Глава первая
Наверняка многие из людей видят яркие, красочные сны. Они бывают настольно реалистичны, наполнены разнообразными событиями и впечатлениями, что, проснувшись, не скоро забудешь такой сон. Или не забудешь вовсе, будешь рассказывать своим близким, друзьям и коллегам описывать в собственных рассказах, стихах, делиться в социальных сетях…
Такие мысли начали приходить мне в голову почти сразу после того, как я пробудилась от очень, я бы сказала, необычного, наполненного яркими видениями и сказочными приключениями сна. Драконы, волшебники… ещё и красавец-принц впридачу. Хорошо же, однако, меня «вырубило» там, в пещере, наверное, надолго… Осталось только прийти окончательно в себя и выяснить, где именно я проснулась. Но пока это оставалось загадкой — вокруг было довольно темно, только изредка где-то вверху мигал ярко-красный огонёк.
Туман в голове рассеялся очень быстро — причиной тому стал резкий, оглушительный звук вроде пожарной сигнализации, заполнивший всё пространство помещения, где меня угораздило пробудиться от своего необычного сна. Теперь было предельно ясно, что я нахожусь не в пещере в центральноафриканских дебрях. Но тогда где я? В больничной палате? Или, может быть, в гостиничном номере? Но почему при этом Неужели случился пожар? Вполне может быть, поскольку ощущала дымный запах, перемешанный с чем-то сладковато-терпким, похожим на аромат изысканного парфюма.
Я завозилась, пытаясь подняться. Однако тут же обнаружила, что лежу вовсе не в кровати и даже не на полу: подо мной было что-то тёплое и, судя по всему, живое. Человек? Мужчина? И к тому же этот некто, как оказалось, крепко держал меня в объятиях, обвив руками и просунув ладони под рюкзак, а я вполне вольготно лежала на нём сверху. И запах парфюма, смутно знакомый, исходил, очевидно, от этого субъекта.
— Эй! — шёпотом обратилась я к человеку, который меня держал. — Может быть, отпустите меня уже? Вставайте! Здесь пожар, нам нужно бежать…
В ответ послышалось нечто, похожее одновременно на мычание и сдавленный рык. И этот звук, как ни странно, показался мне до боли знакомым. Так же, впрочем, как и запах.
— Вы слышите? — обратилась я к нему снова, теперь уже вслух и довольно громко. — Отпустите меня и вставайте… бежим отсюда, иначе мы сгорим, нас не успеют спасти! Я не знаю, кто вы, а если спасёмся, будет шанс познакомиться. Пожалуйста…
— Тише, Мари… Всё в порядке, никакого пожара нет. Но я и правда не могу понять, где мы сейчас находимся. В любом случае нужно отсюда уходить. Или хотя бы просто скрыться от посторонних глаз.
Голос говорившего, приятный и бархатистый, так же был очень хорошо мне знаком. Где-то я его уже слышала, причём много раз… и вместе с этим ощущала этот приятный мне запах дыма вперемешку с терпким парфюмом. Однако всё это было в моём сне, а наяву, в реальной жизни, я не знала ни одного мужчины, от которого так пахло и который говорил таким голосом. А что, если…
К тому же… он назвал меня Мари! Неужели…
Внезапно пронзительный звук сигнализации прекратился и вокруг нас зажглось несколько ламп. Теперь стало чётко видно и понятно, что я нахожусь в одном из выставочных залов этнографического музея в Санкт-Петербурге. В котором, собственно, я бывала уже не раз и не два. Вот только мне ни разу не приходилось попадать сюда таким фантастическим образом, к тому же среди ночи. А, собственно, как получилось то, что я, заснув в пещере колдунов линба, проснулась в питерском музее? Да ещё и в объятиях мужчины, до безобразия похожего на принца Бастиана из моего сновидения? Даже одежда на нём та же. Да и на мне — тот же самый костюм-тройка из кожи невиданного морского зверя, купленный в столице Эрдарии. Невероятно!
Собственно, точно так же «там», уснув в лесу Заповедника, проснулась в роххенской резиденции Бастиана Эдарри. Но то были фантастические реалии сновидения, а здесь совсем другое — вполне земная явь, суровая реальность. Что же, всё-таки, произошло, пока я спала или была без сознания?
