Вернувшись в палату и переодевшись, направился в столовую. В этот раз я был за нашим столом первым. Чтобы сделать девушкам приятно, направился к раздаче и за три захода принес все четыре завтрака, так что когда они появились в столовой, я уже сидел и скучал.
— Очень приятно, — сказала Елена.
— Спасибо большое, — еле слышно произнесла Марья.
— Молодец, всегда бы так. Будешь теперь каждый раз за едой бегать, — съязвила Люся.
— Приятного аппетита, — ответил всем я и принялся завтракать.
Увидев, как русоволосая девушка, соседка по палате нашей троицы, стоит возле раздачи и странно мнется, решаюсь к ней подойти:
— Вам помочь? — вежливо интересуюсь, указывая взглядом на полностью заставленный поднос.
— Обойдусь, — грубо отвечает мне она, показывая презрение.
— Как хотите, — легко соглашаюсь я, пожимая плечами.
Стоило мне только развернуться и направиться обратно к своему столу, как был остановлен:
— Стой, — еще раз оглянувшись и видя, что никто другой не спешит ей помочь, — помоги мне отнести поднос на стол. Пожалуйста.
Было видно, что последнее слово ей далось с большим трудом. Еще раз, взглянув в ее глаза и мазнув взглядом по полностью забинтованной руке, кивнул и подхватил поднос. Странно, но она выбрала столик рядом с нашим.
Вернувшись за свой стол, увидел тихо хихикающих Лену и Люсю, которые о чем-то перешептывались, косясь на меня.
— Что?
— Ничего, — почти синхронно ответили они и снова захихикали.
— Никто из вас почему-то не стремился ей помочь, — начал оправдываться я, — должен же был хоть кто-то оказаться настоящ…ей девушкой, — вовремя исправился я, отчего те сразу затихли и покраснели, видимо стыдно. Я же, доев, молча встал и направился к себе в палату.
Время пролетело за книжкой практически незаметно. Главная героиня изучила взгляд василиска и превращала в камень враждебно настроенных кротов. «Юлия молодец, красиво пишет», — восхитился я про себя, осознавая, что такими темпами книги закончатся намного раньше, чем я выпишусь из больницы. Кстати, Анна Викторовна говорила, что результаты по моей «болезни» будут известны еще вчера, но ни слова не сказала об этом. Чтобы исправить это упущение, я отложил книгу и пока есть время до обеда, направился в ординаторскую. К сожалению, главной лекаря там не оказалось, так что мне ничего не оставалось, как вернуться в палату. Взяв пакет с фруктами из тумбочки, начал жевать яблоко, продолжая читать захватывающий меня сюжет. Почему не позвали на обед, я не понял, но и ничуть не расстроился. Отложив вторую книгу из серии, взглянул на часы — половина шестого. Хотелось начать новую книгу, но возник риск пропустить ужин, так что, не раздумывая, направился в столовую. Я был не первым, кто появился здесь, в углу комнаты сидела пара девушек и что-то бурно обсуждала, игнорируя меня. Я же, молча сев на свое место, ожидал готовности ужина. Марья пришла второй и, улыбнувшись, присоединилась ко мне за столом. Но стоило мне улыбнуться, глядя на нее, она сразу же раскраснелась и потупила взор. Как бы она не старалась, все равно ее стеснение выходило на первый план. Елена и Людмила появились вместе, опять что-то бурно обсуждая, но увидев нас за столом, сразу затихли, и лукавая улыбка появилась у обоих.
— И как, подкатила уже или все еще стесняешься? — выдала Елена.
— Отвали, — достаточно грубо ответила Марья, причем таким голосом, которого никто не ожидал. Лена сразу предпочла заткнуться.
— А где ужин? — поинтересовалась Люся, глядя на стол перед собой.
— Вот там, — ответил я и указал на раздачу.
— Эх, — она наиграно тяжело вздохнула и направилась на раздачу, мы последовали за ней.
Она первой взяла еду и направилась к столу, мы же застряли в очереди, поэтому подошли к столу немного позже. Я обратил внимание, что соседка моих знакомых уже сидит за столом, прямо за спиной у Елены. Люся же, проследив за моим взглядом и приподнявшись, увидела, что Анастасия сидит без подноса и сразу кинулась к раздаче за еще одной порцией. Видимо, мое замечание по поводу «настоящей девушки» ее сильно задело.
