Двое замороженных – мужчина и женщина – были неподвижны. Женщина с золотым амулетом в руке, мужчина – с дурацким четвероногим стульчиком без спинки. Гримгрэй вынул из оледеневшей руки безобразную мебель и отбросил ее в угол. Вот так гораздо лучше. Старый маг был немножко эстетом. В его покоях стояло несколько наиболее удачных ледяных скульптур. Прищурившись, он решил, что при случае заберет туда эту женщину. Но покамест его ждут более важные дела.
Гримгрэй прошелся по зале, выглянул в окно. Черная, как сама бездна, Бетреморогская башня, возвышающаяся чуть поодаль, на отшибе, привлекла его внимание. Он просканировал башню и остался доволен обнаруженным.
– Что за прелесть, – губы его тронула неконтролируемая улыбка. Поразительное существо, куда там Эндоре.
Улыбку мага стерли пронзительные трели. Он моментально огляделся. Трели издавала маленькая овальная коробочка, лежащая на хлипком столике из не внушающего доверие материала.
Гримгрэй обошел столик со всех сторон, задумчиво рассматривая коробочку. Опасной она не казалась, хоть и продолжала назойливо верещать и мелко дрожать вдобавок. Внутри нее пряталась энергия той же самой странной природы, что у окна межмирового перехода. Слабенькая, но весьма причудливо закрученная. Сперва старик подумал, что перед ним волшебная шкатулка с безыскусной музыкой, но извивы энергии были чересчур тонки и хитроумны для примитивной шкатулки, он даже ощутил нечто вроде сдержанного уважения к мастеру, сработавшему такое.
Не торопясь, он изучил механизм открывания крышки и, лишь убедившись, что он действительно так прост, как кажется, аккуратно поддел крышку ногтем и откинул ее. В тот же миг пространство заполнилось громким и требовательным женским голосом:
– Файка, ты там заснула, что ли? Или только что соизволила проснуться, лежебока? Файка, я на химфаке. У нас тут такое творится… Да что ты молчишь? Это я, Вита!
Гримгрэй понял, в чем секрет коробочки. Это магическое устройство связи. А вот и картинка на обратной стороне крышки – портрет женщины, чей голос он слышит, обрамленный неизвестными рунами.
– Говори потише, женщина, – буркнул он. – Не выводи из терпения, не то испытаешь на себе мой гнев, – Гримгрэй не выносил громкой суетни и хлопотни и невысоко ставил женщин, с коими, по его мнению, эти явления были неразрывно спаяны.
– Мне твой гнев до лампады, – Гримгрэй не был уверен, правильно ли он понял незнакомку; возможно, она имела в виду какую-нибудь магическую формулу? – Можешь свернуть его в трубочку и засунуть себе в анус, – она говорила все так же громко, но тон неуловимо изменился: не бестолковая суета слышалась в нем теперь, а лед и железо, что-то близкое самому Гримгрэю. Это так удивило его, что он упустил смысл предыдущей фразы. – Ты кто вообще такой?
– Гримгрэй Ледяной Глаз, – представился он с достоинством и снисходительностью. Имя великого мага было известно каждому жителю Давалора с младенчества: матери пугали им непослушных детей. Но на собеседницу оно не произвело ни малейшего впечатления.
– Очередной колдун, да? Где Файка?
Очередной колдун! Так Гримгрэя уже несколько сотен лет не называли.
– Если твоя Файка – наглая рыжая девка, отвлекшая меня от ученых занятий, то я ее убил! И до тебя доберусь, ничтожная!
– Вот как, – голос в коробочке похолодел еще сильнее, хотя это казалось невозможным. Фактически, он опустился ниже абсолютного нуля. – Буду ждать встречи, Гримгрэй. Ты станешь не первым, кого я убью – но одним из немногих, кого я прикончу с удовольствием.
Коробочка резко запищала, и голос исчез. Связь прервалась. Старик потеребил бороду, искоса разглядывая изображение женщины, и чем дальше, чем больше оно ему не нравилось. Вита – кажется, так – улыбалась на портрете, но в этих устах слово «убью» звучало естественно. Светлые – или седые – волосы коротко, не по-женски, острижены, в уголках глаз – мелкие морщинки, наверняка от привычки язвительно щуриться, а за холодной серой пеленой глаз чувствуется сила. Не сила бога-покровителя, не энергия природной магии, а непоколебимая уверенность независимости.
