Через полчаса ожиданий и пустой, но сдержанной болтовни между королём и герцогом, двери гостиного зала распахнусь и отстранённый властной рукой узурпатора лакей, вынужденно отошёл к стене, даже не успев представить столь важного гостя.
— Спасибо, гражданин, — поблагодарил его император, и, отдав лакею треуголку, широким быстрым шагом прошёл к столу.
Но он был не один. За ним словно тень вошёл довольно интересный молодой человек, держащий под рукой толстую стопку из перевязанных голубой лентой жёлтых страниц. Вскочившие со своих мест герцог и король Максимилиан, моментально и почти одновременно протянули императору свои руки.
— Ах, что же вы Сир, не сообщили раньше о вашем визите, — досадовал герцог, качая головой.
— Ваше Величество, — небольшим поклоном поприветствовал императора король.
Всё это кривляние знатных особ вызвало у сидящего Людвига чувство небольшой тошноты и неловкости.
— Не стоит дорогие мои переусердствовать, — спокойно ответил Бонапарт, ответив на рукопожатия, и самовольно отодвинул себе свободный стул возле младшей дочери герцога. — Позвольте моему учёному другу принять участие в нашем застолье, — добавил он, указывая шедшему позади него молодому человеку на ещё одно свободное место в самом конце стола. — Это месье Дешенуа, один из моих самых амбициозных придворных учёных, — представил его император.
Заметив на себе любопытные взгляды, Дешенуа с серьёзным лицом лёгким поклоном головы поприветствовал всех присутствующих. Своим тщедушным, выглаженным и молодым видом со стопкой бумаг в руках, он больше напоминал студента-первокурсника.
Девушки тоже привстали в лёгком реверансе, но узурпатор быстрым знаком руки приказал им садиться обратно.
— Вы же должны понимать, дорогие мои, что в мире, который мы строим не должно остаться места придворным жеманствам, — сказал он, запросто наливая сам себе вина. — Проще, надо становиться. Проще.
Герцог резко замахал дворецкому, вставшему за спиной знатного гостя, чтобы его обслужить, отойти подальше от стола.
— Так мы и стараемся, — загоготав, ответил герцог и тоже налил себе сам вина.
— Прошу вас, Ваше Величество, — привлёк к своей особе внимание Людвиг, приложив руку к сердцу, когда почувствовал, как король наступил ему под столом на ногу, — располагайте нами.
— Может быть, я помешал вашему представлению с Терезой? — изогнув бровь, спросил он.
Император достаточно хорошо знал обеих дочерей герцога.
— Ах, что вы, Сир, — резко отозвался их отец. — Как вы можете так думать? Ведь вы же, как никто другой способствовали знакомству моей дочери и кронпринца.
— Ну, что же, — встав с полным бокалом вина, сказал торжественно император, — тогда мне стоит лишь благословить их помолвку.
И, никого не дожидаясь, он залпом опрокинул содержимое бокала в себя.
Остальные сделали то же самое, но уже сидя, так как Бонапарт опять быстро занял своё место. И вообще, как показалось Людвигу, императора просто переполняла энергия. И это несмотря на долгий переезд, и даже весьма не утешающие сведения с ближайших фронтов.
Дальнейшая беседа продолжилась в том же русле. Бонапарт почти никому не давал вставить слово. Всё время говорил, говорил и говорил. Наконец багаж его информации закончился и, напившись, наевшись, он довольный откинулся на спинку стула.
— Прошу вас, Ваше Величество, сказала Тереза, старшая дочь герцога, — не сможете ли вы уговорить моего отца, остаться мне до нашего официального представления с принцем, лютеранкой.
Герцог вспыхнул и недовольный своевольным обращением дочери к узурпатору, резко и с укором посмотрел на неё. Но Бонапарт этот взгляд уловил.
— Не переживайте, дорогая Тереза, и вы, герцог, не корите свою дочь, — ответил он, спокойно. — Раз официального представления ещё не было, то и говорить пока не о чем. Позже, мы обсудим все эти вопросы, связанные и с вашим вероисповеданием и с вашим брачным контрактом, — и, посмотрев на всё время сохраняющего молчание Людвига, добавил, — а вообще, я хочу, чтобы ваш будущий супруг, сам посетил вас с официальным визитом и лично попросил вашей руки. А уж тогда, получив от герцога приглашение, мы и решим все эти вопросы. — Затем он посмотрел принцу прямо в глаза, и шутливо погрозив ему пальцем, сказал: — И не тяните с помолвкой, мой дорогой друг, состояние наших сил в Баварии и плохие дела на восточном фронте, могут в любой момент потребовать нашего немедленного вмешательства.
