Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«С нижайшим поклоном от бедного монаха У Цзунси из монастыря Нефритового владыки».

– Человек из мира ушел, а я ему вон сколько хлопот доставляю! – воскликнул Симэнь, открывая коробки. – Гляди, какие щедрые дары поднес. – Симэнь обратился к Дайаню: – Ступай к Шутуну, скажи, чтобы поскорее составил благодарственное письмо и вручил лян серебром.

– Видишь, монах, а что ни праздник – про подарок тебе не забывает, – заметила Юэнян. – Молебен-то отслужить бы надо. Когда у сестрицы Ли сын родился, ты ведь слово давал.

– Верно, большой молебен обещал заказать, да из головы вон, – спохватился Симэнь. – Давно б тебе напомнить.

– Вот пустомеля! Кто ж это обеты забывает?! Значит, не от души обрекался. А боги все помнят. Вот младенец и плачет целыми днями. Это ты виноват. Из-за обета твоего неисполненного страдает.

– Тогда в первой же луне закажем молебен у настоятеля У.

– Сестрица Ли мне жаловалась, – продолжала Юэнян. – Ребенок, говорит, очень хилый, надо бы ему другое имя дать.[556]

– Вот тогда и попросим настоятеля У, – сказал Симэнь и обратился к Дайаню: – Кто из монастыря пришел?

Второй послушник Инчунь, – ответил слуга.

Симэнь вышел к послушнику, и тот встретил его земным поклоном.

– Отец наставник просил кланяться вам, батюшка, – говорил он, – и поднести, за неимением ничего лучшего, молитвенные обращения и скромные знаки внимания.

– Передай от меня отцу наставнику большую благодарность за столь щедрые дары, – сказал Симэнь, приветствуя послушника, и предложил ему присаживаться.

– Что вы, батюшка! Благодарю вас! – отказался послушник.

– Садись! – настаивал Симэнь. – Поговорить надо.

Послушник в монашеской шапочке и холщовой, прямого покроя, рясе, из-под которой виднелись белые чулки и туфли, долго не решался, наконец, пододвинул стул и сел сбоку от хозяина. Симэнь велел подать чаю.

– Слушаю ваши распоряжения, батюшка, – отпивая чай, сказал послушник.

– В первой луне мне придется побеспокоить твоего отца наставника, – начал Симэнь. – Не мог бы он отслужить в обители заказной молебен? Да надо будет наречь имя младенцу.[557] Как, отец наставник очень занят?

– Если такова ваша воля, батюшка, – поспешно вставая, отвечал послушник, – то будут отложены все другие требы. Только позвольте узнать, в который день вы желали бы посетить обитель?

– Может, девятого дня утром?

– По «Книге Нефритового ларца».[558] на девятое приходится Рождество богов, – говорил послушник. – В обители будет совершен благодарственный молебен в надежде на ниспослание всех благ[559] Очень подходящий день для поста и молитвы! Ради вас, батюшка, водрузят алтарь в большом приделе. Позвольте узнать, какой молебен вы хотели бы заказать?

– В седьмой луне, когда у меня родился сын, я дал обет заказать большой молебен со ста двадцатью жертвами, да все никак не мог исполнить. Я возьму с собой и младенца, а отец наставник приобщит его к трем сокровенным дарам[560] и наречет новое имя.

– Скольких братьев вы хотели бы пригласить для совершения обряда? – спросил послушник.

– Пусть отец наставник попросит шестнадцать монахов.

Слуги накрыли стол и подали чай. Симэнь вручил послушнику пятнадцать лянов за молебен и один лян за подарки.

– А насчет трапезы и прочего отец наставник пусть не беспокоится, – сказал он. – Все, что нужно, вплоть до жертвенных предметов, свечей и благовоний, мы с собой привезем.

Послушник на радостях без устали благодарил Симэня и клал земные поклоны, сопровождаемые попукиванием, до тех пор, пока совсем не описался.

Настал восьмой день Нового года, и Дайань повез в монастырь пожертвования: один дань лучшего рису, коромысло жертвенных предметов, целую пачку листочков желтой бумаги,[561] десять цзиней казенных свечей, пять цзиней дорогих благовоний и двенадцать кусков сурового полотна. За наречение младенца Симэнь послал кусок столичного атласу, два жбана южного вина, четырех гусей, четырех кур, свиные ножки, баранью тушу и десять лянов серебром. Приглашения на молебен были вручены шурину У Старшему, Хуа Старшему, Ин Боцзюэ и Се Сида. Чэнь Цзинцзи отбыл в монастырь верхом, дабы удостовериться, все ли приготовлено к приезду Симэня.