Гримгрэй захлопнул коробочку, и досадный портрет скрылся с глаз долой. Что это он, в самом деле? Он – великий маг, достигший вершин в своем искусстве, а она – женщина. Абсолютно предсказуемо, кто кого убьет.
7. Пора принимать меры
Гримгрэй, повторила про себя Вита, чтобы запомнить. Гримгрэй Ледяной Глаз, тебе конец. Файку я тебе не прощу.
Вита дружила с Фаиратой с восемнадцати лет. Их знакомство началось не слишком радужно: колдунья заманила Виту к себе в замок, ибо волшебные книги сказали, что для решения ее проблемы требуется некто, не поклоняющийся ни темным, ни светлым силам. И Вита проблему решила, заработав этим уважение в колдовских кругах, а попутно не на шутку привязавшись к обаятельной Фае. С тех пор она решала Файкины проблемы неоднократно. А теперь вот не успела…
Она набрала другой номер.
– Федор, это Виталия. Если ты стоишь, сядь или возьмись за что-нибудь, – она сделала короткую паузу. – Федор, твоя мать мертва. Ее убил человек по имени Гримгрэй Ледяной Глаз. Ты знаешь, кто это? Нет? Выясни по своим каналам как можно скорее. Я хочу оторвать ему башку.
Последние слова она прокричала торопливо. В коридоре вновь послышались вопли и лязг. Сердце сжалось: непутевая Аня, она же осталась там! Быстро сунув телефон в карман, Вита обнажила клинок, привела лучемет в боевую готовность и выглянула в коридор.
Глаза ее нашли Аню, скорчившуюся за массивной тумбой и наблюдавшую оттуда за тем, как на мечах дерутся две группы странных длинноволосых субъектов, и у Виты вырвался вздох облегчения.
– Что это за хиппи? – шепотом осведомилась она, мотнув головой в сторону сражающихся.
– Какие же они хиппи? – удивленно откликнулась Аня. – Это эльфы. Светлые бьются против темных.
У одной группы кожа и впрямь была темнее, чем у другой. Но внешностью они обладали вполне человеческой. Раскосые, как индейцы, и гривастые, как молодежные кумиры.
– С чего ты взяла, будто они эльфы?
– Так ведь уши острые! Сразу видно, что вы, Виталия Сергеевна, в компьютерные игры не играете.
Ага, вот что в них казалось странным: неестественно заостренные верхушки ушей.
– Полагаю, спрашивать, откуда они взялись, бесполезно, – мрачно произнесла Вита. – Пора предпринимать какие-то меры.
– Вы собираетесь влезть в драку? – ужаснулась Аня.
Вита поразмыслила.
– Пожалуй, нет. Пусть себе дерутся, лишь бы наших не трогали.
Чуть поодаль лежало тело пожилой лаборантки, непонятно – убитой преднамеренно или просто попавшей под горячую руку. Но ей помощь уже не требовалась, а на Виту с Аней эльфы не отвлекались, демонстрируя, что взаимный конфликт для них важнее всего.
– Нужно отключить все компьютеры, – сказала Вита. – В крайнем случае, разбить мониторы. Хотя… сколько времени на это уйдет, сколько монстров успеет проникнуть из-за экрана? Нет, надо покончить с вторжением одним ударом. Знаешь, где находится распределительный щит?
– Н-нет, – правильно, откуда аспиранточке знать такие вещи?
– Бери дезинтегратор и следуй за мной. Я тебя проведу, а ты уничтожишь щит.
Аня округлила глаза:
– Но ведь тогда выключится все электричество в здании!
– А чего мы, по-твоему, добиваемся?
8. Феод
Мама!
Феод Хешшкора стиснул зубы и помотал головой, пытаясь прогнать темную пелену перед глазами. Мама мертва. Два слова – и твой личный мир рушится осколками. Тридцатисемилетний колдун давно уже не был беспомощным мальчиком, не мыслящим жизни без мамы, но к такому известию никогда не бываешь готов.
В ушах стоял голос тети Виты. Она что-то хотела от него, твердила какое-то имя. Феод слышал голос, но не различал слов. Главные слова уже прозвучали. Что еще может быть важно?
Чисто выбритый мужчина с густым хвостом огненно-рыжих волос выключил телефон и опустил его в нагрудный карман классического черного пиджака. Партнеры по бизнесу деликатно выжидали, делая вид, что изучают меню и интерьер ресторана.