Пока я так рассуждала, безуспешно пытаясь высвободиться из цепкой хватки, в зале, кроме нас уже кто-то был — были слышны шаги и переговоры, несколько человек направлялись в нашу сторону. Мужчина, до безобразия похожий на приснившегося мне принца Бастиана, нехотя расцепил руки, я, наконец, сползла с него и мы оба сели, озираясь. Однако он не стал убирать совсем свои руки и, освободив меня от громоздкой походной сумки, надел её на себя, после чего перехватил меня поудобнее, так что теперь я сидела в объятиях этого субъекта к нему спиной и вырываться, как ни странно, вовсе не хотелось. Что-то было во всём этом такое знакомое, привычное, я бы сказала, родное. Однако нужно было разобраться в этой непонятной ситуации.
Сославшись, наконец, на то, что это может быть просто продолжение моего «волшебного» сна, перешедшего в полуявь, и боясь, что, когда проснусь окончательно, видение исчезнет, я перестала брыкаться и огляделась. Мой взгляд упал на блестящий предмет, который лежал на полу справа от меня. Это была та самая статуэтка — маленький дракончик, вырезанный неизвестным, но очень умелым мастером из цельного куска алмаза. Так, стоп… я была до этого в Африке… и дракончик этот тоже… а теперь мы оба здесь, в музее, и ещё этот мужчина, которого не было ни в нашей экспедиции, ни среди чернокожих жителей экваториального леса, но при этом такой родной и близкий. Появился неожиданно в процессе моего загадочного перемещения из Конго в родной Питер? Странно, очень странно…
Тем временем четверо человек, трое из которых были, судя по всему, дюжими охранниками в касках с дубинками, а четвёртый — щупленький старичок-вахтёр, приблизились почти вплотную к нам и склонились, разглядывая драгоценность. Я успела заметить, что в руках у старичка была десятисантиметровая лупа с ручкой, а остальные светили фонарями на дракончика, уставившись исключительно на него и, казалось, полностью игнорируя нас.
— Интересный экспонат, — произнёс, наконец, один из ребят в касках. — Так вы говорите, что его украли, а он здесь, лежит на полу. И никаких воров не было, все двери заперты.
— Значит, он просто упал и сработала эта самая… сигнализация, — ответил старичок, убирая лупу и выпрямляясь.
Вслед за ним выпрямился ещё один сотрудник охранного агентства и осветил фонариком чугунную стойку.
— А стекло на всё-таки разбито, причём вдребезги и со всех сторон. Значит, была попытка кражи. Кто-то, значит, из посетителей решил остаться и стащить вашего алмазного дракошку, но не успел и вовремя спрятался в здании. Так, значит, Матвеич… Вызывайте полицию с собаками, найдём его. Экспонат пока что не трогаем, пусть сперва снимут отпечатки пальцев. Один из нас останется дежурить здесь.
— Угу, — тряхнул головой смотритель. — Так и сделаем.
«Странно, — подумала я. — Они что, нас не видят?»
«Конечно, нет, иначе бы заметили сразу, — мысленно ответил мне загадочный мужчина, так похожий на героя моего сна. — Не только не видят, но и не слышат, поэтому можно смело говорить вслух».
Трое мужчин отошли в сторону, переговариваясь, а один остался караулить лежавшую на полу ценность. Я несколько раз тряхнула головой — наваждение не проходило. Наконец, я пребольно укусила сама себя за руку и вскрикнула, надеясь, что теперь точно проснусь.
— Что ты делаешь?! — зашипел он на меня, затем схватил за руку и принялся разглядывать ранку. И тут же, на моих глазах, она стала затягиваться.
— Понимаешь… я всё ещё сплю и никак не могу проснуться. Или это морок, который никак не проходит. Может быть, это потому, что ты меня держишь? Если отпустишь, наконец — может быть, это случится?
— Даа… если я отпущу тебя, ты окажешься в очень суровой реальности — под следствием за попытку хищения сверхценной реликвии. Они сразу увидят тебя и схватят. Хотя… по твоей логике, это будет таким же сном, что и тот, в котором ты находишься рядом со мной в полной безопасности, поскольку я применил Чары Незримости, Неслышимости и Недоступности.