Пройдя половину расстояния до нас, Люся остановилась, замерев, глядя в сторону открытого окна. То ли слух у нее был лучше нашего, то ли она на что-то другое обратила внимание, но через пару секунд раздался жуткий визг колес и автоматная очередь, от чего теперь весь зал обернулся в ту сторону. Я же попытался привстать, но мой правый бок пронзила жуткая боль. Опустив взгляд, заметил нож, вогнанный мне между ребер почти по самую рукоять. Попытка закричать не увенчалась успехом, лишь смог прохрипеть «а-а-а-а», осев на лавку и окончательно выбив остатки воздуха из легких, который никак не хотел их покидать, а после и возвращаться. Первой среагировала Елена, она сидела ближе всех и в этой суматохе, видимо, услышала мой стон. Молниеносно толкнув меня обеими руками так, что я повалился на пол, попутно приложившись о стол, встала в боевую стойку. Бок взорвался болью намного сильней, чем ныл до этого, так как упал на правую сторону, вогнав нож еще глубже и закрыв глаза. Казалось бы, что все стало только хуже, но почему-то я смог наконец-то сделать вдох, что, несомненно, радовало. К моему сожалению, Анастасия была намного лучшим бойцом с гораздо большим опытом военного дела, так что, схватив со стола еще один нож и проведя серию из трех ударов, сделала два мелких пореза на теле и один глубокий на руке.
Глава 25
Как только Лена схватилась за обильно кровоточащую руку, Анастасия сделала два быстрых шага к противнице и резким ударом наотмашь легко перерезала горло Елене. Марья, подскочив со скамьи, направила воздушный поток, постоянно усиливая силу ветра. То ли она была не слишком сильным магом, то ли была плохо обучена, но выдав максимум, на что была способна, лишь чуть замедлила передвижение Анастасии. Той же такой расклад сильно не понравился, поэтому она сама встала в боевую стойку и уже через секунду легко развеяла действие ураганного ветра, направленного в нее, а после, махнув в сторону Марьи правой рукой, послала его обратно, многократно усилив. Марья вылетела через стену, попутно утягивая за собой три окна и огромную часть стены. Автоматные очереди не стихали, так что столовая в панике начала разбегаться и только пробегающая мимо пациентка, которая сильно толкнула Люсю, вывела ее из ступора. Я же, приоткрыв глаза, решил, что мне конец. Перед глазами в черной дымке в боевой стойке стояла Анастасия, напротив нее с алым ореолом стояла Люся. Попытка протереть глаза ничего не дала, кроме того, что моя дымка появилась, а через три секунды пропала. Мои глаза непроизвольно расширились и я запаниковал. Дымка еще несколько раз «мигала», а потом пропала совсем и, как я понял, жизненных сил у меня осталось всего ничего. Мазнув расплывающимся взглядом по комнате и уловив, как Люся почти безрезультатно сопротивляется напору Анастасии, сделал глубокий вдох. Резко появившаяся боль заставила застонать и прикрыть глаза. Когда же я смог их разлепить, увидел, как Людмила с ножом в сердце медленно оседает на пол, а ее аура развеивается. Было понятно, что это конец. Последний раз взглянул на два безжизненных тела девушек, которых толком не знал, но которые стали мне дороги. Очередной взрыв боли заставил закрыть глаза, а затем сознание медленно меня покинуло, унося боль и посторонние звуки вместе с собой.
Я не видел медленно подходящую начальницу охраны дома Клавдии ко мне, ее полную ненависти гримасу и черную, как смоль, ауру. Не видел Анну Викторовну, которая ворвалась в столовую и, увидев мое бездыханное тело, кинулась в атаку и в ходе боя щитом вытолкнула Анастасию в пролом окна. Не слышал, как охрана наконец-то среагировала и достаточно быстро дала нападавшим отпор, выписав им путевку в один конец. Все это я узнал позже, придя в себя в реанимационном отделении, где в большой палате на восемь человек, нас, всех выживших в этой схватке, положили и непрерывно следили за нашими показателями.