Девятого числа Симэнь не заглядывал на службу. Одетый в парадные одежды, верхом на белом коне, в сопровождении целой свиты слуг, ехавших по сторонам и сзади, окриками разгоняя с дороги зевак, ранним утром выехал он за Восточные ворота города и направился к монастырю Нефритового владыки.

Вдали виднелась украшенная яркой бахромой священная хоругвь. Симэнь миновал арку,[562] и в каких-нибудь пяти ли от города перед ним предстали горные ворота[563] ведущие в монастырь. Симэнь спешился[564] и стал любоваться открывшимся видом. Чудный это был храм – будто небесный дворец!

Только поглядите:

Густы зеленые сосны, высоки бирюзовые туи. Ворота красные сверкают золотом гвоздей. Внизу, под яшмовым мостом, отраженье четкое громадного дворца: черепицы нежная лазурь, резные стрехи, расшитые шатры и ввысь уходящие балюстрады. В центре большой залы из семи приделов золотом начертаны слова. По обе стороны портики и длинные веранды. Стены покрыты яркой росписью: сонмы богов и воинства небесного герои-полководцы. В дымке благовещих облаков Врата Падающих звезд вздымаются высоко, до самых небес. В лучах дневной зари Терраса Раздумий касается Небесной Реки. В зале Золотой стоят статуи божеств числом тридцать два. Льет свет обильный безграничный Белояшмовый дворец. У врат Трех небес,[565] за стражников свирепые Лилоу с Шихуаном[566] а около ступеней Зеленый дракон и Белый тигр вселяют трепет. Пред залой Сокровищ бессмертные феи и яшмовые девы в зарницах подносят душистые цветы. Пониже, у крыльца, шествуют четыре министра и девять сановников,[567] ко граду стольному и трону устремив почтительные взоры. На девятидраконовом ложе восседает золотой немеркнущий Учитель веры всех времен Нефритовый владыка, Великий государь. Одиннадцать жемчужин,[568] на шапке горят, темный халат расшит драконами, у чресел ланьтяньский самоцветный пояс[569] опирается на восемь триграмм в девяти дворцах,[570] в руках держит скипетр из белого нефрита. Владыка внимает всем, кто верен Трем драгоценностям и Пяти запретам.[571] Едва Он ударит в колокол златой, как их уста смыкаются и ни один не поминает имени Будды. Едва послышится удар в нефритовое било, как мириады тварей почтительно склонятся пред Ним. В зале, Обращенной к Небесам, под шелест ветра стихают шаги, у алтаря не умолкает молитвенное пенье. Лунными ночами звон издает божественный нефрит. Вот это подлинно даосский монастырь! Куда еще идти, к чему искать Пэнлай?!

Симэнь проследовал через главные ворота и очутился перед Вратами Падающих звезд, которые украшала сверху огромная, высотой в семь чи, пурпурно-красная таблица, а по обеим сторонам – параллельные строки.

По правую руку они гласили:

«Желтый путь и Неба широта
Раскрывают счастья ворота
Девять небосводов. Золотой
Экипаж – даритель всеблагой».[572]
вернуться

556

Изменение имени в детстве связано с желанием родителей отвадить от ребенка нечтстуб силу, которая может навлечь на него беду. Имя изменялось для того, чтобы обмануть злых духов.

вернуться

557

У китайцев было принято давать человеку несколько имен. В детстве сразу после рождения ребенка нарекали детским именем, в некоторых случаях ему могли дать и второе имя. Когда человек вырастал, то родители или учитель выбирали ему взрослое имя, кроме этого, он сам мог взять себе какое-либо второе имя, а также всевозможные псевдонимы и прозвания. В тексте романа здесь, очевидно, имеется в виду не просто второе детское имя, а даосское имя, которое могло даваться не только при пострижении в монахи, но и просто в качестве благого пожелания. О том же свидетельствует и дарование младенцу даосских одежд.

вернуться

558

«Книга Нефритового ларца» – старинное астрологическое сочинение, приписываемое даосскому наставнику – праведнику Сюю.

вернуться

559

Под «всеми благами» подразумеваются долголетие, богатство, здоровье, склонность к добрым делам и смерть в глубокой старости.

вернуться

560

Три сокровенных дара – великий путь-дао, священные книги и наставники в вере.

вернуться

561

Речь идет о маленьких листиках желтой бумаги, символизирующих деньги. Их сжигали перед изображениями богов, разбрасывали по дороге на кладбище специально нанятые люди, шедшие впереди похоронной процессии.

