Участие Антона в жизни дочери, не принимая в расчет, факт зачатия, свелось в выборе странного имени – Оливия. Бабушка активно возмущалась, но Эмма встала на сторону мужа, только бы он улыбался. По итогу, с Лизиной подачи девочку дома все называли Олей.
В своё время Эмма после восьмого класса отправилась осваивать азы кулинарного искусства. Сразу после окончания техникума вышла замуж за рабочего столовой, где проходила практику, и после этого толком не вылезала из декретов, потом и вовсе уволилась. Лиза не сильно удивится, если сестрица вместо того, чтобы искать работу, в скором времени озаботится четвёртым ребёнком.
Ожидая Олю, Лиза поудобнее устроилась на диване.
– Тебе помочь?
– Нет!
Малышка из последних сил тащила целую стопку сказок. Бухнула их на диван и понеслась обратно за одной-единственной, вероятно оброненной по дороге. Не забыв прикрыть за собой дверь, Оля сунула Лизе в руки яркое издание с толстыми страницами для самых маленьких.
– Читай эту!
– Царевна-лягушка. Очень символично: куда идти, где встать, чтоб стрелу королевича поймать?
Читала она долго и с выражением. И в конце концов Оля задремала. Поломка компьютера и отсутствие возможности пожаловаться Мухе на домашних, утвердила Лизу в решении на дискотеку всё-таки пойти. Она позвонила Ирине.
Последний раз Лиза посещала танцы, ещё будучи школьницей. Помнила, как мама пару раз любезно отпустила её со старшей подругой в военное училище. Подруга имела твёрдую цель – выйти замуж за морского офицера. Собственно, замуж та вышла, как и планировала. В то время, как Лиза на всю жизнь запомнила, как глупо себя чувствовала среди танцующих, и как курсанты не обращали на неё никакого внимания. Подруга же приклеила на лицо улыбку и стреляла по сторонам глазками, у Лизы так никогда не получалось. И до сих пор не получается. Ну, не умеет она улыбаться напоказ. Как и носить нарядные вещи.
В начале девяностых уже разрешили ходить в старших классах не в форме. Всем, кроме Лизы. Она, по настоянию матери, так и выряжалась до конца в неудобное коричневое платье. А перетянутая вечно тугим поясом школьного фартука, вообще чувствовала себя неуклюжей Чебурашкой. Ещё Эмма подзюкивала, что она, мол, отходила до конца в форме и не умерла. Лиза вязала крючком ажурные воротнички, хотя бы этим немного отличаясь от остальных, что, впрочем, не слишком примиряло её с вселенской несправедливостью.
Руководило ли матерью нежелание выслушивать замечания директора относительно внешнего вида дочери или в семье не хватало денег, уже не важно. Важно только перманентное чувство обиды на мать и ощущение собственной ущербности. Когда девочки ходили в модных лосинах и белых тапочках, она донашивала потрёпанные платья старшей сестры и старые сумки матери. Начав самостоятельно зарабатывать, Лиза, покупала или шила себе только удобную и качественную одежду, выбирала красивую обувь. Да, в последнее время она избавилась от лишних килограммов, однако незакрытый детский гештальт периодически напоминал о себе обидным чувством неуклюжести.
Собираясь на дискотеку Лиза критически осмотрела свой гардероб, придя к выводу, что всё это не подходит для танцев совершенно. Брючные костюмы и строгие платья годились для работы, но никак не для привлечения к себе мужского внимания. Джинсы для прогулок тоже не особо хотелось надевать. Немного подумав, Лиза расчехлила швейную машинку и отрезала добрую треть от своего лучшего рабочего шерстяного платья. Открытые ноги здорово отвлекали внимание от строгого верха.
– Не жалко платье уродовать? И с чем ты это теперь наденешь? – поинтересовалась мама.
Очень хотелось сказать, что с трусами, но в последний момент Лиза решила не затевать очередной скандал, испортив себе при этом настроение. Пробормотав нечто нечленораздельное, закрылась в своей комнате. Туфлями на высоком каблуке Лиза так и не обзавелась, зато вспомнила про сапоги на шпильке, которые до этого некуда было надеть. Они идеально подошли к новому мини-платью. Кроме того, Лиза надеялась, что смотреть всё же станут на ноги, а не на сапоги.
