсе давно.

Я стоял перед зеркалом в полумраке крохотной прихожей, держал руку на выключателе, боясь нажать, но и так уже даже в полутьме видел, что тело мое чистое. Наконец, я надавил пальцем на клавишу, лампочка зажглась, и я уставился на собственное отражение. Там стоял симпатичный парень, кожа которого везде была абсолютно чистой и на вид совершенно здоровой. Я повернулся спиной, вывернув шею, я знал все участки своего тела, пораженные болезнью. Но никакого псориаза у меня больше не было. Совсем не было. Причем, выглядело это так, что я не вылечился, а словно никогда им и не болел. Не веря глазам своим, я стал ощупывать себя руками, но и ладони ощущали лишь гладкую кожу.

Я отошел от зеркала и стал механически натягивать на себя одежду – на работу надо идти все равно. Странное у меня было состояние, кажется, должен плясать от радости, но плясать мне не хочется. Я уже на автомате думаю как врач и думаю я о том, что этого не может быть. Чудес не бывает и всё тут! Бывают совпадения, удачи, какие-то неизвестные доселе факторы, имеющие материалистическое объяснение, но уж никак не чудеса. Однако мысль о том, что Бог мне все же помог, где-то на периферии сознания мелькала. Наверное, поэтому я, скосив глаза к потолку, стыдливо прошептал «спасибо». Ну, так, на всякий случай, язык не переломится. Заодно отметил, что потолок не белили уже лет сто и вновь втянулся в ток мыслей.

Я понимал, что я не сплю и не сошел с ума, но мозг отказывался принимать тот факт, что видимые проявления псориаза на теле пропали. Я пока осторожно думал именно так: я не излечился, просто каким-то образом бляшки на теле пропали. Так думать не хотелось, но и не хотелось после разочаровываться, ведь причина всех разочарований заключается в изначальной очарованности. Не хочешь разочаровываться – не очаровывайся, эту истину я давно исповедовал в своей жизни. А как врач, я знал, что псориаз может проявляться не только на коже и ногтях, но даже на роговице глаз и на внутренних органах, что порой приводит к летальному исходу. Такая вот жуткая болезнь. Правда, я так же знал, что сначала все же обычно проявляются высыпания на коже, а уж на внутренних органах – это последняя стадия, крайне редко встречающаяся. Но ведь теоретически это возможно? Возможно. Следовательно, рано расслабляться. А вот на работу давно пора.

***

На работе, как показалось, никто даже не заметил перемен в моей внешности. Люди вообще редко видят перемены в других людях, если это, конечно, не связано с какими-то экстравагантными нарядами или прическами. А так все зациклены на самих себе, любимых. Я был уверен, что подойди я сейчас и спроси у любого, не заметил ли он во мне ничего необычного, ответом будет что-то типа: «джинсы, что ли, новые купил»? Но сам я, периодически проходя мимо зеркала, не переставал наслаждаться своим новым, чистым лицом, я ведь даже не знал раньше, как я выгляжу без этих кожных «украшений». Да, буду честен, конечно, я пользовался фотошопом, если надо было свою фотку где-то выложить, но все же там ты знаешь, что это обман, хотя и приятный. Недаром сегодня уже трудно найти у кого-то в мессенджере неотредактированное фото самого себя.

Работаю я в районной клинической больнице меньше года и пока почти исключительно на подхвате: подай то или это, наложи швы после окончания операции или еще что-то подобное, чем матерые хирурги себя не утруждают. А зачем, есть же молодые, только после ординатуры, они и сами когда-то такими были и тоже на подхвате. Дедовщина, короче, в одной из своих легких и привычных форм. Нет, аппендицит там вырезать или грыжу, если оно, конечно, без осложнений, это завсегда Виноградов – такая мне неоригинальная фамилия от бати досталась. Фамилия да отчество – на долгую память от тихо свалившего еще в моем счастливом и неразумном детстве папани, решившего, видимо, что воспитание детей это не его конек. Так и сгинул где-то предок на просторах нашей необъятной родины, а может и за ее пределами. Мама, с детства приучавшая меня всегда говорить только правду, сама тоже не заморачивалась выдумкой сказок о папе-полярнике или разведчике, ответив на мой вопрос просто и честно: свалил твой папаня куда-то, даже не соизволив никого поставить в известность, и, раз так, то и слава Богу, нечего такому отцу рядом отираться и своим негативным примером на сына влиять. Позже я выяснил у деда, что отец и правда, просто исчез, однажды не вернувшись с работы. Его искали, но так и не нашли. И, на мой взгляд, здесь пахнет какой-то загадкой. Может, случилось с ним что-то? Например, попал в аварию и потерял память, а вовсе не бросил нас? Может же такое быть, ну, чисто теоретически?

2
{"b":"887981","o":1}