вернуться

562

Имеется в виду арка, стоявшая на дороге, ведущей в храм, на ней вешались доски с фамилиями именитых жертвователей.

вернуться

563

Горные ворота – образное название монастырских врат, образ монашеской обители.

вернуться

564

Въезжать на коне на территорию храма строго запрещалось. Перед воротами обычно ставились невысокие столбики с надписью: «Сойди с коня».

вернуться

565

Врата Трех небес – по средневековым китайским представлениям, было три неба: небо как небесный свод, по которому шествуют светила, небо как закон, как некий высший судья, осуществляющий порядок на земле, и небо как верховное божество – Шанди – Высший владыка.

вернуться

566

Лилоу – мифический персонаж, один из помощников первопредка китайцев Желтого государя, Хуанди, обладавший удивительной зоркостью. Шихуан – легендарный музыкант древности, жил в царстве Цзинь. Однажды, рассказывает предание, цзиньцам стало известно о приближении войска царства Чу. Но Шихуан успокоил своих соотечественников, сказав: «Не страшно! Я собирал и пел северные мелодии и южные мелодии. Южные мелодии (а на юге и находилось царство Чу – Б.Р.) не сравнятся с северными, в них много звуков смерти. Поход чусцев наверняка не будет иметь успеха». Фигуры Лилоу и Шихуана иногда ставились у входа в даосские храмы как своеобразные стражи – всевидящий и всеслышащий.

вернуться

567

Четыре министра (Сы сян), или Четыре министра из небесных палат (Тянь фу сы сян) – 1) министр внутренних дел (нэй сян) Небесной пружины (Тянь цзи – созвездие Ковш – Доу) Лу Тун; 2) министр без портфеля (ши сян) Небесной основы (Тянь шу – Дубхе, первой звезды Большой Медведицы) Сюй Сунь; 3) первый министр (шан сян) Великого сокровенного (Тай сюань – т. е. Неба) Чжан Даолин (см. о нем примеч., к гл. LXV и примеч. к гл. LXVI.); 3) первый министр Нефритовой чистоты (Юй цин, т. е. Неба) Инь Сы. Согласно китайской традиции они соотнесенны по сторонам света, первоэлементам и временам года (повелители весны и деревьев; лета и огня; осени и металла; зимы и воды).

Девять сановников – созвездие из трех звезд в Деве (одна звезда – три сановника), считавшееся, в соответствии со своим названием, «управляющим тьмой дел». Названия этих божеств свидетельствуют, что небесная иерархия в китайской мифологии точно копировала терминологию земной.

вернуться

568

Ритуальный головной убор китайских государей; в средние века украшавший и изображения высших божеств, представлял собой шапку с особым навесом в виде положенной сверху дощечки, с которой спереди и сзади свешивались двенадцать нитей с нанизанными жемчужинами или нефритовами шариками. Почему в тексте романа сказано, что этих нитей одиннадцать, не совсем ясно, может быть, это просто описка резчика досок для ксилографа. На известных изображениях Нефритового Владыки нитей всегда двенадцать.

вернуться

569

Ланьтянь – уезд на северо-западе Китая, в провинции Шэньси, славившийся драгоценными камнями.

вернуться

570

Восемь триграмм (ба-гуа) – универсальная классификационная схема, состоящая из восьми фигур, представляющих собой весь набор комбинаторно возможных сочетаний двух видов черт (целой, символизирующей светлую, активную, мужскую силу ян, и прерванной, символизорующей темную, пассивную, женскую силу инь) в трех позициях (снизу вверх). Каждой триграмме присущи имя, образ, понятие. Эти наглядные, геометризированные символы, охватывающие любые аспекты действительности, использовались в самом жироком диапазоне – от философской теории до гадательной практики.

Девять дворцов (цзю-гун) – своеобразная мандала, круговая или квадратная схема расположения восьми триграмм по странам и полустранам света с выделенным центром. Каждому из девяти дворцов соответствует число от 1 до 9 в порядке, образующем магический квадрат 3х3 (ло-шу).

вернуться

571

Три драгоценности (сань бао) – буддийский термин, обозначающий наставника Учения – Будду, буддийский закон и буддийская община – церковь. Пять запретов – пять деяний, которых должен должен избегать последователь Учения – это убийство живой твари, воровство, распутство, обман, виновозлияние.

вернуться

572

Желтый путь (хуан-дао) и движущийся по нему золотой экипаж – это эклиптика и солнце. Девять небосводов – девять небес (см. примеч. к гл. XXXVII).

150
{"b":"88310","o":1}