Расчесывая перед зеркалом густые волосы, удовлетворённо отметила, что отрасли они уже ниже талии. Мама длинные волосы осуждала, всегда постригалась коротко сама и настаивая на такой же причёске для своих дочерей. У Эммы дальше каре дело не шло. А вот Лиза невзирая на вечную критику, ещё в институте начала отращивать волосы. Правда, что с ними делать дальше не знала, поэтому всегда убирала назад, вначале шпильками, а когда в продаже появились удобные «крабы», поднимала волосы на макушку.
Собираясь на дискотеку, Лиза неожиданно для самой себя решила волосы распустить и завить щипцами в крупные локоны. Уставшая от ожидания Ирина названивала каждые десять минут.
– Все лучшие столики займут, пока ты копаешься!
– Зачем мне лучший столик с некрасивой причёской!
В довершение образа Лиза накрасила ресницы так, что с трудом поднимала веки. Она не узнала себя в зеркале, но результат её понравился.
– Красивая! – восхищённо развела руками Оля.
Радостная, что добилась нужного эффекта, Лиза поцеловала племянницу и двинулась навстречу новым приключениям. Очень хотелось верить, что для неё сегодняшняя ночь станет волшебной.
Глава 4
Старое двухэтажное здание, по всей видимости, относится к памятникам архитектуры. Хозяева решили соответствовать стилю и, не имея возможности изменить внешний вид, назвали заведение просто – Клуб «У Вождя». Дух советских времён чувствовался сразу после открытия двери в ветхое помещение. Ремонт, похоже, в последний раз здесь делали ещё при том самом вожде. Зато цены за входной билет радовали, даже при небольшой зарплате вполне реально ездить сюда хоть каждые выходные. Спиртное и закуски разрешалось проносить с собой, поэтому многие радостно входили с полными пакетами, планируя незатейливо скоротать вечерок. Компании, занимающие в тёплое время года скверы и пляжи, перебирались под крышу, не сказать, кстати, что тёплую. Поэтому с платьем Лиза угадала. Ирина тоже выглядела отлично. Сохранившая стройность фигуры, вечно молодящаяся, она, наоборот, собрала волосы в кокетливый пучок, туфли на высоких каблуках удлиняли ноги. Пышная короткая юбка в крупный горох делала её похожей на куклу.
Раздевшись в гардеробе, они поднялись на второй этаж. На входе проверяла билеты дама в чёрном платье с черными губами и длинными распущенными волосами, очень напоминающая ведьму.
Громадное помещение, потолки метров десять, с лепниной. Грязные, с облупленной штукатуркой стены, темные шторы с оборванными петлями. По периметру, вплотную друг к другу тулились старые столы на железных ножках, окружённые узкими лавками. В старом деревянном полу, выкрашенном в мрачный темно-коричневый цвет, зияли дыры. Каблуки проваливались в широкие щели, поэтому приходилось всё время смотреть под ноги, а хотелось – по сторонам.
Бармен в высокой черной шляпе ловко откупоривал бутылки и дежурно улыбался гостям. На барной стойке красовалась настоящая тыква, вычищенная с вырезанными глазами и свечой внутри. В зале царила атмосфера таинственности и загадочности.
– Сегодня же Хэллоуин! – вспомнила Лиза.
– А призраки будут?
– Ага, сломавшие шею на этом дырявом полу.
– Да, уж, обстановочка позорненькая. Хотя смотри-ка, публику это не слишком волнует, – Ирина поставила на стол предусмотрительно захваченную с собой бутылку шампанского и два пластиковых стакана.
– Я за рулем, – напомнила Лиза.
– Сделай хотя бы вид, что пьешь. А может, глоточек, для настроения?
– Не надо, я уж пьянею без вина.
Девушки быстро освоились, звучала, в основном, российская попса из девяностых. Спустя полчаса уже и кавалеры на вечер нашлись, Сергей и Лёха. В конце концов они ведь именно за этим сюда пришли. В обществе Сергея Ирина выглядела довольной. А Лизе не нравился прилепившийся к ней деревенский парень Лёха, невысокого роста с некрасивым узким лбом. Пообщавшись с ним в течении получаса, Лиза сделала вывод, что Лёха застрял примерно в середине эволюционного развития.