Вита перевела дух и слегка поежилась, представив несостоявшуюся схватку с огненным чудищем. По всему выходило, что, промешкай она секунду, дракон прорвался бы на эту сторону целиком. Ну, и что это за безобразие? Какому недалекому колдуну вздумалось так пошутить?
Вопросы типа «Верите ли вы в колдунов?» Виту смешили. Человек науки, на веру она не принимала ничего. Она твердо знала, что колдуны существуют. Это люди, которые научились использовать законы природы, еще неведомые науке, толком не понимая принципы их действия и ложно интерпретируя их физические основания. Родная сестра Виты была колдуньей. Ее лучшая подруга – тоже.
Вита вытерла о штору руку, выпачканную в зеленой крови, и, достав из кармана мобильник, набрала номер Фаираты.
6. Гримгрэй Ледяной Глаз
– Как ты посмела потревожить мои занятия, жалкая? – громовым басом вопросил старец, грозно глядя на Фаирату. – Я уничтожу тебя!
Не то чтобы колдунья оказалась совсем не готовой к такому повороту событий. Все-таки она колдунья! В отличие от большинства полуслепых обитателей нашего мира, она умела видеть несколько тонких планов и знала о существовании иных миров. Она почти сразу поняла, что происходит. Это открылось окно в другой мир, ранее неведомый. Причина такого нарушения стенок, разграничивающих миры, оставалась неясна, но факт был неоспорим. Старец, не выпуская из левой руки не то колбу, не то реторту со змеиной головой, подхватил правой внушительный посох и шагнул к Фаирате. Она вскочила с кресла и отпрянула.
Фаирата была колдуньей, но не бойцом. Во всех приключениях, коими ее жизнь была богата, рядом с ней находилась Вита, которая сражалась за нее и вместо нее. Нет, Фаирата не пряталась за чужую спину. Просто всегда как-то так получалось, что… Просто в минуту опасности Вита инстинктивно делала шаг вперед, а Фаирата – шаг назад.
Вот и сейчас Фаирата сделала шаг назад, а Виты рядом не было. Колдунье не пришло в голову поступить так, как поступила бы подруга: использовать любые подручные средства, выдернуть шнур питания, разбить монитор чем-нибудь увесистым, пырнуть старика ножом, в конце концов. Реакция Фаираты была реакцией колдуньи: отступить и поставить энергетический щит. И обратиться за помощью к высшим силам, ей покровительствующим.
Старик вышагнул из экрана и оказался огромного роста, чуть ли не вдвое выше Фаираты, отличающейся миниатюрностью. Он медленно и неотвратимо надвигался на нее, угрожающе направив ей в лицо навершие своего посоха.
Фаирата сдернула с шеи шнурок с мобильным телефоном. «Sony Ericsson» – черный, угловатый и более тяжелый для точеной шейки, чем хотелось бы, он диссонировал со стилем колдуньи. В памяти телефона хранился один-единственный номер. Это был дар ее бога, Хешшкора Всемогущего.
Фаирата нажала кнопку. Старый маг шел, и его черная мантия развевалась, словно под ветром, от вихря сил, текущих сквозь него. Навершие посоха разгоралось ярким голубым огнем, в светло-синих глазах колдуна застыл лед, а змеиная голова в колбе скалилась торжествующе и с издевкой. Фаирата пятилась вместе со своим щитом, прижимая к уху мобильник.
– Абонент не отвечает или временно недоступен, – произнес в трубке равнодушный женский голос.
Фаирата растерялась. Такого не может быть! Заурядный с виду, на самом деле этот аппарат был амулетом вызова, способным связаться с богом даже в ином пространстве. Почему он не отвечает? На ее памяти этот Хешшкор отвечал всегда. Ни разу он не уклонялся от помощи своей посвященной, как бывало с другим Хешшкором, прежде единственным покровителем Фаираты. Постепенно она привыкла к тому, что в любой момент может на него опереться. И теперь зашаталась без опоры.
Она не знала, что ее бог сидит сейчас в темной лаборатории физфака без капли силы и флегматично посасывает принесенный братишкой «энергетик», а мобильник его разряжен, как и он сам. Он все потратил на свою Вселенную. Но если бы Фаирата и знала об этом, что бы изменилось? Какое ей дело до другой Вселенной, когда ее собственная вот-вот вспыхнет под ударом магического посоха и погаснет насовсем?