Людвиг почувствовал, как король вновь наступил ему на ногу, но так как не знал, какого от него ответа он требовал, опять промолчал.
— И раз наша встреча здесь сейчас никем не оформлена, мы можем свободно пообщаться на любые другие интересующие нас темы, — заметил узурпатор, почесав свой большой нос. — Вот Дешенуа, — и он ткнул пальцем, в сторону скромно сидящего на краю стола молодого человека, — помогает мне с первой публикацией тома о нашем походе в Египет. Да он и сам в нём участвовал.
— Тогда расскажите нам что-нибудь о вашем походе в Египет, до публикации книги, — скромно попросила младшая дочь герцога, совершенная милашка.
— Ах, дорогая, ну о чём ты просишь, — возмутился её просьбе отец. — Вы простите, Сир, этому, в сущности, ещё дитю подобную дерзость. Моя Луиза просто помешана на всём таком, — и он покрутил рукой возле головы. — Увлекается чтением романов, мифологией и книгами по древней истории мира. В её распоряжении целая библиотека, которую я не успеваю пополнять.
— Ну что ж, — вскинув брови, ответил Бонапарт, — это хорошо. Это очень хорошо! И думаю, что у меня есть одна история, которая заинтересует не только вашу младшую дочь, но и остальных присутствующих граждан. Если конечно они не лишены фантазии, — с улыбкой добавил он, достав платок и вытерев им блестящие капли пота на широком лбу.
Затем император налил себе ещё вина и, откинувшись на спинку, с улыбкой посмотрел на Луизу.
— Ну, что? Готовы вы выслушать моего молодого учёного друга, и поверить каждому его слову? — уточнил он.
— Готовы, — прогремел герцог, не сдерживая отрыжку.
Людвиг почувствовал прикосновение рук Терезы к своим рукам и замер, боясь пошевелиться, так как это произошло у всех на виду. Король же поправил воротник, душивший его из-за того что он переел, и стал периодически косить глаза на сына, тем не менее, подавшись вперёд и стараясь показать, что готов внимательно выслушать рассказ молодого учёного.
Наполеон резко нахмурил брови, достал из кармана маленькую серебряную табакерку, вытащил из неё щепотку табака, поднёс её к носу, чуть вдохнул и небрежно бросил под стол. Так и не чихнув, а лишь сделав пару глубоких вздохов, он обратился к молодому человеку:
— Тогда прошу вас, месье Дешенуа, выберите что-нибудь из той подборки, которую комиссия учёного совета отложила для дальнейшей печати.
— Быть может, лучше прочитать что-то из экспедиторских дневников, не попавших в выборку для редактуры и публикации? — предложил молодой человек, перекладывая на столе огромную стопу бумажных жёлтых листов.
Бонапарт сжал губы и на секунду задумался.
— Знаете, месье Дешенуа, — сказал он, выпрямившись, и приложив указательный палец к губам, — а вы правы. Прочитайте-ка нам содержание записей, сделанных рукой того безымянного учёного. — И, заметив направленные на себя вопросительные взгляды, пояснил: — Он участвовал в той самой нашей экспедиции в Египет, и был включён в небольшую группу, присоединившуюся к войскам Дезе следовавшим в Асьют, древний провинциальный город, расположенный довольно далеко от Каира. Его дневники не подходят для печати в научных трудах о Египте. Но они могут быть весьма занимательны для такой компании как наша. Скажу честно, прочитав их, у меня возникло больше вопросов, чем ответов. Дневник передал нам сам Жирар, когда подготавливал собранные комиссией наук в походе материалы к печати. Ведь ничего, из того, что описано в дневнике экспедитора, не могло попасть в подборку работ по египтологии, в силу своей антинаучной писанины. А попросив у Жирара разъяснений я не получил их. Ни он, ни члены научной комиссии, работающие с собранным материалом из Египетского похода, так и не смогли толком мне объяснить, кто именно это писал. Ведь большая часть людей из похода в Асьют, к сожалению не вернулась. А документы, которыми пользовалась комиссия для описания этого загадочного города, передал и составил де Вилье, руководитель той группы. Но, даже имея перечень всех фамилий учёных входящих в состав экспедиции, и он не смог ответить на этот вопрос. Дневники никем не подписаны. И кто из погибших в той группе вёл их, теперь навсегда останется для нас загадкой.