Старик ударил. С посоха сорвались голубые молнии, они оплели ее щит световой паутиной, дергаясь и треща. Фаирата в панике добавила в щит энергии и, сжав еще один амулет, висящий у нее на шее – золотую раковину, раскинула руки в стороны, строя специальную конструкцию силы:
– Приди, о Хешшкор!
Вызов по золотому амулету требовал сосредоточения. Молнии быстро выжигали щит, временно лишившийся подпитки. Приди, взмолилась Фаирата про себя. Приди скорее!.. Увы, порой Хешшкор не отвечал на вызовы. А бывало и хуже, когда он приходил и бросал ей: «Выкручивайся сама!» Из-за этого непостоянства она уже давно предпочитала не обращаться к нему вовсе. Но что делать, если обратиться больше не к кому?
Щит опасно задрожал. Взгляд Фаираты заметался от амулета к свирепому магу и обратно. Вдруг краем глаза она уловила движение слева. Саша! Ее верный Саша в белом махровом халате, проснувшись, бежал на помощь любимой супруге, вооружившись очками и размахивая табуреткой:
– А ну убирайся вон, не то я тебя…
Щит дрогнул и рухнул. Старик отставил посох в сторону и поднял колбу со змеиной головой, произнеся несколько слов. Фаирата почувствовала, как глаза змеи впиваются в ее душу, парализуя и замораживая. И Саша, занеся табуретку, на полдороге застыл, будто змея поймала и его своим взглядом. Саша, я люблю тебя, хотела она крикнуть в последний раз, но губы уже не слушались. До смерти оставалось всего ничего…
Канал еще не успел исчезнуть. Неожиданно для всех прямо перед старым магом возник черный гибкий силуэт. Мужчина в черной майке и черных клепаных кожаных штанах с длинными, ниже плеч, иссиня-черными вьющимися волосами, резко протянул раскрытую ладонь к змеиному сосуду. Тот выпал из рук старика и откатился в сторону, не разбившись.
– Ах ты! – старик перехватил посох и врезал набалдашником прямо в лоб новому персонажу.
У Хешшкора была надежная защита. Не чета жалким щитам смертных. Беда заключалась лишь в том, что он материализовался чересчур близко к злобному магу, оказавшемуся внутри его суперщита. Тяжелый набалдашник, усиленный вложенными в него заклинаниями, с хрустом пробил лобную кость и вошел в мозг.
Боги не умирают, но боль чувствуют, как и любое обладающее телом существо. Даже, возможно, острее: ведь им, в силу их божественности, нечасто приходится испытывать подобные ощущения. Хешшкор закричал, и тело его содрогнулось в агонии. Он попытался сформировать плазменный импульс и напоследок покончить с противником, но движение вышло смазанным: члены переставали подчиняться ему. Он оставался в этом теле, сколько мог, но все усилия были тщетны. Не в состоянии больше терпеть боль, он вынырнул в эфир и растворился в нем. А мертвая оболочка в черной майке и кожаных брюках упала на залитый кровью ковер.
Гримгрэй Ледяной Глаз усмехнулся, глядя на то, как эфирная сущность покидает тело беспомощно распростертого на полу мужчины. Он догадался, что перед ним бессмертный. Что ж, если со здешними бессмертными так легко справиться, этому миру не останется ничего, кроме как лечь у его ног.
Но не следует забывать и о своем мире. Гримгрэй наклонился, опираясь на посох, и, подняв реторту с Эндорой, аккуратно обтер ее поверхность зеленой гардиной. А затем внимательно изучил межмировой канал, через который проник в это диковинное место. Физически канал представлял собой небольшое прямоугольное окно. Энергетически же… Маг нахмурился: рисунок энергетических линий был ему незнаком. Кроме того, к ним примешивалась некая чуждая энергия, совсем другого толка, но абсолютно необходимая для существования канала, он был уверен. Гримгрэй проследил ее движение к прямоугольному окну и вспомогательному мерно жужжащему ящику по гладким черным веревкам. Связь с родным Давалором терять нельзя, а потому Гримгрэй поместил всю систему в защитный силовой кокон и поставил вокруг ловушки – для тех несчастных, кто дерзнет попытаться снять его кокон.